Мифологическим сюжетам свойственно множится и эволюционировать, адаптируясь к местности и эпохе. Сегодня мы проследим один из них — из XII века в XXI-й.
Целую библиотеку сюжетов и легенд японской культуре подарило соперничество кланов Тайра и Минамото, чья кульминация случилась в заливе Данноура 25 апреля 1185 года. Событие оказалось особенно продуктивным на домыслы: фантазия сказителей рисовала невероятное число кораблей (до нескольких тысяч), а падение Тайра сопровождалось гибелью шестилетнего императора Антоку и пропажей трех реликвий. У берегов острова Хонсю в небытие канули бронзовое зеркало, яшмовые подвески и меч, доставшиеся первому императору страны по наследству от богини солнца Аматэрасу.
Породила эта битва и еще один миф: о крабах, в которых нашли прибежище души самураев Тайра. Такое поверье возникло, потому что панцири ракообразных напоминали местным рыбакам лица воинов, скрытые маской-мэнгу. Из уважения к трагедии духа таких крабов принято отпускать, что привело к рождению уже научной легенды. Способствовал этому английский биолог Джулиан Хаксли, помимо прочего — режиссер, возможно, первого дока о естествознании «Частная жизнь олуш» (The Private Life of the Gannets), отмеченного в 1938 году «Оскаром». Его гипотеза заключалась в том, что изначально Heikeopsis japonica ничем не отличались от собратьев, но изменились в ходе естественного отбора, так как крабов с «лицами» самураев на спине не употребляли в пищу, и это помогало выживать более брутальным сородичам.
Идея прозвучала в 1952-м, а в 1980-х астрофизик и популяризатор науки Карл Саган растиражировал её в документальном сериале «Космос: персональное путешествие». Её встретили со скепсисом — и в итоге опровергли: во-первых, крабы-самураи недостаточно крупные, чтобы их употребляли в пищу, во-вторых, подобные панцири встречаются у близких видов и за пределами Японии, где ни о самураях, ни тем более о Тайра с Минамото даже не слышали, в-третьих, более пристальный анализ позволил выяснить, что необычная форма продиктована расположением мышц. Получается, что сработала старая добрая парейдолия — оптическая иллюзия, когда мозг «узнает» черты кого-то в случайном расположении точек, черточек или бугорков.
Параллельно легенда о Heikeopsis japonica распространялась в художественной литературе: например, ирландско-американский востоковед Лафкадио Херн записал её в альманах «Кайдан: история и очерки об удивительных явлениях» (1904). В 1964-м легендарный Масаки Кобаяси снимет одноименный фильм, где экранизирует новеллу «Рассказ о Безухом Хойти», связанная с историей дома Тайра (и крабов тоже покажут в кадре).
В аниме эффектный выход краба-самурая демонстрирует «Ину-О» великого Масааки Юасы, чьи события разворачиваются через какое-то время после битвы при Данноуре: юноша Томона вместе с отцом-рыбаком и парой самураев отправляется на поиски упомянутых трех реликвий. По пути им встречается ракообразное с грозным «лицом», а меч Кусанаги-но цуруги лишает мальчика зрения (остальных — жизни). Прошлое крепко охраняет секреты и не позволяет использовать артефакты, пока не обретут покой растревоженные души (чему отчасти и посвящен дальнейший сюжет).
Наконец, по линии кайдана — историй о сверхъестественном — возникает исполинский краб из «Дандадана» Юкинобу Тацу. Похоже, что дух земли, принявший подобную форму и носящий на спине лица убиенных в тоннеле девушек, вдохновлен как раз историей о Heikeopsis japonica — других заложниках чести и чужой воли. Так исторический миф эволюционировал в городскую легенду — как минимум на страницах манги и в аниме Science SARU, которая, что символично, занималась и «Повесть о доме Тайра», и «Ину-О».
- Все интервью о манга- и аниме-индустрии можно прочитать тут