Аутизм. Расстройство Аутистического Спектра РАС
Ирина: - Рассказываем мы очень серьезную тему, очень актуальную тему, сумасшедшую тему на данный момент – аутизм и расстройство аутистического спектра.
Мария: - Итак, термин «аутизм» был придуман швейцарским психиатром в 1911 году. Это был Эйген Блеер. И сам термин аутизм возник при описании симптомов шизофрении. Поэтому, прежде чем соглашаться на такой серьезный диагноз для своего ребенка, подумайте, есть ли у вашего ребенка действительно аутизм.
Долгое время шли споры между тем, аутизм входит в состав шизофрении или это самостоятельный диагноз. Я лично присутствовала на этих спорах, на конференциях (было очень интересно слушать). Я к тому времени еще была молодым специалистом, но уже писала свои научные статьи, и участвовала в этих дискуссиях. Это, наверное, были самые на то время оживленной дискуссии на эту тему. И все-таки пришли к выводу, что аутизм это самостоятельное нарушение, которое не входит в состав шизофрении. Но именно этот симптом выделили при описании и исследовании детей с шизофрении.
По поводу аутизма, по поводу расстройства аутистического спектра ходит очень много мнений, но есть Всемирная организация здравоохранения, которая приняла основные симптомы аутизма, которые должны быть при постановке диагноза. То есть, существует медицинский протокол (это психиатрический медицинский протокол), по которому можно поставить ребенку диагноз аутизм или расстройство аутистического спектра. Хотела бы, наверное, остановиться на этих симптомах, которые там описаны, и рассказать, что нужно для того, чтобы поставить этот диагноз. Потому что все мнения или высказывания того, что ребенок не говорит, ребенок не смотрит в глаза, ребенок не показывает пальцем, это абсолютно научно необоснованные и ничем не подкрепленные слова, которые не описаны нигде. Все то, что я сегодня буду рассказывать в лекции вместе с Ириной, вы можете проверить на официальных сайтах Всемирной Организации Здравоохранения. То есть то, что мы сегодня говорим, это не сугубо наше мнение. Мы опираемся на науку.
Симптомы аутизма
Мария: - Итак, существует три критерия, по которым можно поставить аутизм. Первый критерий – это расстройство коммуникации. Второй критерий – это расстройство социального взаимодействия. И третий критерий – это стереотипии.
Ирина: - Я слышала немножечко другие. Первый – эмоционально-волевая сфера, второй - стереотипии, третий – коммуникация.
За что купила, зато продаю. Я слушала дяденьку психиатра. Когда я училась в институте, это называлось РДА. Ранний детский аутизм. И никаких РАС не существовало. Их не было по определению. От шизофрении его отличали лишь одним симптомом. У аутистов нет галлюцинаций и нет бреда. А так они действительно очень похожи на шизофрению. А вот это достоверная информация. Аутизм или РАС поставить может только психиатр. Это его сфера знаний. Неврологи это не ставят и не имеют права. Вполне официальная информация. Я права?
Мария: - Именно так, потому что аутизм, это М84 по МКБ10, это прерогатива только психиатрам.
Ирина: - Поэтому если вам невролог написал РАС, сходите к психиатру, проверьте. подтвердить или нет. Хотя они тоже могут подтвердить.
Мария: - Ну что, давайте остановимся подробнее на этих симптомах.
Социальное взаимодействие
Итак, первое. Качественное нарушение социального взаимодействия. Сюда входит недостаток использования невербального поведения. То есть отсутствие взгляда. Ребенок не смотрит на маму. Дети с аутизмом просто смотрят мимо людей, то есть там не суть, в глаза, не в глаза, ребёнок просто смотрит мимо человека, поэтому не видит разницы между человеком и предметом.
У ребенка неспособность вступить в отношения с окружающими людьми. То есть даже не только неспособность, отсутствие потребности. Он не пытается. Как, например, если мы возьмем детей сенсорной алалией, у них это неспособность, потому что они не понимают обращенную речь. А дети с аутизмом, у них это неспособность, потому что им это просто не нужно.
Ирина: - По-моему, это называется отсутствие потребности в социальном взаимодействии. А потребность – это не просто хотелки-нехотелки, это глубоко заложенная в коре мозга функция.
Мария: - Если ребёнок хоть как-то пытается, пусть неправильно, пусть неловко, но взаимодействовать с кем-то, то этот критерий уже сюда не подходит. То есть нельзя ребёнка определить к этому критерию, если ребёнок пытается хоть как-то взаимодействовать с мамой.
Ирина: - Например?
Мария: - Ну, например, он будет тянуть маму за рукав и что-то ей показывать.
Ирина: - Я знаю, что аутист, если ему нужно что-то достать с верхней полки, он подходит, берет маму за руку. Это взаимодействие ведь?
Мария: - Это взаимодействие.
Ирина: - Ну, значит, у него есть потребность общения с мамой.
Мария: - Детей с аутизмом этому учат. На определенных этапах. Еще раз повторюсь, то, что я сейчас говорю, это не критерий для того, чтобы поставить диагноз. Это один из критерий, которые должны быть все вместе.
