К истории службы противолодочных корветов и их экипажей, заметки о
кровавых событиях войны. Памяти британского журналиста-мариниста-яхтсмена и с благодарностью русским переводчикам.
Продолжение, начало ЗДЕСЬ и ТУТ, и так далее, по ссылкам. А вот часть 3-1, и ВОТ часть 3-2.
Рождество в море не приносит ни ветки вечнозеленого падуба, ни рождественской индейки; один лишь снег возвещает о празднике, он появляется на палубе как прелестный рождественский сюрприз.
«Я послал матроса на корму чтобы поискал хорошее полено, которым растопим в Сочельник камин, - сказал мне М., едва я поднялся в полночь на мостик, и добавил: - Я придумал эту шутку еще в десять часов и хранил для тебя. Счастливого Рождества!». Такая вот шутка автора!
Утром коммодор прислал на все корабли праздничное поздравление: «Счастливого Рождества. Хорошо держите строй». После полудня дальнобойный Санта-Клаус с грохотом разбросал свои подарки, на которых, правда, не было написано ни одного имени. К вечеру разбушевавшееся море наполнило наши бахилы мокрой солью. Не беда, все равно мы еще на один день ближе к дому.
Еще одна шутка с британским характером: После инвентаризации глубинных бомб в пороховом погребе: «Придет день, мы сбросим одну из них. Она может даже задеть подводную лодку, она может вовсе не взорваться, но зато, слава богу, у нас будет ее правильный инвентаризационный номер!»
Конвой идет неслыханно медленно; иногда кажется, что его скорость не превышает скорости Гольфстрима, но именно он был прославлен словесной дуэлью между коммодором и флагманом соседней колонны, которые разнообразили время вахты остротами в таком духе:
- Осмотреться за бортами, да получше. -Ваш сигнал не имеет смысла и неправильно поднят. Я наивно наблюдаю фейерверк флагов, взмывающих над мачтами и трепещущих на ветру, и спрашиваю сигнальщика: - Как «поднят»? О чем они? Мы меняем курс? Сигнальщик старательно листает малоизученную часть кодов, затем улыбается и трясет головой: -Нет, сэр, просто они вешают друг другу лапшу на уши.
Впечатляющее зрелище: конвои с внешней и внутренней границы встретились почти посередине Атлантического океана и оказались в полумиле один от другого. Вот какова военно-морская навигация!
Мы впервые встретили американскую эскортную группу в море и приняли от них конвой. Казалось, это событие достойно быть отмеченным чем-то необыкновенным, возможно, драматичным, но оно прошло совершенно буднично. Всего лишь небольшой обмен любезностями согласно международному протоколу. Они сообщили: «Надеемся, конвой так и останется американским, каким был до этого». Мы восприняли их слова как проявление очень милой симпатии и одновременно как некое порицание.
На этом, собственно, все общение эскортных команд, прибывших с двух сторон моря, как началось, так и закончилось. Я и сам не знаю, чего я ожидал от этой встречи, скорей всего чего-то героического в стиле «Марша времени». Но было радостно в первый раз за эту войну увидеть Звезды и Полосы, и узнать, что могущественный союзник официально или нет, а, наконец, принял нашу сторону. Недавно мне довелось встретиться с американцами на берегу. Это были по большей части летчики, перегонявшие бомбардировщики на базу и отдыхающие между трансатлантическими перелетами. Судя по разговорам, они были настоящими партизанами, которые свои намерения и убеждения переводили на язык действия, и, естественно, им были вдвойне желанны их двойники, выполнявшие те же задачи, но не в воздухе, а на море, вдохновляемые той же властью и свободой, несмотря на разницу форменной одежды.
* * * *
Суровое испытание для вахтенного офицера: корветы и миноносцы (со значительной разницей в скорости и маневренности) спешат к месту сбора кораблей, выстраиваются в одну линию, абсолютно точно ее выдерживают, и пусть лопнут ваши глаза, пусть вас публично осмеют, если вы хоть на градус уклонитесь от положенного вам места.
Подчас подобный сбор кораблей, вероятнее всего почти невозможен. Их разделяют 300 миль, скорость хода 15 узлов, начинается шторм, нет шансов найти 20 кораблей, которые уже трое суток лежат в дрейфе; и все это при видимости меньше двух миль и при шестичасовом световом дне, во время которого только и можно действовать. Немудрено, что старшие офицеры эскортных групп - люди склонные наполовину к юмору, наполовину к отчаянию и постоянно выбирают средний путь между юмором и отчаянием.
