Если в оценке работы современных ВВС, абсолютное большинство людей имеет ясное понимание значимости её технического и информационного обеспечения, сложность комплексной лётной подготовки в противопоставлении одной лишь пилотажной, то вот период Великой Отечественной, как правило, воспринимается как... примитивный, если говорить без обиняков. Есть самолёт, есть его экипаж, есть боевая задача. Технические характеристики машины и навыки экипажа обеспечивают её выполнение. Всё, что оказывается вне прямой связи с самолётами и фронтовыми экипажами, как правило, оказывается и вне поля зрения публициста, пишущего об истории авиации, а заодно и его читателя.
Когда дело доходит до осмысления прошлого, это приводит к самым странным вывертам, вроде оценок качеств военной техники, радикально несовпадающих с практикой её производства и оценками современников. Зачастую даже не публицисты или любители, а историки-исследователи попадают в ловушку подобного примитивизма, искренне не понимая, почему во время Битвы за Москву, в конце 1941-го и начале 1942-го годов, командиры ВВС КА могли применять тактические приёмы со взаимодействием групп самолётов, вплоть до эскадрилий и целых полков, что позволяло эффективно использовать даже истребители старых типов, а потом эта практика была "забыта", основной массой советских командиров-лётчиков, вплоть до лета 1943-го года. Московский аэроузел, с его множеством отлично оборудованных взлётно-посадочных площадок, никакой роли в формировании этого исторического "парадокса" сыграть, конечно же, не мог, как и кадры 6-го истребительного авиакорпуса ПВО.
- на данном канале тема таких вот "парадоксов" уже поднималась:
Авиаразведка для авиации поля боя. Что было нужно...
Если говорить о комплексном применении авиации, то одной из самых больших проблем ВВС Красной Армии будет разведка, как в интересах наземных войск, так и в собственных. Подготовка действий бомбардировщиков и штурмовиков, ударных действий истребительной авиации, требует, очевидным образом, хотя бы обнаружения цели. И воздушная разведка, сочетая глубину и скорость действия - от взлёта до передачи данных - являлась, на то время, одним из лучших инструментов командования, для выяснения обстановки на всех уровнях.
С учётом технических и физиологических ограничений, лучше всего авиаразведка вскрывала перемещения войск противника и их активные действия, такие как огонь артиллерии. На свежем снежном покрове, с воздуха (с высоты до 1.500 метров) хорошо различимы следы движения даже отдельного танка, летом движущуюся технику выдаёт поднимаемая пыль. Для обнаружения перемещений крупных сил противника или ведущей огонь артиллерии достаточно было и наблюдения самолётами выполняющими другие боевые задачи, поскольку даже пешая колонна наблюдалась с высот до 3-4 тысяч метров, крупные же колонны пехоты или техники, в условиях хорошей освещённости, могли наблюдаться с высот до 6-7 тысяч метров. В наиболее тяжёлый для ВВС РККА период конца лета-осени 1941-го года, такая импровизированная воздушная разведка была, по факту, основным её видом.
Однако, у авиации назначаемой для действий по переднему краю - штурмовиков, фронтовых, ближних и пикирующих бомбардировщиков, а также истребителей - были свои специфические условия применения, в большинстве случаев, обратные вышеописанным преимуществам авиаразведки. Некоторые их типовые цели - малоразмерные, зачастую, замаскированные - не только плохо выявлялись или, вообще, не выявлялись наблюдением с воздуха, они были слабо различимы и с высот действий самой ударной авиации.
Ситуация, когда ведущая огонь артиллерия обнаруживается с больших высот без фотографирования, звуко-, фотометрической инструментальной артиллерийской разведкой на земле или даже пешим разведдозором "на слух", обращаясь в боевую задачу, будет для ударной авиации вылетом в примерный район её расположения. Если позиции артиллерии будут замаскированы, а сама она не откроет огонь, то, вне зависимости от технической меткости самолёта любого типа и уровня подготовки экипажа, бомбовый удар так и будет нанесён по примерному району её расположения. Наличие же специально оборудованных ложных, незанятых или запасных позиций артиллерии дополнительно осложнит обстановку.