Эмоциональная сфера
Следующее. Это отсутствие разделить потребности в радости, своих личных интересов и достижения.
Ирина: — Это как раз нарушение эмоциональной сферы. Все, я нашла, где мы состыковались.
Мария: - Детям в любом возрасте важно показать маме свои достижения. Нашел, например, ребенок какой-то камушек, Он несёт маме, «Мама, смотри, нашёл какую-то шишку». Да? Очень часто дети это делают и несут маме, показывают свои достижения. Дети с аутизмом так делать не будут, у них нет потребности это делать ни в маленьком возрасте, ни в старшем возрасте, когда дети с аутизмом могут быть говорящие, не говорящие, мы об этом поговорим потом. Но даже когда ребёнок уже достаточно взрослый у него все равно нет в этом потребности. Он может о чем-то рассказать, если его попросят, но потребности разделить вот эту радость и получить от мамы отдачу у него нет. Это еще один критерий, который входит в состав качественного нарушения социального взаимодействия. Именно качественного. Вот это слово очень часто выкидывают и говорят просто о социальном взаимодействии.
Следующее, то, о чем вы хотели поговорить. Отсутствие социальной и эмоциональной взаимности. То есть у детей с аутизмом нет эмоциональной привязанности к родителям. Мама одной малышки очень плакала у меня в кабинете именно из-за того, что она говорит, я не чувствую от нее вот этого вот тепла, я стараюсь любить ее, оберегать…
Ирина: - А там игнор.
Мария: - Ребенку просто все равно. Да, она знает, что это ее мама, она рада даже ее видеть если она ее давно не видела. То есть по лицу видно, что, в принципе, девочка не против присутствия мамы, но какой-то отдачи нет. У детей сразу не возникает потребности сорвать на улице цветочек и принести подарить маме. Такого нет. Как часто делают это дети с разными нарушениями. Даже дети, которые не говорят. Им просто хочется что-то вот для мамы сделать. Что-то слепить, что-то дать. Дать попробовать.
Ирина: - Можно я из своего далекого прошлого расскажу? У них нарушение эмоциональности. В том плане, что в отличие от других детей, они не понимают чужих эмоций. Мама может плакать от боли, а ему фиолетово. Мама может радоваться, а ему фиолетово. Они не считывают чужие эмоции с лица, но по той же самой причине. Они, во-первых, в лицо не смотрят, людей за людей не воспринимают. Чужие эмоции им совершенно не важны. Это не информативно для них вообще, потому что у них своя эмоциональная сфера совершенно не развита. Они не умеют правильно проявлять свои эмоции. Я в одном месте прочитала, что возможно, предположительно, у них отсутствуют зеркальные клетки мозга, которые отвечают как раз за восприятие чужого лица, информацию, и считывание чужого лица и отыгрывание своих эмоций с чужого лица. Самый жуткий пример, который я видела, что дети с аутизмом неправильно проявляют свои эмоции. Мальчишка в занятии распахал руку, кровь льется, он бегает по кругу и смеется. Ему было больно, но он не знал, как эту боль проявить в человеческих эмоциях. Заплакать, например. Боль есть, чувство есть, эмоция не та. Потому что он просто не понимает этого.
Мария: - Они у них просто не возникают.
Ирина: - Да, как будто лимбическая система не работает.
Мария: - Они у них просто не возникают. А даже если ребёнок не понимает то, что ему говорят, но ему сделали что-то приятное, он как-то прижмётся к маме. То есть он постарается вот эту взаимную отдачу, чтобы она была. Или напротив, если мама ребёнка отругала, то в ответ он может дать маме кулачком или укусить её. И вот это уже есть социальное взаимодействие. То есть даже какой-то укус, но именно взаимная отдача. Мы не говорим про то, что ребёнок просто ничего не понимает. Например, ребёнок с тяжелейшей умственной отсталостью, он просто всё кусает то, что может. Мы не говорим сейчас об этом. Мы говорим именно о ситуации взаимной отдачи.
Ирина: - Что ребёнок понимает, что это человек, который ему что-то сделал. Значит, этому человеку нужно что-то вернуть. Радость или неприятие. А у аутистов безразличие. Их ругать вообще невозможно. Они же не понимают.
Отсутствие речи
Мария: - Далее. Это у детей с аутизмом может быть задержка речевого развития или полное отсутствие речи у ребенка с аутизмом. Но это отсутствие речи или задержка речи не сопровождается попытками компенсировать невозможность пообщаться. То есть, если ребёнок, как я уже говорила, тянет вас за руку и пытается что-то объяснить, не просто удовлетворить какую-то свою потребность обычную, а хочет с вами повзаимодействовать, то это уже коммуникация. Даже если вы у ребёнка на лице можете прочитать то, что он хочет, он вам пытается передать своей мимикой, своими эмоциями, это уже коммуникация. То есть ребёнок пытается эту коммуникацию осуществить своими возможными методами...
