— Она в углу сидит с утра, — сказала Лена, кивнув в сторону кухонного стола. — Почти не ест, только воду пьёт.
Марина поставила пакеты с продуктами на пол и присела на корточки. Под столом, в самом дальнем углу, лежала рыжая кошка. Худая, с грязной шерстью. Глаза большие, настороженные.
— Откуда она?
— Мамина. Соседка говорит, подобрала недели три назад. Больную совсем.
Марина выпрямилась, потёрла ноющую поясницу. Они с Леной второй день разбирали мамины вещи после похорон. Молча, каждая в своём углу. Встречались только на кухне — попить чай, поесть что-то из магазина.
— А как зовут?
Лена замялась, отвела глаза.
— Прости.
— Что — прости?
— Так зовут. Прости. Соседка рассказывала — когда мама к ветеринару её носила, врач спросил кличку. А мама и говорит: "Прости". Все подумали — странно как-то. А мама объяснила: "Это слово я давно не слышала от тех, от кого хотела услышать".
Марина села на табуретку. Руки сами сложились на коленях. В горле стало сухо.
— Понятно, — сказала она.
— Да.
Они помолчали. Кошка высунула мордочку из-за ножки стола, посмотрела сначала на одну, потом на другую. И снова спряталась.
— Корм ей купила? — спросила Марина.
— Да. И миски поставила. Но она почти не трогает. Только воду пьёт.
Марина открыла один из пакетов, достала банку тушёнки.
— Может, попробуем покормить?
Она открыла банку, переложила немного на блюдце. Поставила рядом со столом, не близко, но и не далеко.
— Будешь есть? Мы не злые.
Кошка не вышла. Только нос показала — принюхалась.
— Ладно, — сказала Марина. — Время у неё есть.
Вечером, когда Лена пошла спать на диван в зале, а Марина устроилась в маминой спальне, она услышала из кровати — как осторожно кто-то ест на кухне. Потом лакает воду. Потом тишина.
Утром блюдце было пустое.
— Поела, — сказала Лена, ополаскивая посуду. — Всё подчистую.
— Хорошо. Значит, живая.
— Марин, а что с ней делать будем? Когда здесь закончим?
Марина наливала кофе в чашку. Крепкий, горький — как пила мама.
— Не знаю пока. Подумаем.
День прошёл в привычной рутине. Лена перебирала документы в комоде, Марина складывала одежду в пакеты для благотворительности. Говорили мало, по делу. Где что лежит, что с чем делать, кому из знакомых что отдать.
Кошка потихоньку начала выходить из укрытия. Сначала только на кухню — попить воды, съесть что-то из миски. Потом осмелела — прошла в коридор, заглянула в комнаты. На людей не шла, но и не убегала сразу. Просто наблюдала.
— Она за тобой следит, — сказала Лена, заметив, как кошка сидит в дверном проёме и смотрит на Марину.
— И за тобой тоже. Изучает, наверное.
— Или решает, можно ли нам доверять.
Марина отложила мамин халат, который перебирала, и посмотрела на сестру. Первый раз за эти дни — внимательно. Лена похудела. Под глазами тёмные круги. Волосы собраны небрежно, джинсы висят.
— Ты как? — спросила Марина.
— Нормально. А ты?
— Нормально.
Они снова замолчали. А кошка так и сидела в дверях, переводила взгляд с одной на другую.
На третий день произошло первое. Марина мыла пол в коридоре, когда услышала из кухни тихое мяуканье. Не жалобное — просто голос подала.
Пошла посмотреть. Кошка сидела у своей миски и смотрела на Лену. Миска была пустая.
— Голодная, — сказала Лена. — А корм кончился.
— Я схожу в магазин.
— Давай вместе. Мне тоже продукты нужны.
Они впервые вышли из дома вместе. До магазина идти минут пятнадцать по знакомым дворам. Марина не была здесь больше года. Лена — три.
— Ничего не изменилось, — заметила Лена.
— А что тут может измениться? Те же дома, те же люди.
— Мама говорила, что новую детскую площадку поставили.
— Говорила тебе?
Лена кивнула.
— Иногда звонила. Спрашивала, как дела. Рассказывала про соседей, про врачей.
— Мне тоже звонила, — сказала Марина помолчав. — Но мы больше о работе говорили. О моей работе.
— А про меня спрашивала?
— Да. Всегда. "Как там Лена? Что у неё с детьми?" А я не знала, что отвечать.