Для сравнения, высота наблюдения отдельного бойца в окопе, что даёт хорошие шансы обнаружить цель, а также отличить ложную цель от действительной, а пустой окоп от занятого - всего 400 метров. На открытой местности человек различим с высоты 600 метров. Вторичные признаки позиций противника - пути подвоза боеприпасов, такие как колеи или дороги заканчивающиеся тупиком, следы стрельбы (закопчённый плотный снег/лёд, "дульные" конусы выметаемые пороховыми газами на снегу, траве, грунте и т.п.) - различимы с больших высот, однако, в условиях межсезонья их наблюдение сильно осложняется, также они могут скрываться противником намеренно. Высота начала боевого захода, для применения бомб, около 900-1.100 метров, для стрельбы из пушек и пулемётов около 700-800 метров, высота вывода штурмовика или одномоторного ближнего бомбардировщика из пикирования (пологого, не более 30 градусов) на боевом заходе не менее 100-200 метров. Эти же высоты, из-за более высоких скоростей, актуальны и для истребителей-монопланов, при комбинированном бомбоштурмовом ударе*. Ближний бомбардировщик Су-2 применял вооружение в горизонтальном полёте в диапазоне высот 800-1.500 метров, но мог действовать и аналогично штурмовикам, двухмоторные самолёты действовали с высот от 1.000-1.500 метров и выше, высота начала боевого захода Пе-2 на пикирование не ниже 2.000 метров.
- бомбовый удар истребители наносят с крутого пикирования, от 60 градусов и вплоть до, практически, отвесного под углом 85 градусов, с выводом из пике на высоте от 700 метров и выше (для истребителей новых типов), затем, при комбинированном ударе, переходя в пологое снижение (те же 30 градусов) для стрельбы из пушек и пулемётов
- до того как тактика штурмовой авиации устоялась (1941-й, начало 1942-го), а сами штурмовики Ил-2 были ещё вооружены 20-мм пушками ШВАК (вместо ВЯ-23) и имели коллиматорные прицелы ПБП-1, вместо визирных ВВ-1, высоты как полёта, так и бомбоштурмовых ударов могли быть гораздо меньше, в диапазоне до 400 метров, при этом, бомбы часто сбрасывались с бреющего полёта
Из-за сочетания противодействия ПВО немецко-фашистских войск, насыщенного 20-мм зенитными автоматами и зенитными пулемётами винтовочного калибра,
"обычного" стрелково-пулемётного огня с земли и собственных необходимых манёвров - работы с приборами и органами управления самолёта - наблюдение при выполнении боевого захода чрезвычайно затруднено, на практике, у лётчиков часто отмечалось так называемое туннельное зрение, когда всё внимание настолько сосредоточено на прицеливании и приборах, что не выполняются даже маневры уклонения от зенитного огня. Однако, сам по себе, такой заход провоцирует противника не только к ответному огню, но и к поиску укрытий, что может выдать позиции орудий, занятые пехотой окопы и т.п.
Таким образом, обеспечивая наведение штурмовиков, бомбардировщиков или истребителей на подобные цели, одними лишь общими сведениями об их расположении снабжать их было недостаточно. Своими силами обнаружить цели в "примерном районе" они могут оказаться неспособны. Послевоенные практические опыты показали, что позиции оборудованные по образцу артиллерии уже американской армии, даже без маскировки*, штурмовик, с высоты захода на цель для бомбометания (900-1.100 метров), рискует не обнаружить и в условиях знакомого ему полигона.
- разумеется, вторичных признаков артиллерийский позиций у мишеней на полигоне не было, а движение расчётов не имитировалось, но результат, всё равно, обескураживающий
Пометить район расположения цели возможно было с земли, например, снарядом с цветным дымом или пуском сигнальной ракеты, дымовой шашкой, если цель находится близко к линии соприкосновения. При хорошем обеспечении средствами радионавигации, ударный самолёт мог выводиться в район цели с их помощью. Однако, эти методы не гарантировали видимости самих целей, только более точный вывод к их позициям ударного самолёта, не говоря уже о том, что радионавигация в интересах истребительной, фронтовой и штурмовой авиации, по совокупности точности работы и области покрытия, начала массово применяться ВВС КА лишь в последний год Великой Отечественной. Самым эффективным средством была авиационная разведка, с фотосъёмкой расположения целей - это обеспечивало лётчика как ориентирами на местности, для точного выхода в район расположения цели, так и видами самих целей. Также ориентиры для выхода в район цели и точное положение позиций противника могли указываться лётчику на карте, с опорой на сведения собранные на земле или наблюдением с воздуха.
...и, что было в наличии.
К началу Великой Отечественной Войны ВВС РККА были ориентированы, организационно, на поддержку наземных войск, вплоть до подчинения большинства авиационных соединений командованиям общевойсковых армий, а в случае разведывательной авиации даже отдельных корпусов. Смешанные авиационные дивизии, в которых концентрировались большинство полков истребительной и фронтовой бомбардировочной авиации (ближние и пикирующие бомбардировщики также относились к фронтовой авиации), входили в состав общевойсковых армий.
