Еще до наступления 1 сентября, когда в здании гимназии ничего не было готово к учебному году, директриса пыталась отвлечь родителей от проблем, направив их внимание на учителей. Лучше бы она этого не делала. Благодаря её инициативе возник скандал вокруг учителей первых классов, когда чуть не выжили самую хорошую учительницу.
Директриса представляла учителей родителям, расписывала, какие они прекрасные специалисты. Большинство знакомились, но большого интереса не проявляли.
Только беспокойная мамочка одной первоклассницы, та, что устроила бучу по поводу выбора учителя для первого класса, на этом не остановилась.
Ей оказалось мало того, что она создала проблему с формированием первых классов, она еще устроила грандиозный скандал после знакомства с учительницей английского языка, которая должна была работать во всех начальных классах.
Произношение «англичанки» не понравилось мамочке. Она закатила скандал директрисе.
― Я не отдам своего ребенка в вашу школу, если английский будет преподавать этот учитель!
Директриса пыталась её успокоить, но та успокаиваться не желала. Ходила по школе, громогласно делая заявления, что уйдет сама и уведет других родителей, если её требование не примут во внимание.
Е.А., учительница английского, пыталась с ней поговорить. Спросила, кто она по специальности, намекая таким образом, что лучше не лезть не в свое дело. Беспокойная мамочка задумалась, потом ответила, ― у меня гуманитарное образование.
Оказалось, что она выпускница МГИМО, но на ниве дипломатии не преуспела, поскольку на тот момент трудилась актрисой. Она снялась в нескольких фильмах своего отца-режиссера, исполняя второстепенные роли. Её мать тоже была актрисой, причем известной в свое время.
Учителям информацию о родителях не говорили. Номера телефонов были только у классного руководителя, который не имел права давать их учителям. Кто из родителей, чем занимался, узнавалось случайным образом.
Директриса встала на сторону актрисы, а не учителя. Как выяснилось позже, она так делала всегда.
К учителям относилась как к своим крепостным и ставила их в неудобное положение перед учениками и их родителями. Что недопустимо. Если учителя не уважают ни ученики, ни их родители, как он может нормально работать с детьми.
В тот раз, она сказала, что уберет неугодную учительницу. Учительница впала в шок. Её пригласила на собеседование. Она приехала в Москву из своего города, находящегося достаточно далеко. Пообещали взять на работу. Она уволилась, приехала в столицу. И что теперь делать? Возвращаться домой не солоно хлебавши? До начала учебного года оставалось буквально два дня. Где ей искать работу.
К счастью, директриса проявила человеколюбие. Не выгнала. Перевела ее в другой филиал, в старинный особняк, а на ее место забрала учительницу оттуда, которая не обрадовалась такому ходу событий. Она усиленно возмущалась и сопротивлялась. Верещала, что никуда не будет переходить. Говорила, что не пойдет работать в другое место. Все это в длительных телефонных переговорах. Ожидаемо услышала, ― тогда увольняйтесь!
Она не уволилась. Приехала работать на новое место. Правда, долго ей проработать не удалось, но это другая история. Об этом позже. На прежнем месте она работала несколько лет завучем, отвечающим за работу учителей английского языка. В том году её сместили с высокой должности и перевели на должность учителя. Она в своем филиале тоже должна была вести предметы на английском языке, как Е.А. в новом филиале. На новом месте ей дали вести уроки английского языка.
А ту, которую выжила актриса, на новом месте коллеги сначала встретили не очень любезно, как проштрафившуюся и второсортную. Постепенно поняли, что она хороший специалист. Она там еще и по служебной лестнице начала подниматься.
Вот и пойми, какие события приведут к лучшему, а какие к худшему.
Когда начался учебный процесс, директриса не разрешала говорить родителям о плохом поведении учеников. Хотела показать, что все прекрасно, никаких проблем не возникает. Дети кого побаиваются? Конечно, родителей. От них зависит их житье-бытье: поездки, развлечения и подарки. А тут вытворяй, что хочешь, а родителям ничего не говорят. Некоторые за полгода учебы распоясались не на шутку.
Еще директриса запрещала ставить двойки. Мол, надо подождать, когда они тему выучат, потом ставить оценку. Детям такой подход нравился. По их восторженным отзывам в школу потекли другие ученики, которые вели себя плохо и учиться не хотели. Обстановка становилась только хуже.
Тогда О.Н., директриса, дала разрешение сообщать родителям о плохом поведении их чад. Было поздно. Джина выпустили из бутылки, и загнать его назад уже не представлялось возможным.
Однажды Е.А. сказала девочке из пятого класса, ― как ты думаешь, что твои родители скажут о твоем поведении, если им покажут запись с камеры?
Она ответила, ― камеры не работают. Если бы они работали, нас бы уже давно из школы выгнали.
То есть она прекрасно понимала, что поведение её безобразное. А камеры, между прочим, работали везде, и в кабинетах тоже. И писали, и записи хранились.
Сначала учителя и сами не были уверены, работают ли камеры. Поняли только тогда, когда один родитель пришел предъявить претензию, что на перемене его бедную дочь толкнула другая наглая девочка, а учителя при этом не было в классе. Ушла, оставила детей без присмотра.
Подняли записи и показали папе, что учительница была в классе. Вот тогда учителя увидели воочию, что все уроки пишутся, причем со звуком. И хранятся.
Второе не корректное распоряжение начальницы: когда утром народ входил в гимназию или выходил вечером, учителя должны были пропускать учеников и их родителей. Поскольку проходили через сканирование пальцев и вертушку, процесс шел медленно.
И вот учителя стояли в сторонке, как бедные родственники, пока родители с учениками с гордо понятой головой шли беспрерывным потоком. Их же числом было значительно больше, чем учителей.
Что воспитывала в детях директриса этим действом? Пренебрежение к учителям. Неуважение к старшим и женщинам.
Родители учеников в целом были все адекватные, за исключением буквально человек трех. Причем, ботокс, замораживающий мозг, которым директриса объясняла возможное неадекватное поведение мамочек, был не при чем, потому что среди не очень приятных родителей были две молодые дамочки, явно без ботокса, и один папочка.
Почему родители, в основном это были мамы, считали, что учителя должны пропускать их, более молодых особей, и своих учеников, было не очень понятно. Причем маленьких детей из детского сада забирали позже, они в этот поток не попадали, а учеников первых классов, наоборот, родители забирали раньше.
Только один родитель, мужчина интеллигентного вида и достаточно взрослого возраста пропускал учителей и мамочек с детьми. Когда учителя ему говорили, чтобы он проходил вместе с сыном, он пятился назад и испуганно говорил, ― нет, нет! Я так не могу!
Продолжал стоять с сыном пятиклассником, пропуская и учителей, и мамочек с детьми. Его сын, высокий худенький мальчик, с умными понимающими глазками, стоял с легкой улыбкой, слушая препирания папы с одной стороны и учителей с другой, пытающихся пропустить друг друга. Учился мальчик очень хорошо, причем как-то легко и радостно. Какой папа, такой и ребенок.
Наверное, лучше, если бы никто никого не пропускал. Шли по очереди друг за другом. Было бы вполне демократично. Но в гимназии все делалось в угоду родителям и их детям. Но не все ради их блага.