Ирина: - Агрессии, аутоагрессии сюда, по-моему. Аутисты ведь не агрессивные. Они аутоагрессией занимаются. Они себя бьют. Но они не бьют маму. «Как ты не можешь понять, мать моя, что я хочу тебе сказать?» А вот себе стучать до крови, это запросто.
Мария: - Потому что это понятное действие. Но мы сейчас не говорим о детях, которые манипулируют родителями тем, что они себя ударили.
Ирина: — Это просто признак интеллекта. Это нужно уметь видеть на лице ребенка, что именно он подразумевает. Обычные дети очень хорошо это изображают. «Вам должно быть стыдно, что вы мне сделали неприятно!»
Мария: - Еще у детей с расстройством аутистического спектра, у младенцев, отсутствует коммуникативное гуление и лепит. Но данную картину можно встретить и при множестве других нарушений и заболеваний. Поэтому отсутствие гуления и лепета нельзя рассматривать как симптом аутизма.
Ирина: — Это бывает и у глухих, и умственно отсталых…
Мария: - То есть это нельзя рассматривать как оценку симптоматики, да? Мы можем говорить, что вот у ребенка было так и так, потому что при аутизме это встречается, но оценивать это мы не можем. На постановку диагноза это не влияет. Итак, любые попытки пойти на контакт с окружающими отрицают симптом качественного нарушения коммуникации.
Ирина: — Всё, согласна.
Мария: - Повторюсь еще раз. Для того, чтобы поставить диагноз аутизм, нужно, чтобы в трех симптомах были и еще определенное количество пунктов набрано.
Ирина: — В трех критериях по два симптома минимум? Будем считать.
Популярность аутизма, РАС
Ирина: — Почему эта тема с аутистами настолько сейчас скандальна? Вот объективно она скандальная. Потому что кто-то за, кто-то против. У моего ребёнка есть, у моего ребёнка нет, а может быть есть. Подскажите на двух специалистов три мнения. Это действительно скандал. Это не какие-то объективно известные вещи. Фишка в том, что ребенок с аутизмом не может объяснить нам, что у него там в голове происходит, как оно устроено. Объективных обратных данных о них никаких фактически нет. Фактически мы по аутизму видим описательный метод. Это как по детективному роману пытаться делать операцию по удалению аппендикса. Фильм такой был, «операция с новым годом». Там делали операцию больные в больнице, а потом выяснилось, что они оперировали человека по художественной литературе. Здесь примерно то же самое. Они описывают, а еще может быть это, а еще может быть то, а еще может быть пятое… Все собрали. Разгрести ее не могут. Аутист достоверно им объяснить не может, даже говоря, еще не может понять, что у него не так в голове. Он же внутри ситуации находится. Поэтому все это существует на уровне предположений. И предположение, которое очень похоже на правду, звучит примерно так. Ребенок, человек с аутизмом, настолько тяжело взаимодействует с окружающими людьми, с предметами, кстати, намного лучше, а с цифрами и буквами вообще замечательно, потому что в его мозге, в его личности, в его сознании другие люди просто не помещаются. Вот не было у тебя впечатления, что ребенок с аутизмом не то что не имеет потребности, а просто не понимает, что рядом с ним тоже человек, с которым можно хоть как-то взаимодействовать, что это чем-то отличается от дерева или от стула.
Мария: - У него просто как будто вот эта вот часть отсутствует, ее просто нет.
Ирина: — Да, как будто Человек, внешне человек, а человеками других вообще не замечает. В каком-то журнале прочитала, что ребенок с аутизмом бьется головой об стену до крови в ответ на какой-то незначительный стимул. Машинка укатилась под кровать, там не той температуры молочко подали. И он начинает разбивать голову, кровь в стену не потому, что он хочет наказать родителей, он совершенно не реагирует на поведение родителей в этот момент, а потому что для него боль это единственный якорь, который удерживает его в его вселенной. У него что-то, с нашей точки зрения, ерунда какая-то случилась, машинка укатилась под кровать. У него мир рухнул, его вселенная взорвалась, и он повис в безвоздушном пространстве. Боль – это единственная штука, которая может его прикрепить снова, что я живой, я где-то здесь. Вот это настолько похоже на правду, но опять же никто не может доказать, потому что ни один аутист этого вам объяснить не сможет. Они могут рассказать о внешних симптомах. У меня в фейсбуке есть девочка, ну взрослая девочка, которая как раз описывает, почему она не может покупать новую одежду, почему она, купив одежду, она ее не мерила, она ее просто купила и она у нее лежит годами, пока не станет старой, что она не может принимать душ только в ванну, а в ванне у нее еще какие-то проблемы. Вот эту симптоматику она описывает, потому что это внешнее проявление. А что там внутри, как она чувствует мир, она сама не понимает. Она не понимает, что она отличается чем-то в этих вопросах.