— А она про тебя меня спрашивала. "Марина как? Не устаёт?" И я тоже не знала.
Они дошли до магазина, купили корм для кошки, хлеб, молоко. В очереди стояли молча. На обратном пути Лена сказала:
— Я думала, ты её чаще навещаешь.
— А я думала — ты с ней постоянно общаешься.
— А на самом деле мы обе...
— К концу редко приезжали.
— Да.
Дома кошка встретила их у двери. Не подошла близко, но вышла из кухни, села в коридоре. Ждала.
— Смотри, мы ей уже нужны, — сказала Лена, открывая пакет с кормом.
— Или она просто голодная.
Но когда Лена насыпала корм в миску, кошка не сразу подошла есть. Сначала обнюхала их ноги, потёрлась о Ленины джинсы. Потом о Маринины. И только после этого пошла к миске.
— Поблагодарила, — улыбнулась Лена.
— Вежливая.
— Мама вежливых любила.
Вечером Марина разбирала мамин письменный стол. Ручки, скрепки, старые квитанции. В нижнем ящике нашла пачку фотографий. Перевязанную резинкой, аккуратно.
Верхние — недавние. Мама с соседками на лавочке. Мама у врача, улыбается в камеру телефона. Мама дома, за этим же столом. А внизу — старые. Они с Леной маленькие.
— Лен, иди сюда.
Лена пришла, села рядом на второй стул. Марина показала фотографию — им лет шесть и четыре, стоят у ёлки в новогодних платьях.
— Помнишь это платье? Мама тебе сама шила.
— Помню. А твоё покупное было. Я завидовала.
— А я думала, что самодельное красивее.
Следующая фотография — они на даче, копают грядки детскими лопатками. Грязные, довольные.
— А это помнишь?
— Конечно. Мы морковку сажали. А потом каждый день бегали проверять, не выросла ли.
— И ты плакала, что у меня лучше растёт.
— Плакала, — засмеялась Лена. — А ты свою морковку со мной делилась.
— Делилась.
Они перебирали фотографии полчаса. Молча или с короткими комментариями. "А тут мы на море", "А это папа нас на велике катает", "А здесь выпускной твой".
Кошка лежала у их ног, под столом. Не спала — уши поворачивала, когда они говорили. Слушала.
— Знаешь, — сказала Лена, когда фотографии кончились, — а мы были дружные.
— Были.
— До какого-то момента.
— До какого?
Лена подумала.
— Наверное, до подросткового возраста. Ты в институт поступила, у тебя друзья появились, мальчики. А я ещё маленькая была. Казалась себе маленькой.
— А мне казалось, что ты от меня отдаляешься. Свои секреты, своя компания. Я думала — выросла, сестра больше не нужна.
— Не нужна? Ты серьёзно так думала?
— Да.
— А я думала, что тебе не интересна младшая сестра, которая в куклы ещё играет.
Кошка вдруг встала, потянулась. Подошла к Лене, понюхала руку. Потом к Марине — тоже понюхала. И легла между ними, поперёк прохода.
— Она мост строит, — сказала Марина.
— Или границу стережёт.
— Скорее, место своё определяет. Между нами.
На четвёртый день они впервые позавтракали вместе. Сели за стол, каждая со своей чашкой. Кошка лежала на подоконнике, грелась на солнце.
— Она поправилась, — заметила Лена.
— И почистилась. Вчера видела — вылизывалась на балконе.
— Адаптируется.
— Или просто поняла, что мы её не выгоним.
Лена намазывала масло на хлеб. Медленно, старательно.
— Марин, а ты помнишь, из-за чего мы тогда поругались? Совсем поругались, я имею в виду.
Марина отпила кофе. Подумала.
— Из-за дачи. Я хотела продавать после папиной смерти, а ты нет.
— Да. И ты сказала, что я непрактичная. Что не понимаю, сколько денег мама тратит на её содержание.
— А ты сказала, что я бездушная. Что мне только деньги и важны.
— Сказала.
— И мы разозлились. И каждая решила, что права.
— И перестали общаться.
— А мама посередине осталась.
Они доели завтрак молча. Кошка спрыгнула с подоконника, подошла к ним. Села рядом со стульями, посмотрела то на одну, то на другую.
— А дачу в итоге продали, — сказала Лена.
— Да. Мама мне звонила, советовалась. Сказала, что тяжело стало ездить, ухаживать.