Что касается конвоя, легшего в дрейф в плохую погоду, в особенности, если ему приходится разворачиваться, чтобы встретиться лицом к лицу со следующим штормом, то ему, как правило, необходимо неиссякаемое терпение и хорошая доля везения. В таком конвое может быть шестьдесят или больше кораблей, расположенных близко один к одному, причем у каждого свой, далеко не равный другому круг поворота, и это при сильном ветре, когда многие за один час могут дико сбиться с курса. Перестройка порядков в таких условиях - операция медленная, а для небольших кораблей, к тому же, и весьма опасная; и прежде чем она завершится, предстоит не мало сделать, чтобы конвой вновь обрел необходимую форму.
Ночью суда расходятся ради собственной безопасности и держатся какого-либо одного корабля сопровождения, ориентируясь в завывающей морской пустыне на его освещенную корму, принимая накат волн, перехлестывающие через палубу, и придавая винтам обороты, которые позволяют всего лишь управлять положением судна.
Во время вахты на корвете в таких условиях успех деда зависит от терпения и чертовски хорошего впередсмотрящего; а здесь стоит щеголеватый Алек, которому вдруг приходит в голову, что он уже достаточно отработал и норовит ускользнуть до того, как разыграется шторм, о котором извещает мощный низовой ветер при наших 14 узлах хода, и Алек предпочитает передать вахту другому парню, чтобы тот взял на себя борьбу со стихией.
После рассвета, если погода улучшилась, мы с надеждой осматриваемся, замечаем одно судно, а затем еще пару, мчимся вперед и назад, убеждая их строиться; затем, собрав, скажем, 6 танкеров и пару торговых судов, начинаем разгадывать маршрут нашего ночного дрейфа, после чего прокладываем курс следующего перехода или подхода к берегу. Если встречаем на пути другие суда, приглашаем их присоединиться к нашей группе. Иногда при таких обстоятельствах встречаются два корвета, каждый с миниатюрным конвоем, и каждый пытается убедить другого идти за ним, утверждая, что через два часа приведет к основному каравану. И, конечно, все молятся, чтобы улучшилась погода и выглянуло солнце, которое положит конец догадкам насчет истинного курса и предотвратит опасность сесть на мель возле Нэмсоса либо Остэнда.
Ужасные вычисления приходится делать в бешеном темпе, если хотите поскорей пристать к берегу. Вычисления эти такие же запутанные и так же влияют на судьбу, как изречения Дельфийского оракула.
Ставка очень высока и делается на определение времени прилива или отлива. К нему как основному показателю приурочены остальные обстоятельства и многочисленные «если»: если конвой сможет увеличить скорость хотя бы на полузла; если мы сумеем согласовать подход к берегу с частями X, Y, Z, тяготеющими к разным портам; если мы сможем быстро найти Внешний Буй и там разделить караван, вместо того, чтобы эскортировать его целиком; если мы сможем затем пренебречь портовыми ограничениями скорости, не привлекая внимания контролирующего корабля; если во время подхода к порту не ляжет туман; если мы сможем подняться вверх по реке за час с четвертью и заправиться за два с половиной - тогда мы запросто войдем в док с десятью сэкономленными минутами в запасе и выиграем целую ночь на берегу.
Специфическая шутка: Реплика с самолета, эскортирующего наш конвой: «Что за причуда - охранять истекающего кровью ирландца».
Миноносцы иногда теряют конвой. Три дня их вовсе не видно, однако они мигом появляются после того, как конвой, уже поднимаясь вверх по реке, начинает сигналить им до самого горизонта. В результате приходишь к мысли, что они находились здесь постоянно, если не считать каких-то неучтенных промежутков времени. Не исключено, что они вводят в заблуждение даже самих себя.