Мария: - То, о чем вы говорите, это относится, кстати, к третьему симптому. Это стереотипное и повторное. И ритуальное поведение. Это повторяющееся и стереотипное поведение, деятельность и интересы. Именно вот этот симптом присутствует не только у детей с аутизмом. Поэтому, если у вашего ребёнка есть вот этот симптом, вам обязательно нужно проверить ребёнка на сенсорную алалию, потому что у них это тоже присутствует, но по другим причинам. И что мы сюда относим к этому стереотипному поведению? Как раз-таки какие-то ритуалы.
Махание руками, вычурные движения пальцами, какие-то выкручивания рук, выстраивание в ряд, какие-то повторяющиеся действия, повторяющиеся фразы. Всё это может быть и при других нарушениях. Мы сейчас говорим о чем? Еще раз.
Нужно чтобы были все остальные критерии. Нельзя поставить диагноз аутизм только на основании того, что ребенок как-то машет или выкручивает пальцы. Потому что есть дети с ДЦП, который двигает пальцами. У меня был мальчик с тяжелыми множественными нарушениями, с ДЦП. Это был мой первый ребенок, к сожалению, его уже нет в живых, не так долго он жил. И вот мы с ним занимались. Вот так он делал, когда он начинал ощущать свои ручки. И вот эти движения были. Какие-то вычурные движения могут быть у детей с умственной отсталостью. Дети, да любой ребенок, может порой просто рассматривать свои пальцы.
Ирина: — Обязательно, это же нужно изучить.
Мария: - Поэтому еще раз повторяем о том, что нельзя поставить диагноз аутизм просто на основании того, что что-то одно есть. Дети с алалией очень часто машут руками из-за того, что их переполняют эмоции. Он не может сказать: «Мама, посмотри, как здорово!» Он начинает прыгать и радоваться.
Ирина: — У аутистов эти крылышки – это не радость. У них этот стереотип не связанный эмоционально ни с чем. Он может от радости это делать, он может от усталости это делать, от возмущения это делать. Даже я…. Увидев красивую сумочку: «Хочу-хочу-хочу!» взмахивая руками. Ну я же не аутист в конце концов.
Вот этот жест может обозначать радость. Но если этот же жест с таким же видом будет означать «мне больно», то это уже как бы патология.
Мария: - То же самое, что можно говорить о том, что дети могут раскачиваться, двигать телом. Ребёнок может раскачиваться, потому что он просто устал сидеть на стуле, как любой школьник на уроках. Или ребёнок может раскачиваться, потому что это такая у него стереотипия.
Ирина: — Из недавнего. Одна мама говорит, вот у неё стереотипия, а девочка сидит головой вот так вот машет (из стороны в сторону). Я говорю, нет, это не стереотипия. У неё косички сегодня классно заплетённые. И они, когда голова вращается, они ей хлопают по щекам. Она говорит, а почему вы так решили? Я говорю, потому что я в детстве тоже так делала. Это же прикольно. Волосиками по лицу шмяк-шмяк-шмяк. Она повертела голову и всё, успокоилась, дальше начали заниматься. Это не стереотипия. Это изучение собственного тела, ощущений.
Мария: - Знаешь, так ко мне на консультацию папа привёл мальчика. И говорит, помогите, Мария Владимировна, у нас аутизм, мы выкладываем все машинки в ряд. Первое, что я спросила у папы, а вы учили своего сына играть с машинками? А это как?
Ирина: — А что он сам не умеет? А что умеет, то и делает. Он видит ботиночки в ряд в прихожей стоят?
Мария: - Красиво. Более того, мама говорит, составь ботиночки ровно. Пришли с улицы, поставь на место ровно ботиночки. Ребёнок нашёл машинки, выстроил в ряд. Как красиво!
Ирина: — Это восприятие прекрасного.
Мария: - Я хочу сказать, что мой сын, слава богу, абсолютно здоровый сын-ребенок, он, когда был маленький, он выкладывал машинки в ряд по росту, выкладывал по цвету, выкладывал по бренду. Мы очень любили Hot Wheels, и машинки Hot Wheels у нас стояли отдельно в ряд. Все остальные там, где-то.
Поэтому очень часто говорю, если вам кажется, что ваш ребенок делает что-то не так, вы увидели в нем какое-то нарушение, выйдите на улицу, посмотрите на других деток. Посмотрите, что делают они. Просто сядьте на детской площадке и посмотрите, не делают ли другие дети так же. У нас однажды на моей практике был случай. Я работала в психиатрии, там, где выставляют диагноз. Я, как логопед, не могла поставить диагноз аутизм, но совместно с врачами мы выставляли один общий диагноз ребенку. И, соответственно, когда диагноз ребенка выставляется, то логопедическое заключение должно быть сходным с заключением психиатра. Соответственно, собирался консилиум, который рассуждал, смотрел, что у ребёнка. У нас однажды был случай, когда пришёл ребёнок. Мы говорим, что с тобой не так? Пришёл достаточно взрослый мальчик, он говорит, что у него аумтизм. У меня синдром Аспергера. Мы говорим, а ты это как понял? И тут, знаете, такое чувство, что ребенок открыл Википедию, прочитал, что такое синдром Аспергера и нам вот это все действие выдал. И там была вообще бредовая ситуация. Мама развелась с папой, хотела получить побольше денег от папы, чтобы ребенку поставили инвалидность, и она решила поставить ему диагноз. И она убедила своего сына, что у него это есть.
