Хвостатые будни

— Можно посмотреть на тех, кто постарше? — спросила я у девушки за стойкой. Она подняла голову от бумаг, удивилась: — На взрослых собак? Все обычно щенков просят. — Именно на взрослых. Честно говоря, я и сама не очень понимала, зачем приехала в приют. После смерти мамы в квартире стало слишком тихо. Подруги советовали завести кого-нибудь маленького, пушистого. «Котёнка возьми, или щеночка. Будет тебе радость». А я думала про себя — мне сорок семь лет, какая радость? Хочется просто, чтобы кто-то был...

— Мы сегодня корм перебираем, — сказала Анна, руководитель приюта. — Поможете? Руки нужны. Я кивнула. В субботу планировала генеральную уборку, но передумала. После недели в офисе хотелось заняться чем-то полезным. Не цифры в таблицах, а что-то живое. Приехала на автобусе — ехать полчаса до окраины. Приют располагался в старом доме с пристройками. Пахло кормом и хлоркой. В вольерах сидело штук двадцать кошек. Анна встретила у входа, в рваных джинсах и майке с пятнами. — Спонсоры привезли много консервов, — объяснила она, ведя меня к складу...

— Заткни собаку! — орала Марина Степановна из своего окна. — Полчаса уже подряд! А я бы заткнула, если бы могла встать. Но лежала под досками и слушала, как Рекс лает без остановки. Не как обычно — когда увидит соседского кота Ваську или когда почтальон приходит. Сейчас он лаял по-другому. Надрывно. Отчаянно. Утром всё было как всегда. Проснулась в половине седьмого, Рекс уже сидел у кровати и смотрел на меня. Так он будит каждое утро — не лижет, не скулит, просто сидит и ждёт. Умный пёс. Знает, что я не люблю, когда меня тормошат спросонья...

— Васька, иди завтракать, — позвал Иван Петрович и поставил на пол миску с кормом. Рыжий кот выглянул из-за холодильника, зевнул и неспешно подошёл к еде. Стал есть не торопясь, аккуратно выбирая кусочки покрупнее. Иван Петрович включил чайник и сел за стол. Каждое утро одно и то же уже пять лет. Васька завтракает, он пьёт чай с бутербродом. Потом кот идёт на подоконник греться на солнце, а он читает газету. Тишина в квартире не давила. К ней привык. После смерти жены Тамары думал — не выдержу. Соседи посоветовали завести кота — говорили, поможет...

— Мам, опять пропали деньги, — сказал Андрей, входя на кухню. Я поставила чайник. Руки дрожали немного, хотя я старалась этого не показывать. — Сколько? — спросила, не оборачиваясь. — Полторы тысячи. Точно знаю, что оставил в тумбочке вчера вечером. Он сел за стол. Я слышала, как он барабанит пальцами по столешнице. Нервничает. — Может, в другое место положил? — предложила я. — Помнишь, в прошлом месяце искал ключи, а они в кармане куртки лежали. — Мам, с ключами — одно дело. А тут деньги. Я специально в одно место кладу всегда...

Ключи прилипли к потным ладоням. Я три раза неправильно вставила их в замок, прежде чем дверь щёлкнула и поддалась. Вошла — и сразу поняла. В коридоре не хватало обувной полки. Той самой, которую мы с Олегом купили в прошлом году, долго выбирали цвет. Стена была чистая, но видны квадратные следы от креплений. — Олег? — позвала я, хотя чувствовала пустоту кожей. Никто не откликнулся. Прошла в гостиную. Пол был идеально чистый. Даже пыльные квадраты там, где стоял диван, кто-то протер. На журнальном столике — нет, столика тоже не было...

— Анечка, миски опять стоят, — сказала Валентина Петровна, проходя мимо меня на кухне. Я замерла у плиты с половником в руке. Посмотрела на пол — две металлические миски стояли возле холодильника. Одна пустая, вторая с водой. Я их ставила утром, после того как дала Мурке завтрак. — Что не так с мисками? — спросила я, стараясь говорить спокойно. — Они всё время на полу стоят. Некрасиво. И места занимают. Я обернулась к ней. Валентина Петровна стояла в дверях, поправляла халат. Лицо недовольное, губы поджаты...

— Мама, можешь Рекса взять на недельку? — Лена стояла у меня на пороге с дорожной сумкой. Под левым глазом что-то темнело, но она старалась отвернуться к свету, чтобы я — Галина Петровна — не разглядела. — А что случилось? — Да ничего особенного. Дима говорит, собака его раздражает. Лает на него. Не пойму, что с Рексом стало. Она говорила быстро, поводок дрожал в её руках. Рекс сидел рядом, опустив голову. Обычно он радовался, когда видел меня — прыгал, лизал руки. А сейчас даже не поднимался. — Лена, а с глазом что? — Упала вчера...

— Муся, что ты там делаешь? — в четвёртый раз за утро спросила я кошку. Она сидела в коридоре у стены между старым шкафом и батареей. Не двигалась. Только хвост подрагивал. Я подошла — Муся не повернула голову. — Мыши опять? — пробормотала я и заглянула за шкаф. Пусто. Только пыль и паутина. Постучала по стене — звук обычный. А кошка продолжала сидеть. За три года в этой квартире я такого не видела. Муся обычно носилась по дому, играла, клянчила еду. А тут сидит неподвижно. — Серёж! — позвала мужа...

— Она в углу сидит с утра, — сказала Лена, кивнув в сторону кухонного стола. — Почти не ест, только воду пьёт. Марина поставила пакеты с продуктами на пол и присела на корточки. Под столом, в самом дальнем углу, лежала рыжая кошка. Худая, с грязной шерстью. Глаза большие, настороженные. — Откуда она? — Мамина. Соседка говорит, подобрала недели три назад. Больную совсем. Марина выпрямилась, потёрла ноющую поясницу. Они с Леной второй день разбирали мамины вещи после похорон. Молча, каждая в своём углу...

— Мама, он ещё дышит, — Катя присела на корточки у обочины. Руки у неё дрожали. — Смотри, грудь поднимается. Я подошла ближе и сразу пожалела. Пёс лежал в луже, перемешанной с грязью и листьями. Рыжий, не старый. Задняя лапа была вывернута так, что смотреть больно. Кость торчала наружу. — Катюш, его сбила машина. Тут уже ничего не сделаешь. — Но он же смотрит! — Она наклонилась ниже. — Видишь? Глаза открыты. Пёс и правда смотрел. Не мог поднять голову, но глаза были живые. Карие, с какой-то просьбой в них...

Я шёл домой с работы по обычной дороге — через пустырь за промзоной. Быстрее получается, чем по главной улице. Уже темнело, начало октября, дождь моросил. Хотелось скорее добраться до дома, поужинать, лечь на диван. И тут увидел его. У старого сарая, который давно никому не нужен, что-то шевелилось. Я сначала подумал — мусор ветром треплет. Но подошёл ближе — собака. Большая, тёмная. Лежит на боку, привязанная к железной трубе короткой цепью. Я присел рядом. Пёс даже не поднял голову. Дышал тяжело, с хрипом...