Захожу в дом. Тишина. Только тиканье настенных часов нарушает спокойствие. Гена где-то здесь.
Я чувствую это.
Пытаться поговорить с мужем не вижу смысла, он все равно будет лгать мне прямо в глаза, увиливать от ответа, продолжит строить из меня дуру.
Гена встречает меня в гостиной.
— Привет, — говорю я спокойно, но твердо. Мой голос не дрожит, я держу себя в руках. Сильные женщины не позволяют эмоциям брать верх. Давно научилась их контролировать. К чему они, когда можно спокойно все проанализировать. Чем я прямо сейчас и займусь.
— Привет, родная. Ты уже закончила? — Гена растягивает на губах приторную фальшивую улыбку, от которой тошнит. Его это «родная» режет слух. Какой же он лицемер. Пытается играть роль примерного семьянина, любящего и заботливого мужа, но когда знаешь истинную правду, все это выглядит до жути смешно.
Я вижу лёгкое, едва уловимое напряжение в его глазах, то, как он пытается скрыть волнение. Я не дура. Да и в целом хорошо знаю своего мужа. Знаю, когда он ведет себя ровно и естественно, а когда пытается играть нужную роль.
— Да. А как прошел твой день? — с нажимом спрашиваю я, подходя к нему ближе и дежурно целуя его в щеку. Это необходимая формально, не более того. Мерзко, но нужно немного потерпеть. Спустя секунду отстраняюсь.
— Да так… Как обычно, — отмахивается Гена, его рука невольно тянется к волосам, делает вид, что поправляет их.
— Как провел время с внучкой?
— Х-хорошо, — его голос дрожит, хоть предатель и пытается сделать непринужденный вид. — Мы играли, смотрели мультики…
— Удалось уложить её на дневной сон? — задаю следующий вопрос, и Гена едва не давится воздухом. Его нервное напряжение видно издалека. Уверена, даже человек, впервые видящий его, однозначно понял бы, что здесь что-то не так.
Гена, Гена, что же ты пытаешься от меня скрыть?
— Эм… Нет, к сожалению. Как ни пытался, Варя так и не уснула.
— Ясно, — качаю головой, пристально смотря на мерзавца. Глазенки мечутся по сторонам, кадык нервно дергается, на лбу выступили мелкие капельки пота.
Бойся, бойся меня. Однажды наступит такая расплата за все твои деяния, что ты ещё долго будешь приходить в себя.
— Не знаешь, о чем они с Эвелиной разговаривали? Варя говорит, что у них есть какой-то секрет. Не хочет рассказывать мне, представляешь?
И вот тут начинается самое интересное. Гена начинает тяжело дышать, я бы даже сказала, кряхтеть, пытаясь скрыть нервную дрожь. Грудь судорожно вздымается, лицо покрывается красными пятнами.
— И что такого? Между девочками могут быть секреты, — выдает он будничным тоном, но голос его напряжённый. — Не лезь не в свое дело, Надя. Они наверняка так играются.
— Моё дело – это моя внучка, — довольно резко отвечаю я. — И я хочу знать, что происходит. Она ведет себя странно.
— На что ты намекаешь, Надь? Не раздувай из мухи слона, — а вот тут он вступает в атаку, его голос приобретает нотки раздражения. — Лучше пойдем ужинать.
Смена темы - довольно банальная тактика. Но я поддаюсь ей, потому что все равно знаю, что правда рано или поздно всплывет наружу. Это дело времени. Куда важнее, чтобы моя внучка не пострадала. Меня пугает её настроение.
— Спасибо, я не голодна, — отмахиваюсь я, в самом деле не испытывая особого аппетита. Да и желания сидеть с Геной за одним столом нет.
— Снова тошнит? Опять плохо? Надь, не молчи. Если что-то не так, скажи, — Гена хватает меня за руку, изображая показательное сочувствие и тревогу.
Как человек может быть настолько фальшивым? Это ж ещё нужно постараться играть так правдоподобно. Я почти поверила. Если бы не знала, что предатель ждёт моей кончины как праздника.
— Немного, — бурчу я, ведь меня в самом деле тошнит от его лжи. Аж ком в горле встал. — Пойду отдохну.
— Да, конечно, милая. Иди. Если что, я рядом, — шепчет Гена, изображая заботу. Вновь целует меня в щеку и я направляюсь в свою комнату, испытывая желание принять ванну.
Внутри все кипит, мне необходимо остудить этот пожар.
Позже, когда укладываю Варю спать, девочка внезапно обнимает меня за руку.
— Бабушка, — шепчет она, глаза её блестят от подступивших слез. — Мне страшно. Останься со мной, ладно?