Ирина: — У меня по поводу заиканий такой мальчик был. Просто это было очень давно, в прошлом веке, когда справки раздавала. Тогда аутизм был еще не популярен настолько. А тогда меня тоже на это попытались бы подвигнуть.
Мария: - Детей с аутизмом достаточно много. Аутизм существует, он есть. Но, знаете, в последнее время статистика не верна.
И однажды, когда главный детский психиатр собирала статистику со всех, она говорит: «А у вас дети с речевыми диагнозами закончились? К вам пошли дети все с аутизмом?» Там с речевыми диагнозами просто детей не было. Там целая больница одних аутистов. Вы понимаете? На уровне страны, на уровне даже города, там мы брали статистику города, что в одной из больниц просто потерялись речевые нарушения. Их там было буквально несколько. И вот об этом встал вопрос. И потом, когда собирилсь еще дальше, отчеты сдаются на одном собрании, потом собрание выше, выше, выше… Так вот, потом встал вопрос о том, что в стране, получается, эпидемия аутизма! В тот момент статистику начали чуть-чуть менять, переписывать. Я сейчас живу в другой стране и могу уже говорить.
Тест АДОС
Ирина: — Сейчас расскажу. Я проходила тест АДОС от лица мамы ребенка с сенсорной алалией. Я указала все симптомы сенсорного алалика. И мне там сразу... Красные флаги! Аутизм! Срочно бегите! Я не аутиста описывала. Я описывала ребенка с сенсорной алалией, контактного, милого, обаятельного…
Мария: - Это была постоянная проблема. Скажем так, я работала не в одном учреждении здравоохранения. В одном учреждении как-то достаточно всегда руководство выставляло верный диагноз на основании критериев. Так вот, из-за этого теста стали ставить диагноз. Я конкретно знаю врачей, которые ставили диагноз на основании этого теста. Потому что мне говорили, Мария Владимировна, нам этот тест из-за границы привезли, у нас психологи специально обучались, и поэтому мы будем ставить. На самом деле, высокая вероятность аутизма практически у всех неговорящих детей.
Ирина: — Что нам Татьяна Григорьевна Визель сказала? 9 из 10, кто приходит с шифром РАЗ, оказывается оказываются сенсориками или сенсоматориками.
Мария: - Это, кстати, не так давно она сказала, это вот последняя конфиренция. Я у нее училась лично, я недавно вот эту фразу слышала на последних ее курсах.
Ирина: — Вы понимаете, что... Вот этот человек разбирается... Ну, тетенька Лурию живого увидела, скажем прямо. Живая легенда. И по её утверждению в 90% случаев пишут неправильный диагноз.
Мария: - Сегодня у нас было краткое представление для того, чтобы вы понимали, что вообще такое аутизм.
Ирина: — Что здесь важно не смотреть, на что это похоже, а понимать сущность этих действий. Почему ребенок делает так или иначе, по какой причине. Чтобы глаза он не смотрит не потому, что он стеснительный, а потому, что у него нет потребности. Что это он делает по другой причине. От этого будет зависеть постановка психиатрического диагноза. Напомню еще раз. Пожалуйста. Не обращайтесь к неврологам за постановкой аутизма. Этим занимаются другие люди.
Мария: - Это серьезный, тяжелый диагноз, который на всю жизнь. Аутизм, он не лечится. Аутизм это на всю жизнь. Его можно скомпенсировать до какого-то уровня. Научить ребенка взаимодействовать. Адаптировать к жизни, улучшить качество жизни этого ребенка и так далее. Потому что дети опять же с аутизмом, есть говорящие, есть не говорящие. Есть дети с аутизмом с умственной отсталостью и без умственной отсталостью, с нарушенным поведением и без нарушенного поведения. Это отдельные критерии и классификации, о которых мы тоже расскажем в других видео. Но вы должны понимать, что это серьезный, тяжелый диагноз на всю жизнь. Это инвалидность ребенка. И это не просто что-то модное. Это тяжелый психиатрический диагноз. И здесь нельзя к этому относиться так, что если это на что-то похоже, да, то мы ставим этот диагноз. Как там с уткой?
Ирина: — «Если плавает как утка, крякает как утка и выглядит как утка, значит, это утка». Если есть один симптом, второй симптом, пятый, это не значит, что похоже на аутизм, значит, это аутизм. Мне очень нравится история, как сейчас психологи стали говорить. «Ну, он какой-то не такой. Я не знаю, что это. Давайте напишем РАС». Ой, я говорю, а давайте напишем, мое любимое, аппендицит. Я не знаю, что это такое. Давайте напишем аппендицит, аденоиды. Ну как так можно?