Разведывательная авиация, структурно, делилась на 10 отдельных разведывательных авиационных полков окружного или армейского подчинения, имевших на вооружении относительно современные и скоростные двухмоторные самолёты СБ/Ар-2 и Як-2/Як-4 (фронтовые и ближние бомбардировщики, соответственно), и 63 отдельных эскадрильи, включая корпусные, получавшие уже явно устаревшие одномоторные машины, вплоть до бипланов Р-5 и Р-Z, на такие отдельные разведывательные авиационные эскадрильи возлагались и задачи корректировки артиллерийского огня.
- аббревиатуры: отдельный полк - ОРАП или РАП, отдельная эскадрилья - ОРАЭ
По штату, авиационный разведполк должен был иметь 48 самолётов-разведчиков и 12 связных (У-2), отдельная эскадрилья - 9 разведчиков/ корректировщиков и 6 связных (У-2), но, поскольку многие эскадрильи содержались со значительным некомплектом, иногда имея только связные У-2, а полки находились в процессе формирования, то численность разведывательной авиации была далека от штатной. В таблице ниже можно увидеть самолёты 8 отдельных полков и множества отдельных эскадрилий приграничных округов, и их всего 378. Как пример наихудшей оснащённости можно привести 312-й ОРАП ПрибОВО, единственный в своём округе, имевший всего 6 самолётов-разведчиков СБ.
Ни разведывательные полки, ни эскадрильи не входили в состав авиадивизий, а подчинялись, непосредственно, общевойсковому корпусному, армейскому или окружному командованию, что ставило, при передаче сведений собранных наблюдением и фотографированием, между ударной и разведывательной авиацией барьеры ещё и "бюрократического" характера. Сочетание особого положения воздушных разведчиков, не имевших прямой линии взаимодействия не только с ударной авиацией, но и с истребителями, и высокой потребности в разведданных привело к тому, что авиаразведка была почти полностью уничтожена уже к концу июня, и в действующей армии её численность колебалась в пределах десятков машин, в 1941-м её дееспособность поддерживалась за счёт вступления в бой полков из глубинных округов, а затем повторного формирования двух ОРАП. К началу советского контрнаступления в Битве за Москву, на 5-е декабря 1941-го года, в строю числилось всего 65 специально оснащённых самолётов-разведчиков, включая несколько истребителей, а итогами боевой работы авиаразведки за 1941-й год были 26.012 вылетов, из которых всего 2.741 вылет был сделан на фотографирование.
Вылеты на корректировку артогня, по факту, были прекращены, а оставшаяся матчасть отдельных разведывательных эскадрилий использовалась как лёгкие и ночные бомбардировщики. В дальнейшем корректировщиками будут уже истребители, штурмовики и бомбардировщики, включая Су-2.
Разумеется, при таком положении дел, не могло идти и речи об обеспечении бомбардировочной авиации аэрофотосъёмкой для поиска малоразмерных целей, тех же позиций артиллерии, на поле боя. Те типы самолётов ударной авиации, что не были приспособлены к штурмовым действиям, такие как двухмоторные ближние, фронтовые и пикирующие бомбардировщики, значительно теряли в своей эффективности при действиях над полем боя, напротив, росли роль и значение штурмовиков, активно задействовались в штурмовках истребители, часто действовали "по штурмовому" и экипажи Су-2, несмотря на слабую броневую защиту и пулемётное вооружение. При том, что ближние и пикирующие бомбардировщики, изначально, создавались как решение проблемы поражения малоразмерных целей на поле боя, такой, казалось бы, "побочный фактор" как информационное обеспечение их боевой работы, сложно переоценить. В то же время, штурмовая работа, помимо прямого ущерба противнику, наносила и косвенный, сковывая его действия под ударом штурмовиков.
В дальнейшем, положение с разведывательной авиацией начало исправляться, причём работа велась по трём направлениям. Первым, очевидным, было восстановление численности специализированной разведывательной авиации - к концу 1942-го года были сформированы заново или переформированы 12 полков разведывательной авиации, не все эти полки попали на фронт одновременно, разумеется, но уже в 1943-м году численность разведывательной авиации приближалась к показателям предвоенного периода. Вторым, качественное улучшение подготовки кадров воздушных разведчиков, авиационных штабных и технических специалистов разведки, в апреле 1942-го было создано Давлекановское Военное авиационное училище разведчиков - ВАУР, на базе эвакуированных Военной авиационной аэрофотограмметрической школы из Гомеля и Таганрогской военной авиационной школы. В предвоенный период аналогичного специализированного учебного заведения не существовало, ВАУР стало первым училищем авиационной разведки. Первые экипажи и штабные офицеры авиаразведки были выпущены авиационным училищем в башкирском Давлеканово в 1943-м году, технические специалисты выпускались с 1942-го.