Однажды, приближаясь к дому, мы получили сообщение, что подход к берегу заминирован, поэтому судам следует встать на якорь, пока не расчистят фарватер. Во время разминирования суда скопились в одном месте, но когда объявили, что проход открыт, не последовало ничего похожего на соревнование за первенство захода в столь желанный порт. Сразу началось неуклюжее маневрирование, взвились сигналы: «Пожалуйста проследуйте впереди меня», «Я еще не заправился - идите вперед», «Моя скорость снизилась до трех узлов, я пойду последним» - подобные заявления доносились со всех сторон, словно изысканная публика собралась перед дверью купе салон-вагона. Наконец, огромный зловещий миноносец просигналил корвету сопровождения: «Немедленно отправляйтесь вверх по реке», и все остальные грациозно встали на линию старта. Таким образом, был сервирован обед в духе семейства Борджиа.
Благополучное завершение большого конвоя доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие. Череда тяжелогруженых судов, которые прошли вместе тысячи миль и теперь медленно поднимаются по реке, завершая свой поход - одно из прекраснейших зрелищ, которое может предложить война. Неудивительно, что за их процессией наблюдают с гордостью и радостью; эти суда много дней и ночей несли огромную ответственность, и теперь их от этой ответственности освобождают. Все треволнения перехода забыты в нынешнем триумфе.
Вот почему нам нравится наша работа - сразу виден ее результат. Мы гордимся этими результатами и еще многим, помимо них. А почему бы и нет? Мы все гордимся нашим кораблем, его нелегким маршрутом, суровыми вопросами, которые задавало море и жесткими ответами, которые он бросал в свою очередь; мы убеждены, что это хорошая посудина и довольны, что служим на нем. Мы гордимся умением наших орудийных и пулеметных расчетов, находчивостью наших сигнальщиков. Сам я горжусь своим отделением глубинных бомб, которое недавно во время боевой тревоги швыряло за борт бомбы, словно корм для цыплят, несмотря на отвратительную погоду; а затем оно побило собственный рекорд по всем показателям.
Мы гордимся числом конвоев, которые сопровождали; гордимся тем, что мы просто хорошая команда корабля. У нас на борту есть моряки, которые могут встретить любую опасность и не спасовать; и наш капитан - лучший моряк из всех. Этим мы тоже гордимся. Нам нравится читать про себя в газетах, мы получаем удовольствие от статей, которые можно было бы назвать высокопарной недоговоренностью.
На самых маленьких кораблях, которые ходят в Северной Атлантике зимой, нам приходится выдерживать натиск ужасной погоды, той погоды, в чье коварство можно поверить, только испытав его на себе. Часто после длинного и сурового перехода, когда в кубриках и каютах насквозь промокали постели, рундуки и все остальное, когда не возникало даже вопроса о приготовлении чего-то, кроме чая, нам приходилось без передышки, даже на несколько часов, заправляться горючим и снова выходить в штормовое море. Затем много дней мы идем до места назначения, по две недели не вылезаем из одежды.
Почему же этим не гордиться? Конечно, миноносцы очень хороши, но корветы - упрямые дети и в упрямстве не уступают взрослым, и мы с упорством служим на корветах.
По многим причинам летом работа намного легче: погода приветливая, солнце сияет, ночи короткие, а дальше к северу и вовсе светлые. Наши самолеты обнаруживают вражеские подводные лодки даже на глубине, и те не могут захватить конвой врасплох. Однако, с другой стороны, длинный световой день дает больше шансов для бомбардировщиков, нападающих на нас; подчас короткая ночь становится лишь небольшой передышкой между их атаками.
Это суровый удел (или суровость Адмиралтейства), по которому корветы не оборудованы даже холодильниками, не говоря уж о других удобствах, а ведь им приходится летом в изнурительную жару идти иной раз по пятнадцать дней подряд на юг. Много ли возьмешь свежего мяса и овощей? Вот и приходится довольствоваться консервированными бобами и замечательнейшей солониной. Эти обстоятельства летом и арктическая непогода зимой показывают, что нам уготовано все самое худшее.
А как быстро промелькнуло лето - два посещения Гибралтара да чистка котла, и вот уж мы снова в веселой Северной Атлантике, которая устроила нам убийственный прием в отвратительнейшую погоду, когда, кажется, легче умереть, чем начинать работу.
Какой перечисление восторгов и нареканий, не так ли? ...
Продолжение следует. Ссылка на продолжение - ЗДЕСЬ.
PS.Кнопка для желающих поддержать автора - ниже, она называется "Поддержать", )).
PPS. Иллюстрации в данном случае - только иллюстрации, для представления корабля класса "корвет" (ВМС Великобритании/Канады)