Мария: - Была ситуация, когда мама с двумя детьми пошла на прием к доктору. У нее была здоровая девочка и мальчик с алалией. Прекрасный, замечательный мальчишка. Так вот, мама пошла к доктору на прием. Мальчик пришел, сел, как-то сидел, вот тихонько слушался. Научила я его на занятиях, как нужно себя вести в кабинете незнакомых тетей, скажем так. А с девочкой я не занималась. Девочка постарше была чуть-чуть, я с ней не занималась. Девочка, ой, принцесса-принцесса, веселая. Несколько избалованная девочка. Так вот, пришла эта девочка в кабинет, она сразу все начала смотреть и пошла к воде. Безумно любила воду. В общем, плескалась она в воде всю консультацию. И когда доктор пытался как-то с ней пообщаться, она вообще на нее не реагировала и занималась своей водой. Девочка абсолютно говорящая, абсолютно здоровая девочка, без каких-либо нарушений. Но вот такая, знаете, принцесса, которая игнорирует общество. Вот. И доктор не поняла, что к ней привели мальчика на приём, и маме сразу начала говорить про то, что у ребёнка аутизм. У девочки.
Однажды у меня был мальчик. Знаете, был период моего времени, когда-то давно, когда ещё очень хорошо с детками занимались в детских садах. Так вот, был у меня однажды ребёночек с определенной задержкой, на которую требовался детский сад. Так вот, я, скажем так, имея свои влияния, решила помочь маме устроить ребенка в детский сад, и мы вместе с ней пришли к заведующей детского сада. И так получилось, что со мной был и мой сын. И мой сын, и тот мальчик, они ровесники по возрасту. Так вот, мы пришли на прием, и так получилось, что вот моему сыну очень понравилась эта вот тетя, и он сидел на коленях у этой мамы, с которой мы пришли, а ее ребенок, он ко мне привык, мы с ним занимаемся, ему было так спокойнее подойти ко мне. Так вот, заведующая детским садом, она подумала, что моего сына привели к ней. И она начала утверждать, я вообще-то таких детей видела, вижу и буду видеть еще много лет. Поэтому мне даже говорить не нужно. Я сразу вижу, что вот у этого ребенка серьезные проблемы с аутизмом. Поэтому, соответственно, его нужно лечить, но я его к себе не возьму. Он не подходит ни под какие наши критерии. До свидания.
Ещё раз повторюсь, мой сын Герман. Вы можете его где-то увидеть. Абсолютно здоровый мальчик, который прекрасно общается. Проблем у него не было. Вот такая ситуация у нас произошла. То есть она утверждала: «Я видела и вижу таких детей, не нужно мне тут рассказывать. И вот таких вот постановленных диагнозов...
Ирина: — Натягивание совы на глобус. Про схожее выражение. Значит, моя мама одна, повела своего ребенка в Лондоне на очередной досмотр у этих всех специалистов. А в Лондоне вообще с этим легко, с аутизмом. Надо сказать, мальчик у нас был с сенсорной алалией ОНР2, то есть он уже много чего понимал, но вот нам еще там было год работать. Он такой взрослый, ему уже на тот момент было 5-6, наверное. И вот они пришли к этой замечательной тетеньке, которая сначала с ним пообщалась, что-то там его поспрашивала, мама переводит, разумеется, потому что она спрашивала английский, а он настолько русский знал. И эта замечательная тетенька маме говорит, ну вы его посадите вот тут на кушеточке, чтобы он нам не мешал, мы сейчас с вами поговорим и обсудим. И моя мама рассказывает. Я к нему поворачиваюсь и говорю: «Малыш, вот тебе машинка, вот тут вот на кушетке тихо-тихо посиди, пожалуйста, не мешай, мне нужно поговорить с тетей». И он сидел, катал машинку 15 минут, пока она там разговаривала. После 15 минут разговора тетя с мамой говорит: «У вашего ребенка аутизм». «С чего вы так решили?» Вот посмотрите, он 15 минут сидит на кушетке. Нормальный ребенок давно бы уже здесь носился и разнес бы мне весь кабинет. Она говорит: «Пардон, мадам, вы же сами сказали, пускай он тихо посидит. Я ему сказала, он тихо сидит, он выполнит то, что я попросила. Нет, напишем аутизм». И написала аутизм. Сама попросила, ребенок выполнил. И на основании этого, ну она что, подставила его, получается?
