К истории службы противолодочных корветов и их экипажей, заметки о кровавых событиях войны. Памяти британского журналиста-мариниста-яхтсмена и с благодарностью русским переводчикам.
Продолжение, начало ЗДЕСЬ
...В тот самый день и в последовавшую за ним ночь, проводя церемонию посвящения себя и своего корабля в состав военно-морских сил, мы открыли новую страницу собственной истории. Мы и два других корвета в порту готовились к проведению торжеств, и они прошли успешно - был подъем флага, затем на закате солнца флаг медленно опускался, развеваемый летним ветерком, пронзительно визжала боцманская дудка, все вокруг двигалось и работало в соответствии с законами начавшейся службы.
Той же ночью я проводил первый обход корабля, возглавляя маленькую процессию, состоявшую из интенданта, старшего вахтенной команды и дежурного старшины. Сбившись в кучку, мы шли молча, внимательно осматривая кубрики, поднялись на бак, проверили силовые и телефонные кабели, соединявшие корабль с берегом, затем повернули к камбузу, где разворачивалось нечто вроде чайной церемонии, после чего я оставил своих подчиненных. Все это было удивительно ново, свежо и по неподдающимся анализу причинам доставляло массу удовольствия, отлившись в конце концов в неотразимую фразу, написанную в «манере, импонирующей сердцу моряка» - в Журнале ночных обходов была сделана первая запись, свидетельствующая о верности традициям морской дисциплины и порядка:
21.00. Обход прошел без замечаний; 06.15. Вызов дежурного офицера; 06.30.Команде умываться
Последняя из вышеназванных команд была жалком в хвосте ночных приказов первого лейтенанта, она словно крапива обожгла меня. После позднего застолья в кают-компании, посвященного празднованию готовности корабля, я вполне мог бы обойтись и без нее. Однако обязанности и хорошо запомнившийся блеск в глазах первого лейтенанта заставили меня вскочить с койки, торопливо одеться, пойдя на такой компромисс, как бахилы вместо привычных туфель и шарф вместо галстука. После чего, едва раздался сигнал «становись», меня выбросило на холодную, незащищенную от ветра верхнюю палубу, чтобы лицезреть свою команду из девятнадцати моряков, которая укоризненно уставилась на меня. Затем старший дежурный по команде доложил, что вахты прошли без замечаний, после чего были назначены уборщики и вооружены брандсбойтами. Вскоре послышались привычные шумы раннего утра - шарканье швабры и бульканье воды в шпигатах.
Для справки: Корвет "New Westminster" был заказан как часть программы строительства кораблей типа "Флауэр" 1940–1941 годов. Он был идентичен программе 1939–1940 годов, за исключением нескольких изменений. Корабли программы 1940–1941 годов имели водотрубные котлы, они имели большую надежность в обеспечении постоянной подачи пара. Вторым значительным изменением было то, что не было установлено никакого минного траления, поскольку роль корвета изменилась с прибрежного вспомогательного на сопровождение конвоев.
Матрос, орудовавший брандсбойтом, действовал с энергией и рвением, которые не были оценены другими уборщиками верхней палубы. Те были склонны поторопиться и прогреметь бахилами по трапу, спускаясь вниз навстречу менее трудоемкой работе, известной как «приборка кубриков и кают» и выглядевшей почти праздником. Оставив этот главный поток утренних забот, я направился к камбузу, где старший кок разогревал в кастрюле добрую кварту скворчащего жира, а стюард кают-компании заваривал чай, который я попросил поскорей подавать. Кочегар-старшина утренней вахты поднялся по трапу, шесть раз затянулся сигаретой, затушил окурок о рельс бомбосбрасывателя и снова отправился вниз, сопровождаемый черной кошкой, вторая прочно обосновалась на корабле, и было вполне очевидно, что она вскоре покончит со своим одиночеством.
На берегу через ворота дока шла утренняя смена рабочих, среди них были и те, кто сооружал наш трап, возле которого вахтенный развлекался собственной стилизованной версией приема «взять на караул». Холодный туман, висевший над доком, стал рассеиваться, когда я вновь поднялся на верхнюю палубу.
Я помахал рукой младшему лейтенанту на соседнем корвете; в ответ он просемафорил. Из его сообщения я мог разобрать только первое слово «Что». Убедившись в этом, я расстроился и оставил вопрос без ответа. Услышав команду: «коки на камбуз», я спустился к себе, чтобы побриться и завершить одевание к подъему флага в восемь утра. Второй гигантский набор морских карт нам доставили незадолго до выхода в море. Самой верхней в ящике лежала «Лоция Арктики», а под ней мы обнаружили навигационные карты реки Дунай...
Глядя через мое плечо на картографическое изобилие, старший сигнальщик заметил: «Похоже на то, что кто-то крепко позаботился о многосторонности нашего образования, сэр. Лично я мог бы обойтись одной частью старой доброй Вены».
«Объявите: «Со швартов сниматься через пять минут», - сказал первый лейтенант старшине, и добавил для меня: - «Примите кормовую часть, и если телефонный провод накрутится на винт, Бог вам поможет».
