31 августа, накануне Дня знаний и начала учебного года, в Частной Гимназии ветер гулял по просторным помещениям. В кабинетах не было ни одного предмета мебели.
Вместе с ветром по коридорам гуляли и возмущенные родители учеников школы, совершенно не готовой к открытию.
Только директор не теряла спокойствия. Механическим голосом она продолжала успокаивать родителей и приглашала их на открытие школы на следующий день. Расстроенные родители разбрелись по домам. Они чувствовали себя обманутыми.
Часам к 12 дня в школу начали завозить мебель, появились рабочие. Они приступили к сборке стеллажей в кабинетах. Сверлили дырки в стенах, вешали доски. Часам к двум некоторые кабинеты были готовы к тому, чтобы заносить парты и стулья, которые тоже привезли в этот день и поставили в рекреациях, пока рабочие сверлили, стучали и закручивали шурупы.
Заносить мебель в классы кроме учителей, вернее, учительниц было некому. По двое шустренько они таскали столы, по одному носили стулья. Спешили. Им хотелось завершить работу к концу рабочего дня. Или хотя бы часам к 7 вечера, чтобы уехать домой, приготовить наряд к 1 сентября и выспаться перед важным днем.
Один вопрос мучил их, ― неужели нельзя было сделать то же самое хотя бы на пару дней раньше? Однако философские вопросы не отвлекали их от основной деятельности, таскания мебели.
Мечтам об окончании рабочего дня хотя бы часам к 7, сбыться не удалось. Только часам к 11 вечера, все кабинеты были оснащены столами, стульями, стеллажами и досками. Они собрались уходить домой.
Не тут то было. Директриса сказала, что есть еще работа. Надо перенести игрушки из подвала с другой стороны здания на второй этаж в детский сад, который тоже открывался в другом крыле помещения гимназии.
Игрушки так игрушки. Если уж мы мебель перетаскали, что там какие-то игрушки. Так рассуждали дамы. Большая часть отправилась к подвалу, несколько человек остались в здании, чтобы принимать игрушки.
Когда «работники» вошли в подвал, они остолбенели. Игрушками было завалено метров сорок площади от пола до потолка. Игрушки были мягкие, огромного размера. Умученные тасканием мебели, «дамы» встали цепочкой от склада с игрушками до выхода на улицу, где стоял грузовик. Они начали передавать игрушки по цепочки до автомобиля. Некоторые были очень тяжелые.
Так им пришлось работать несколько часов. Куда могла поместиться такая груда игрушек, было совершенно непонятно. И зачем столько. Таким количеством можно оснастить все детские сады города Москвы.
Эта работа завершилась часам к 2 ночи. Грузовик довез игрушки до входа в гимназию. Потом пришлось их таскать с первого этажа на второй. В три часа некоторые уже просто валились с ног. Директриса сжалилась. Отпустила всех. Только попросила остаться тех, кто еще в состоянии, чтобы разложить игрушки в комнатах детского сада.
Три человека остались. Директриса, хоть и тяжестей не таскала, но тоже не спала, как и все, а выглядела огурчиком. Может, она не просто так разговаривала как механическая кукла. Может, она ею и была?
Учителей отвезли домой. Поспать им удалось пару часов, потому что утром надо встать рано, чтобы привести себя в порядок и отправиться на работу.
Первого числа в праздничный первый день работы в новом учебном году, учителя ходили в сомнамбулическом состоянии. Один товарищ из попечительского совета, который накануне вечером крутился в гимназии, утром 1 сентября заглядывал каждой в глаза и удовлетворенно говорил, ― после вчерашнего, никакие! Просто никакие!
Надо было видеть изумления родителей, которые накануне уходили из помещения с голыми стенами, а на следующий день пришли в гимназию, готовую к работе.
― Как вы это сделали? ― спрашивали они у начальницы. Она только самодовольно улыбалась.
Учителя ходили как тени и с нетерпением ждали, когда уйдут дети. Учителя были в состоянии не стояния. Единственно, что требовали их тела – упасть и уснуть.
Детей в этот день к счастью разобрали быстро. В пять часов учителей отвезли домой. Они выстояли.
Только не знали, что это были цветочки. Ягодки ждали впереди.