Мария: - На самом деле, сегодня сложно говорить про аутизм. Мне лично. Мы сегодня готовились к записи этой лекции, обсуждали ее. Пока мы ехали в этот чудесный город, недавно я увидела в Инстаграме рекламу центра, который занимается Аба-терапией. Я так понимаю, что этот центр работает с детьми с аутизмом. Аба-терапия была придумана для коррекции и улучшения качества жизни детей с аутизмом. Соответственно, я так понимаю, что этот московский центр, который сегодня проводил трансляцию занятия, предполагает, что к ним на занятия приходят дети с аутизмом. Так вот, я сегодня решила посмотреть. Мы постоянно говорим про аутизм. Родители, безусловно, очень часто спрашивают мнение наше, куда обратиться даже с тем же ребенком с аутизмом или ребенком с каким-то другим нарушением. Достаточно много деток приезжают, приходят, поэтому я стараюсь быть в курсе того, что происходит, и тех центров, где что-то происходит. Есть, да, может быть стоящее, что-то можно найти, да, и что-то порекомендовать. Почему нет? Я адекватно отношусь к альтернативным методам и какой-то маленький величие, в плане «идите только к нам, только мы все знаем, мы спасем весь мир», у меня такого нет. Так вот, сегодня я смотрела трансляцию этого занятия, там был ребёнок, не с аутизмом. Настолько не с аутизмом. Чистейшая, сенсорная алалия и ОНР-2. То есть уровень понимания 2. Это даже не тяжелый ребенок для того, чтобы как-то возможно ошибиться в методах. То есть можно открыть учебник по логопедии, не по аутизму, не медицинский учебник, а именно учебник по логопедии. Открыть сенсорную алалию. Вот она там. Замечательный ребенок-лапочка, который контактирует с логопедом, но при этом не понимает вопросов, которые она ему задает, не понимает всего.
Ирина: — Инструкции, которые она ему предъявляла, но и не понимает то, что она говорила. Но это сенсорик! Но он же выполняет все, что он очень хочет, понравится, он взаимодействует.
Мария: - Чудесный мальчишка, чудесный, просто чудесный ребенок. Так вот, я смотрела, и пока мы сюда ехали, я пыталась понять все-таки, что они делают. С одной стороны, у меня возникал вопрос, какой диагноз у данного ребенка. В комментариях мне сказали, что они не готовы со мной обсуждать диагнозы. Я спросила, можно ли узнать логопедическое заключение этого ребенка. С ним работал логопед, потому что название было Аба-терапия-логопед-запуск речи. Собрали все вместе, все то, что можно было. Мне просто было интересно узнать, у него все-таки какое заключение у этого ребенка. Другой логопед написала в комментариях, какую цель преследовали на занятии. То есть не у меня одной возник вопрос, что делали с этим ребенком. Потому что она пыталась от него добиться, чтобы он у нее задавал вопрос, а он просто их эхолалит.
Ирина: — Он даже отвечать на все вопросы, скорее всего, может. Он у нее отвечал только на вопрос «что это?» То есть это первый уровень понимания абстрактных вопросов. У него хороший словарный запас, буквы складывать в слова умеет, раскладывать по местам умеет, много чего умеет. Она с ним, собственно, и делала только то, что он уже умеет.
Мария: - А развития никакого там не было. Наверное, взвинченность моего сегодняшнего состояния объясняется тем, что мне непонятно. Этот центр, который работает по Аба-терапии и понимает, что у ребенка сенсорная алалия, потому что там ее не увидеть просто невозможно. Мне кажется, любой студент по учебнику поймет.
Ирина: — Мария Владимировна, я вас сейчас разочарую. Сейчас уже многие не то что инсталогопеды, которые торгуют собой, рассказывают, где попало, о чем попало, утверждают, что сенсорной алалии не существует. Это всего лишь разновидность аутизма. Сейчас уже в некоторых университетах преподают это, что сенсорная алалия — это частный случай аутизма.
Мария: - В университете, в котором я училась, остались те же учебники. Я проверяла, все нормально, сенсорная алалия3 там есть. Ее не выкинули. Учебники остались. Я училась в ведущем ВУЗе Центральной России, в нём сенсорная алалия, слава богу, осталась. Так вот, я уверена, что любой студент, увидев этого ребёнка, мог бы объяснить, что у него сенсорная алалия. Эхололит, ОНР-2. Видно чёткое понимание и непонимание. А тут вот именно такой уровень, когда чётко понятно. И вот у меня вопрос. Этот центр знает, что у ребёнка сенсорная алалия и работает с ним по методике Аба-терапии.
Ирина: — Чтобы угробить ему мозги. Или они диагноз не поставили.
Мария: - Или они считают, что у этого ребёнка аутизм.
Ирина: — То есть, в любом случае, они либо глупые, либо нечестные.
Мария: - Так вот, это занятие выставлено на всеобщее обозрение для рекламы. «Посмотрите, что будет там через сколько-то дней у этого ребенка». Так вот, это в рекламных целях, этот эфир, да? То есть, чтобы люди увидели. Взяли ребёнка с сенсорной алалией, сейчас с ним позанимаются и покажут, что они вылечили аутизм.
Ирина: — Да, они так и делают. Многие центры сейчас так делают. Они берут здорового ребёнка и говорят, что они его вылечили от того, что они ему придумали.
Я панически боюсь ошибиться и, не дай бог, взяться за аутиста. Я ничего сделать не смогу, потому что это не моя сфера вообще.
Мария: - Поэтому существует дифференциальная диагностика.
ABA-терапия
Ирина: — А давайте скажем еще одну вещь. Уважаемые зрители, а вы знаете, кто проводит Аба-терапию? Вот если вы обращаетесь в какое-либо учреждение, заведение, речевой центр, неречевой центр, знаете, кто проводит Аба-терапию? Люди без образования. Нет специалистов, дипломированных по аба-терапии. Этим занимаются чаще всего психологи, который не знает физиологию. Психологи не клинические, которые не имеют медицинского образования.