Третьим направлением, наиболее близким к теме статьи и давшим эффект почти сразу, стало задействование для разведывательных вылетов экипажей фронтовой авиации. Разработка методических рекомендаций и самоотверженная работа экипажей позволили, несмотря на сокращение числа специализированных самолётов и экипажей воздушной разведки, резко увеличить общее число вылетов на разведку уже в 1942-м году, а оснащение полков фронтовой авиации фотоаппаратурой пропорционально увеличить и долю вылетов на фотографирование. Выпускники технических и штабных специальностей ВАУР также сыграли в этом свою роль.
Поскольку теперь разведкой занимались "линейные" бомбардировщики, истребители и штурмовики, особенно хорошо проявлявшие себя как всепогодные маловысотные разведчики, то и обеспеченность разведданными самих фронтовых авиачастей резко возросла, у них появилась фотоаппаратура и набирались опыта свои экипажи разведчиков.
Меткость и эффективность.
Однако, не стоит думать, что эти меры исправили все проблемы взаимодействия воздушной разведки и фронтовой ударной авиации, не говоря уже о взаимодействии с наземными войсками.
В рамках упоминавшегося выше исследования "Боевые возможности Ил-10 при действиях по полевой артиллерии на огневых позициях" было проведено анонимное анкетирование лётчиков штурмовой авиации (ведущих/младших командиров, участников ВОВ) об условиях и характере совершенных ими вылетов на подавление артиллерии. По результатам обработки 90 анкет было учтено 12.340 боевых вылетов, суммарно, у опрошенных. Из этих вылетов, всего 138 было выполнено по позициям артиллерии с целеуказанием или наведением с земли.
- в целом, по результатам анкетирования:
- 40 процентов опрошенных показали, что первую атаку всегда производили по предполагаемому району расположения артиллерии
- 50 процентов, что половина их вылетов на позиции полевой артиллерии производилась в "примерный район"
- только 3% указали в анкетах, что всегда видели позиции вражеской артиллерии перед атакой
- ещё 7 процентов затруднились ответить
4.000 вылетов, около 30% от общей суммы учтенных вылетов, были сделаны опрошенными лётчиками по предполагаемым районам расположения позиций артиллерии и, как можно заметить, сопоставив этот процент с другими составляющими опроса, даже в тех случаях, когда вылет выполнялся в конкретный район, лётчики не всегда видели свою цель. Собственно, из всех 90 опрошенных только трое были уверены, что видели свои цели в каждом вылете. Зная, что рабочие высоты штурмовиков одни из наименьших, среди всех видов ударной авиации, эти показатели можно "с запасом" переносить на любой тип бомбардировщика и, без существенной поправки, применять к истребителям.
Возвращаясь к теме оценок эффективности боевых машин из дня сегодняшнего и тех оценок, что давали им современники, техническая меткость штурмовика Ил-2, как бомбардировщика, была довольно низкой. Ил-2 не мог выполнить заход на бомбардировку с пикирования под углами свыше 30-45 градусов (при оптимальном угле в 30 градусов), при доступных ему углах пикирования, в момент сброса бомб, капот мотора полностью перекрывал вид цели, при этом, даже те лётчики, что в рамках боевой подготовки осваивали бомбометание по коллиматорному прицелу, вне видимости цели, или визиру, с метками на стекле и "мушкой" на капоте штурмовика, на практике его применить могли далеко не всегда - сложность применения метода, основанного на памяти и глазомере, в условиях стресса в боевом вылете, и необходимость постоянного контроля высоты, курса и скорости на всех этапах манёвра, плохо сочетались с боевой обстановкой, где требовались огонь на подавление зенитных средств и манёвры уклонения. Лётчик-штурмовик либо осваивал метод бомбометания на интуитивном уровне, либо... полагался на статистику и пушки своей машины в последующих заходах.
Тот же Су-2, как бомбардировщик, превосходил машину Ильюшина наголову, поскольку имел специализированный бомбардировочный прицел ОПБ-1. И, тем не менее, "как хлеб и воздух" армии нужен был именно штурмовик.
И оставался актуален до мая 1945-го, несмотря на то, что меткость бомбометания из горизонтального полёта постоянно росла, как за счёт опыта экипажей, так и внедрения новых прицелов (и поставок их вместе с ленд-лизовскими машинами). В результате, к концу войны меткость бомбометания с горизонтального полёта была выше, чем средняя учтённая меткость бомбометания с пикирования в первые годы войны (методика и прицелы для бомбардировки с пикирования на месте также не стояли).
Если бы удалось полностью устранить проблему поиска малоразмерных целей на поле боя, а вылеты "по войскам противника" составляли 40-50% от общего числа вылетов вплоть до конца войны, то большую часть задач штурмовой авиации могли бы брать на себя бомбардировщики, но в том-то и "секрет" успеха и огромного значения Ил-2, а затем и Ил-10, что проблемы эти устранены не были, возможно, принципиально были неустранимы, на тот момент.