— Милая, ты снова боишься монстров? — спрашиваю я, ласково обнимая её. Страх Вари слишком силен, слишком истинен. Она боится не вымышленных монстров. Она боится, потому что кто-то её очень сильно напугал. В глазах малышки плещется не только страх, но и подавленная тревога, таящая в себе нечто большее, чем ночные кошмары. В воздухе повисла невидимая, тревожная атмосфера. Что-то не так. Я же чувствую это! И ничего не могу сделать, пока внучка честно во всем не признается. Ненавижу это чувство собственного бессилия. И ничего не могу с ним поделать.
— Не знаю… — шепчет она, пряча лицо в моей руке. — Просто страшно…
— Варя, — говорю я тихо, но уверенно, глядя ей в глаза. Так, чтобы малышка поняла, что я сделаю для неё всё, что угодно, хоть луну с неба смогу достать.
— Расскажи бабушке, что тебя беспокоит. Ты можешь доверять мне. Что случилось? Я обязательно все решу и помогу тебе, родная.
Вся моя душа и сердце обращены к ней, надежда горит в груди. Надеюсь, Варя откроется мне. Расскажет. Я чувствую, что эта дрянь приложила руку. Напугала её чем-то, поэтому она боится мне признаться.
Внучка молчит некоторое время, слёзы медленно катятся по её щекам, оставляя мокрые дорожки на мягком, детском лице. Я не тороплю Варю, жду, пока она соберется с мыслями.
Наконец она вскидывает на меня тревожный взгляд и шепчет, едва слышно:
— Бабушка, я кое-что видела, — замираю в ожидании её дальнейших слов. — Я видела дедушку и тетю Эву. В подвале…
Сердце пронзает ярость, мощная, неконтролируемая, всепоглощающая волна, которая угрожает смыть все на своем пути. Я стискиваю зубы, сдерживая рыдания, которые вот-вот вырвутся наружу. Стараюсь не выдавать своих эмоций, чтобы не напугать внучку, чтобы не сломать её хрупкую психику ещё больше. Варя сидит напротив, маленькая, беззащитная, и я понимаю, что именно сейчас, именно в эту минуту, моя обязанность – защитить её, отгородить от всего этого ужаса, который она только что описала.
— В подвале? — переспрашиваю я, голос звучит слишком тихо, слишком ровно, чтобы скрыть кипящую внутри меня ярость. Я уже догадываюсь, чем эти двое могли заниматься. Грязь, измена, предательство… И это всё происходит у меня под носом, в моём доме!
— Угу, — Варя качает головой, её кукольные глаза полны растерянности. — Мне не спалось, и я пошла искать дедушку…
— Милая, а что они там делали с тетей Эвой? — задаю я наводящий вопрос, стараясь подобрать слова, которые не травмируют её ещё сильнее. Но страх за душевное состояние Вари, за её детскую психику, разрывает меня изнутри.
— Они обнимались, дедушка что-то говорил Эве, — вкрадчиво поясняет малышка, и меня вновь накрывает волна ярости, настолько сильная, что я едва сдерживаюсь, чтобы не ударить кулаком по столу.
Вот гады! Совсем страх потеряли!
Хотя, чему я удивляюсь? Гена никогда не отличался особой моралью, он даже не постеснялся закрыться со своей любовницей в соседней комнате, пока его внучка спала.
Я понимаю, что Варя могла всё слышать и видеть, эта мысль вызывает во мне новую волну ужаса. Боже, надеюсь, она не увидела ничего такого, что могло бы травмировать её психику на всю жизнь. Надеюсь, что в силу детского возраста малышка ничего не поняла.
И все равно…
Какой ужас. Сердце сжимается от боли и отчаяния, от осознания своей вины. Ведь это я оставила её одну с этой неугомонной парочкой. Уж постыдились бы! Как только я уехала из дома, они вновь за свое! Бесстыжие. На себя мне уже плевать, я как-нибудь переживу это предательство, это унижение. Но за внучку я порву любого, кто осмелится причинить ей боль.
— И… Она попросила тебя ничего не говорить мне, верно? — с осторожностью выдаю каждое слово, стараясь подобрать правильный тон, боясь, что Варя снова будет плакать. Я не выдержу видеть её слёзы, это станет последней каплей, которая переполнит чашу моего терпения.
Завтра же расставлю по всему дому скрытые камеры! И после всего, что я узнала, я залью эти ролики во все соцсети, чтобы неповадно было.
Чтобы все узнали, какие они на самом деле. Тьфу. Эта мысль хоть немного успокаивает мой кипящий от ярости разум.
— Угу, — качает головой малышка, её губы подрагивают. — Тетя Эва сказала, что если ты узнаешь, то очень сильно расстроишься и будешь плакать, — испуганным голоском лепечет Варя, смотря на меня тревожными глазками. Вот, значит, как. Поэтому моя малышка так странно себя вела. Переживала за меня, мой маленький ангел, моя кроха. Сердце сжимается от боли, в уголках глаз застывают слёзы.