— Мне тоже звонила. Я тогда подумала — значит, Марина была права.
— А я подумала — надо было тебя послушать, не настаивать.
Кошка мяукнула. Тихо, но отчётливо.
— Она комментирует, — улыбнулась Марина.
— Говорит, что мы дуры.
— Наверное, правда дуры. Семь лет из-за ерунды не разговаривали.
— Семь лет, — повторила Лена. — А мама ждала, что мы помиримся.
— Ждала и не дождалась.
В этот день они работали вместе. Марина мыла окна, Лена протирала мебель. Говорили о практических вещах — что с посудой делать, кому из маминых подруг позвонить, как поступить с подпиской на газеты.
Кошка не отходила. То за одной походит, то за другой. Будто проверяла, что они рядом, что никуда не делись.
Вечером, когда уже стемнело, Лена сказала:
— А давай честно. Что мы чувствуем друг к другу сейчас?
Марина отложила тряпку, которой вытирала пыль с книжных полок.
— Сейчас?
— Да. Прямо сейчас, в эту минуту.
— Я чувствую... неловкость. И жалость к самой себе за потерянное время. И злость на себя за гордость. А ты?
— Я чувствую стыд. За то, что была упрямая. За то, что маме приходилось выбирать, кому из нас звонить, что говорить. И ещё я чувствую... тоску. По тебе. По нашей дружбе, которая была когда-то.
Кошка, лежавшая на диване, подняла голову, посмотрела на них.
— И страх, — добавила Лена. — Что мы не сможем вернуться к тому, что было. Что слишком поздно.
— А я боюсь, что ты меня не простишь, — сказала Марина. — За то, что я была жёсткая, непонимающая.
— А я боюсь, что не прощу себя за то, что была обидчивая и категоричная.
Кошка спрыгнула с дивана, подошла к ним. Потёрлась о Ленины ноги, потом о Маринины. Мурлыкала громко, уверенно.
— Она нас успокаивает, — сказала Лена.
— Или одобряет, что мы наконец заговорили.
На пятый день произошло главное.
Утром, когда они пили чай, Лена вдруг спросила:
— А ты хочешь, чтобы мы снова общались? После того, как отсюда уедем?
Марина поставила чашку на стол.
— Очень хочу. А ты?
— И я хочу. Но боюсь, что не получится. Что мы снова поругаемся из-за чего-нибудь.
— А если попробуем по-другому? Если будем сразу говорить, когда что-то не нравится? Не копить обиды.
— А если будем чаще видеться? Не ждать, пока что-то случится.
— А если... — Марина замялась, — если будем звонить друг другу просто так? Узнать, как дела.
— Просто так, — повторила Лена. — Как раньше делала мама.
Кошка сидела на своём любимом месте у окна и смотрела на них. В её жёлтых глазах было что-то понимающее.
— Марин, а что с ней будем делать? — спросила Лена, кивнув на кошку.
— Я думала об этом. У меня квартира большая, но я много работаю. У тебя дети, они кошек любят... но муж...
— Да, Андрей против шерсти в доме. Но может... может, я его уговорю. Скажу, что временно.
— А что если... — Марина помолчала, собираясь с мыслями. — Что если она будет жить у тебя? А я буду приезжать навещать? И её, и тебя.
— Приезжать?
— Да. Раз в месяц, например. На выходные. Тогда нам придётся встречаться, говорить, как у неё дела.
— И звонить друг другу, советоваться, если что-то случится.
— И видеться регулярно.
Лена улыбнулась.
— То есть она будет нашей... связью?
— Нашим поводом встречаться.
— Мне нравится эта идея.
Кошка, словно поняв, что речь о ней, мяукнула и спрыгнула с подоконника. Подошла к Марине, потёрлась о ноги. Потом к Лене — то же самое. И села между ними.
— Кажется, она согласна, — засмеялась Лена.
— Кажется, это и был мамин план.
— План?
— Ну подумай. Кошку зовут Прости. Мама её подобрала незадолго до смерти. Оставила нам. Она же умная была, наша мама.
— Очень умная.
— И знала нас лучше, чем мы сами себя.
Они провели последний день, упаковывая оставшиеся вещи. Говорили уже свободно, вспоминали детство, обсуждали планы. Лена рассказала про свою работу в школе, про детей. Марина — про проекты, которые ведёт, про командировки.