Мария: - Я вам хочу сказать, что эти парни занимаются вообще без какого-либо педагогического образования. Вот у меня сейчас из Италии мальчик пришел после Аба-терапии. Чисто сенсорная алалия. Спасаем просто ребенка. Так вот, когда мама попыталась узнать, кто с ним занимался, так с ним занималась девушка, которой вообще нет никакого образования. То есть даже образование там... Курсы какие-нибудь? Никакого образования у нее нет. То есть она там проходит сейчас какое-то обучение, но у нее даже нет просто среднеспециального образования.
Ирина: — Тоже неплохо. Ну или как у меня. Однажды обратилась мама. Там, собственно, уже не на коррекционную работу было обращение, потому что мальчику 9 лет, опять же, Англия. У ребенка стоял диагноз аутизм. Я так посмотрела на парня. А он сенсоматорик. Чистейший сенсоматорик. Довольно скандальный. Спорящий. Активно контактирующий с мамой. Всеми доступными на тот момент средствами. Эхолалящий. Говорить он немножечко научится. Плохенько произносит. Но, тем не менее, он повторяет то, что она ему говорит. Я говорю, слушайте, а у него ведь не аутизм. Она говорит, ну как же так, я ж вот с ним проходила Аба-терапию. Я потом прошла курсы, я теперь тоже занимаюсь Аба-терапией. Я говорю, давайте я вам расскажу. Вот рассказала про эти три критерия, как отличить одно от другого, в очень кратком изложении. Это значит, у меня из девяти человек, с которыми я занимаюсь, больше половины сенсорики. Скорее всего…
Мария: - Так понимаете, суть-то даже не в том, что, например, вот я знаю, что с этим делать, а вот она не знает. Суть в том, что вот этот ребёнок, который там в рекламной трансляции, ему дальше жить, учиться. И лишить ребёнка возможности детства нормального, нормальной жизни, возможности... Потому что ребёнка сенсорной алалией можно вывести в норму. Методика есть, ребёнка можно вывести в норму. Но если у этого ребёнка стоит РАС, и они с ними занимаются Аба-терапией, у него нормы не будет. Вы понимаете, что этот ребёнок мог бы без своей вот этой инвалидности пойти куда-то дальше, учиться. Мечтать о чем-то, но его ограничивают постановкой вот этого диагноза и вот этими занятиями. И даже если кто-то там поставил ему неверный диагноз, и на основании этого диагноза этого ребёнка привели в центр, который занимается Аба-терапией, который занимается детьми с аутизмом, то специалисты по аутизму могли бы сказать…
Ирина: — Вам поставили ошибочно диагноз, вы не туда попали.
Уважаемые родители детей, у которых есть сенсорная алвлия. Аба-терапия вашим детям противопоказана. Видели плоды – это жутко, это ужасно. Этим детям убивают мозги заранее. Потому что это зубрежка, это дрессировка. Это не думай, а просто механически повторяй то, что выучил. Мозги таких деток перестают работать совсем.
Мария: - А вот детям действительно с настоящим аутизмом... Очень помогает.
Ирина: — Я видела результаты, я в восторге была. Это такой шедевр, как из существа... Ну, я даже не знаю, это даже не на уровне животного, на уровне растения был практически ребенок. Спустя полтора года с ним можно было общаться.
Мария: - Аба-терапия – это очень хороший метод для детей с аутизмом. Еще красивая фраза. У вашего ребенка легенький аутизм. Не бывает легенького аутизма. Аутизм либо есть, либо нет. Это серьезный психиатрический диагноз, который вывели в свое время из шизофрении.
Ирина: — Из детской шизофрении. Потому что у них есть определенные отличия, безусловно. Там были умные люди, они ограничили, а сейчас глупые люди все объединяют.
Мария: - Почему мы сегодня, наверное, так много говорим про сенсорную алалию? Потому что это, опять же, не наше мнение. Не только наше мнение, да, что эти дети схожи. По внешним проявлениям.
Ирина: — По коммуникабельности.
Мария: - И по стереотипе, и проявлению произвольных действий. У сенсориков они проходят.
Ирина: — Они меняющиеся. У аутистов они постоянные. Ритуал на всю жизнь.
Мария: - Да, а у детей с сенсорной алалией, как только ты научишь ребенка играть с машинками, он не будет их выстраивать в ряд, он будет насыпать в них песок, он будет куда-то возить и так далее. Так вот, мы сегодня так много говорим про сенсорную алалию, потому что ее чаще всего 9 из 10 случаев путают с аутизмом
Ирина: — А это означает, что эти 9 из 10, попавшие не туда, будут не вылечены. Хотя у них был бы шанс. А вот потом мы как-нибудь расскажем все-таки, как исправить сенсорную алалию, и надеемся, что это поможет многому количеству детей.