Я и сам предчувствовал, что винт обязательно захватит нечто вроде длиннейшей старомодной антенны, и тогда действительно, вся надежда лишь на Бога. И все же предчувствие не оправдалось, возможно, потому, что старший из кормовой команды был моряком высшего класса, безошибочно и мгновенно расшифровывающим код свистящих звуков и загадочных знаков, потоком поступающих с мостика. Он тотчас перевел на язык действия первую же техническую загадку, заданную с мостика: «Выбрать к груди и прыгать!», что, оказывается, означало: «Кормовой швартов выбрать!», то есть вытянуть канат, идущий от кормы к береговой швартовой трубе.
Без этого парня я мог бы часами думать и гадать, что же делать дальше. До сих пор, согласно моему опыту яхтсмена, кто-то просто говорил; «Подошло время отчаливать» и производил действие, соответствующее словам, то есть отталкивал пристань собственной ногой. В этот момент у М. возникло сомнение, относительна работы брашпиля, благодаря чему я получил время, чтобы смотать значительную часть телефонного провода и обезопасить себя перед следующим маневром.
При выходе из акватории дока мы оказывались захваченными течением реки, обстановка резко менялась, и нужно было какое-то время, чтобы в ней сориентироваться, причем даже опытные моряки совершали при этом одну-две ошибки, которые их не смущали. Глубокое молчание мостика, сопровождающее наши усилия, было выразительной оценкой наших действий. Наконец-то, трос был закреплен, и мы вышли в узкую протоку, впадающую в Клайд; вдоль протоки выстроились рабочие дока, оставившие дела ради такого события, чтобы послать нам вслед одобрительные возгласы или просто помахать рукой, пока мы проходили мимо. Для них это был последний момент прощания, а для нас первый миг самостоятельной жизни. Мне очень хотелось подняться на мостик, чтобы полней почувствовать весь вкус происходящего, но моей работой была корма, мы закрепляли трос, и это было достаточной причиной, чтоб остаться на месте.
Итак, мы медленно и ровно шли вниз по течению, находясь пока еще не в своей стихии и не совсем подвластные собственной воле, хотя наша роль была не так уж незначительна. Корабль, построенный на Клайде, покидал Клайд и его строителей, наблюдавших за ним и желавших ему счастливого пути.
У меня появилось время понаблюдать за работами на корме, и мне понравилось, как действовала команда. Наполовину она состояла из отбывающих действительную службу, а остальные были недавно призванными; и старшина, напирая больше на юмор, чем на отражение сути, называл последних «недоделанными моряками». Однако, кем бы ни были эти люди в недавнем прошлом, все они - от проводника поезда до бухгалтера и статистика - с восхищающей энергичностью принялись за свою новую работу.
Полагаю, что все мы - и офицеры, и люди других специальностей чувствовали по отношению к кораблю одно и то же: он был для нас чем-то средним между совершенно новой игрушкой и питомцем, окруженным святой заботой, направленной на то, чтобы обеспечить ему безукоризненную репутацию и в конце концов увенчать лаврами победы.
С этого момента нам пришлось очень упорно работать, чтобы отрегулировать машину, улучшить ход, овладеть боевым оружием, которое нам предоставили. Это был хороший корабль, величественный корабль - корветы вообще привлекательны и любимы строителями и моряками. Но нам необходимо было усердным трудом доказать свою любовь. Клайд сделал и отдал нам все самое лучшее, и с этого момента все заботы о корабле переходили к нам.
Прежде всего, начался процесс, известный как «воспевание корабля». Это одно из высочайших таинств, разворачивающихся после того, как «сняты покрывала». Но, грубо говоря, процесс этот начинается вслед за первыми же полноценными испытаниями - от работы брашпиля до стрельбы из каждого орудия и проверки бомбосбрасывателя. Возникает спор между лицами, которые утверждают, что на корабле все изумительно, и капитаном, у которого имеется в милю длиной список дефектов и недостатков, подлежащих устранению, прежде чем он окончательно примет корабль. Хотя в действительности не все в этом списке справедливо.
Когда все будет исправлено и закончено, а это обязательно должно произойти, тогда вновь полюбится все, включая двойной джин. И вскоре после этого прибывает первая инструкция капитану перед выходом в море, она начинается следующими словами: «По всем параметрам готовый к выходу в море британский военный корабль «Флауэр» будет выполнять...» ...
Для справки (могут быть неточности): В начале 1939 г. в Адмиралтействе сформулировали требования к новому патрульному кораблю для действий в прибрежной зоне. Основной его задачей должна была стать защита судоходства от ПЛ, отсюда и мощное противолодочное вооружение, и скорость 16 – 17 узл., не уступающая скорости надводного хода подлодок. Из нескольких проектов был выбран созданный на верфи “Smith’s Dock Со. Ltd South Bank” в Мидлсборо на базе построенного там же несколько ранее 160-футового (48 м) китобойного
судна “Southern Pride”. Так на базе "китобоя" появился тип корабля ПЛО, который по распространенности и эффективности сравнивают (иногда) с танком Т-34.
Продолжение следует, если вам понравилось. Ссылка на продолжение будет ЗДЕСЬ.
P.S.Кнопка для желающих поддержать автора - ниже, она называется "Поддержать", )).
P.P.S. Иллюстрации в данном случае только иллюстрации для представления корабля класса "корвет" (ВМС Великобритании/Канады)