Нет, Надя, не время для слёз. Возьми себя в руки. Ты сильная. Ты всё выдержишь.
— Бабуль, я сильно тебя расстроила? — шепчет внучка, опуская глазки вниз. Её невинность, её беспокойство за меня… Это единственное, что сейчас спасает меня от полного безумия.
— Нет, малышка, нисколько, — сдавленно улыбаюсь я, гладя её мягкую пухлую щечку. — Наоборот, я очень благодарна тебе за то, что ты мне все рассказала, — прижимаю свою малышку к себе, глажу её шелковистые волосики. Так хочется оградить её от всего этого ужаса. Я не могу допустить, чтобы моего маленького ангела впутали в эту грязь.
— Правда? — щебечет Варя, отстраняясь от меня и смотря своими большими, чистыми невинными глазами.
— Да, милая. И знай, что никто и никогда не посмеет сделать тебе больно. Я позабочусь о том, чтобы этого больше не повторилось.
Губы внучки на миг растягиваются в довольной улыбке. Но затем она исчезает, и выражение лица малышки вновь выдает страх. Глубокий, всепоглощающий страх, который въелся в её маленькое сердце.
— Бабуль, а монстры… Они придут? — голос дрожит, словно осенний листок на ветру.
— Родная, почему ты снова об этом думаешь?
— Потому что тетя Эва сказала, что если я проболтаюсь, то ночью ко мне придут монстры… — хнычет малышка, в её глазах блестят слёзы.
А я… Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от неконтролируемой ярости. Эта гадина нарочно запугала мою малышку, прекрасно зная, как девочка боится монстров!
Но самое страшное, что этому поспособствовал её родной дедушка. Ничего святого нет.
Как же я его ненавижу.
Монстры ведь и в самом деле, оказывается, существуют. Эти двое не просто монстры, это исчадие ада, которое живет со мной в одном доме, гадят мне и моей девочке жизнь.
Эта ярость, это чувство бессилия, это отчаяние… Они пожирают меня изнутри. Но я должна быть сильной. Ради Вари. Ради неё я выдержу всё.
— Не плачь, малышка. И ничего не бойся, слышишь? Я защищу тебя от всего, обещаю. Я отомщу всем монстрам, поверь, они получат по заслугам. И больше никогда не посмеют сюда прийти, — говорю я уверенным, твёрдым голосом, хотя внутри меня всё клокочет от ярости. Мои слова звучат двусмысленно, но Варя, конечно же, понимает их по-своему, по-детски. Ей достаточно моей уверенности, моей силы, моего обещания защиты.
— Правда? Ты прогонишь всех монстров? — Варя смотрит на меня с глубокой надеждой, с детской верой в чудо, в силу взрослого человека.
— Да, милая. Тетя Эва так пошутила. Конечно же, к тебе никто не придёт, потому что монстров не существует. Но, на всякий случай, я буду рядом с тобой всю ночь, чтобы ни один жалкий монстр не пробрался сюда. Я же у тебя сильная, — с трудом натягиваю улыбку, пряча за ней бушующие внутри эмоции. Мне необходимо успокоить её, дать ей чувство безопасности, хоть на время.
— Спасибо, бабуль, — благодарит меня внучка, прижимаясь всем телом к моей груди. Её маленькое тельце дрожит от пережитого страха, но теперь в этом дрожании уже меньше ужаса, больше доверия, больше надежды. Целую свою девочку в макушку, шепчу ей успокаивающие слова, и она, наконец, засыпает довольно быстро. Читаю ей сказку, тихим, ровным голосом, покачивая её на руках. Видимо, мои слова и моя поддержка все же смогли её успокоить. Слава богу. От этой мысли становится немного легче.
Но не настолько, чтобы избавиться от злости и ненависти до конца. Нет, эти чувства останутся со мной до последнего дня моей жизни, как неизгладимый шрам на душе. Они обжигают меня изнутри, превращая в раскалённую добела сталь.
Когда малышка засыпает достаточно крепко, её дыхание становится ровным и спокойным, я на цыпочках выхожу из комнаты. Ноги сами тянут меня туда, к цели моей мести. К этой подлой змее, которая сладко спит за стенкой, совершенно не подозревая, что её покой вот-вот будет нарушен. К Эве.
Тихо закрываю за собой дверь спальни. Эва спит, змея. Крепко. Сладко сопит, совершенно не подозревая, что её мир вот-вот рухнет. Смотрю на неё, не отрывая глаз, ненависть прожигает всё мое существо. Ярость застилает разум, заглушая всё остальное – совесть, страх, здравый смысл. Как же хочется отомстить прямо здесь и сейчас. За всю ту гадость, что она причинила. За унижение, за предательство, за страх, который она посеяла в сердце моей внучки...
Продолжение следует...
Все части:
Часть 8 - продолжение
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 45. Я буду жить", Оксана Алексаева❤️
Я читала до утра! Всех Ц.