— А личная жизнь? — осторожно спросила Лена.
— Никак. Работа поглощает. А у тебя с Андреем как?
— По-разному. Устаём оба, дети отнимают много сил. Но держимся.
— Это хорошо, что держитесь.
— Да. А ты не думала завести кого-нибудь?
— Думала. Но как-то не складывается. Может, теперь, когда ты у меня будешь, появится стимул социализироваться, — засмеялась Марина.
— У меня будешь?
— Ну да. В смысле, мы же теперь будем общаться. Встречаться. Я к тебе в гости приезжать буду, ты ко мне.
— Приезжать в гости, — повторила Лена, словно пробуя на вкус. — Давно я ни к кому в гости не ездила.
— А я никого не приглашала.
Кошка весь день была рядом. Укладывалась то в один чемодан, то в другой. Марина и Лена смеялись, выгоняли её, но она упорно возвращалась.
— Боится, что оставим, — говорила Лена.
— Или хочет с нами поехать.
— А мы и правда её с собой возьмём.
Вечером, когда всё было собрано, они сидели на кухне и пили чай в последний раз в этой квартире. Завтра Лена уезжала к себе, в другой город. Марина оставалась ещё на день — решить вопросы с управляющей компанией.
— Ты её первая возьмёшь? — спросила Марина.
— Если получится уговорить Андрея. Детям точно понравится, а его... попробую убедить постепенно.
— А я через месяц приеду в гости. И познакомлюсь с твоими детьми наконец.
— Они тебя помнят ещё маленькой. Алёша иногда спрашивает, где тётя Марина.
— А я отвечу — тётя Марина была дурой, но исправилась.
— И я тоже была дурой.
Кошка лежала у их ног, под столом. Дышала ровно, спокойно. Дома.
— Знаешь, — сказала Лена, — мне кажется, мама нас простила.
— Мне тоже так кажется.
— А теперь нам нужно простить себя.
— И друг друга.
— Марин?
— Да?
— Прости меня. За упрямство, за обиды, за потерянные годы.
— И ты меня прости. За жёсткость, за невнимание, за то, что не сделала первый шаг.
Они обнялись через стол. Осторожно, но крепко.
Кошка подняла голову, посмотрела на них. И замурлыкала. Громко, довольно.
— Она одобряет, — сказала Лена сквозь слёзы.
— Она знала, что всё получится, — ответила Марина.
Утром Лена уехала с кошкой. Марина проводила их до автобуса, помогла загрузить переноску и сумки.
— Позвони, как доедете, — сказала она.
— Обязательно. И фотографии пришлю, как она у нас освоится.
— А я через неделю приеду. В пятницу вечером, если можно.
— Можно. Я борщ сварю, как мама варила. Если вспомню рецепт...
— Вспомнишь. А ты помнишь, как она котлеты делала?
— Кажется, помню. Научишь меня правильно?
Автобус подошёл. Лена села у окна, помахала рукой. Марина махала в ответ, пока автобус не скрылся за поворотом.
Потом вернулась в квартиру. Пустую, тихую. Без кошки, без сестры. Но не грустную. Просто готовую к новой жизни.
На столе лежала записка от Лены: "Спасибо тебе. За всё. Жду в гости. Прости."
Марина улыбнулась, сложила записку в кошелёк.
— Прости, — сказала она вслух. — Хорошее имя.
Через год квартиру сдали молодой паре с ребёнком. Марина и Лена встречались каждую неделю — передавали друг другу кошку, пили чай, говорили обо всём. Иногда Марина приезжала к Лене на выходные, знакомилась с племянниками. Иногда Лена приезжала к ней — они ходили в театры, в кафе, просто гуляли по городу.
Кошка привыкла к такой жизни. В переноске не нервничала, в новом месте осваивалась быстро. У Лены играла с детьми, у Марины грелась на солнечном балконе.
— Она счастливая, — сказала Лена однажды, глядя, как кошка спит на диване. — У неё теперь две семьи.
— И мы счастливые, — ответила Марина. — У нас снова есть сестра.
Кошка открыла один глаз, посмотрела на них. И снова заснула. Спокойно, уверенно.
Дома.
Спасибо, что дочитали
Понравился рассказ? Поставьте лайк👍
Не понравился? Напишите в комментариях почему, это поможет мне расти.
Не пропустите другие мои рассказы, приятного чтения и спасибо, что остаетесь со мной