Вся атрибутика смерти, существующая с архаических времен - это всего лишь символизация экзистенциального страха и попытки его нейтрализовать через образы. Человек страшится смерти естественным образом, поэтому в народной культуре возник такой механизм - изображать ее, чтобы сублимировать страх. Любой абориген из Африки или Австралии объяснит вам, что черепа на его бусах отпугивают или обманывают смерть или врагов. Например, племя Симбу из центрального нагорья Папуа исполняет танец скелетов для устрашения вражеских племен. Враги могут поверить, что скелетоны не люди и обладают сверхъестественной силой.
В мифологическом сознании смерть не противопоставляется жизни, а является ее частью, как элемент цикла смены времен года, где осень и зима - это замирание природы, а весна и лето - ее возрождение. Кельтский обычай, связанный с Хэллоуином, - праздник Samhain, Samhuinn - произносится как Сауин (в английском варианте sow-ween), переводится как "конец лета" (см. подробнее) олицетворял начало темной (холодной) половины года, то есть периода смерти. Во время празднования Сауина друиды поджигали большое колесо как символ солнца (коловрат), часть от огня которого разбирали по домам с помощью факелов (со временем тыква стала служить светильником).
Одновременно в этот же период Сауина по представлениям древних кельтов истончалась граница между миром живых и мертвых. Духи бродили по земле в поисках обратного пути в преисподнюю, отсюда возникли образы привидений, вампиров и прочих зомби. Чтобы почтить память усопших, умилостивить голодных духов и защитить живых, на порогах домов и на опушках леса оставляли еду, а овощи и животных приносили в качестве ритуальных жертвоприношений для сожжения. Традиция носить костюмы на Хэллоуин зародилась благодаря тем первобытным кельтам, облачавшимся в шкуры животных, чтобы обмануть духов, пытавшихся причинить им вред.
В римской мифологии существовало представление о Мундусе Цереры (богини плодородия и одновременно стражи подземного мира), который представлял собой реальную яму, расположенную на Римском Форуме рядом с Комицием (местом народных собраний). Эта яма закрывалась каменной крышкой и открывалась трижды в год: 24 августа, 5 октября и 8 ноября, в эти дни приносились жертвоприношения богам плодородия и подземного мира. Как раз во время открытого Мундуса души мертвых получали возможность путешествовать в мир живых. Среди них были добрые и злые духи, которые могли причинить вред, в том числе пить кровь, например, лемуры.
Греки, любившие жизнь и телесные наслаждения, относились к смерти крайне негативно, считая Аид местом мрачным и печальным, где души бродят, словно безмолвные тени. Большинству смертных была уготована одна участь - попасть в Аид, а на Елисейские поля (Элизиум) отправлялись лишь герои, либо избранники богов. Проход в мир Аида (где-то на краю мира, то есть в районе Гибралтара) был проницаем только для архетипического героя-полубога, одной из функций которого было перейти границу двух миров и вернуться обратно (Геракл, Орфей, Одиссей), что символизировало процесс инициации или взросления.
В славянской традиции символика смерти была связана с Моровой Бабой, которая в более позднем фольклоре трансформировалась в Бабу Ягу с костяной ногой. Подобно римской Церере она была одновременно богиней плодородия и стражем подземного мира, и подобно Артемиде - защитницей леса и животных. Владимир Пропп сравнивал избушку на курьих ножках с гробом, где Яга не помещалась: "нос в потолок в рос". Кроме того, она была слепой, могла только чуять человечий дух, потому что сама была мертвецом, отчего и наводила ужас на всех, кто ее встречал. Кощей Бессмертный так и подавно - живой скелет, обитель которого находится в тридевятом царстве, то есть в мире мертвых. Как и у других народов мир славян имел троичную структуру, но ближе к скандинавской модели - каждая часть еще делилась на три, что давало в сумме девять. Смерть же Кощея в виде иголки в яйце - символ космогонический, поскольку он бог, иначе его бы не прозвали бессмертным, а жизнь и весь космос рождается из яйца (читайте про Курочку Рябу). Яйцо то находится в сундуке на дубе - это отсылка к острову Буян (предположительно Рюген в Балтийском море) - там же и кот ученый на златой цепи ходит. На этом острове, по представлениям славян, находился пуп земли, произрастало мировое древо (примерно как Иггдрасиль), находились источники живой и мертвой воды (подобно источникам под корнями скандинавского ясеня).
Если в архаической культуре смерть - это и есть безусловное зло, то в христианской культуре отношение к смерти трактуется в контексте презрения плоти и всего материального, и возможности ее преодоления в мире духовном, так как истинная жизнь - это жизнь души. Христианство меняет концепцию зла, которым становится порок и безнравственность, поэтому тело и его животная природа объявляется врагом человека - и все это олицетворяет дьявол-зверь, он же падший ангел. В современном жанре фэнтези происходит смешение разных культурных слоев понимания зла: так во вселенной Толкина Саурон был преемником Моргота (Мелькора), созданного главным Богом Эру Илуватаром ещё до того, как была сотворена материальная вселенная. Моргот восстал против Эру, подобно Сатане, и захотел уничтожить весь сотворенный им мир, но был побежден эльфами - высшими существами и изгнан во Вневременную Пустоту. Однако на его место пришел Саурон и вознамерился править Средиземьем, поработив все народы. В Сауроне уже больше человеческих черт, символизирующих пороки, особенно тщеславие и жажду власти, сосредоточенные в его кольце всевластия. Назгулы - жуткие привидения королей, порабощенных Сауроном, наводили смертельный ужас.
В христианской живописи часто встречается символика смерти: так, череп и книга были всегда атрибутом Марии Магдалены, как олицетворение фразы "Смертью смерть поправ". Смысл этого образа заключается в том, что учение Христа побеждает смерть, даруя жизнь вечную, а в общем значении - преходящий характер жизни, тщету мирского. В более узкой трактовке, библейский образ черепа - Адам и его кости под распятием Христа, жертвенная кровь которого буквально смывает первородный грех.
На юге Италии можно встретить церкви, где алтарь "украшен" черепами и скелетами, фасады также изобилуют атрибутикой смерти, в том числе в окнах выставляются мумии реальных людей. Например, в Апулийском городе Монополи на самом каблуке итальянского полуострова можно пройти мимо такой церкви, шокирующей туристов изображениями скелетов в одеждах королей и ремесленников и мумиями детей и взрослых, живших некогда в этом городе, выставленных на всеобщее обозрение в приоткрытом окне. Эти образы символизируют равенство всех сословий перед лицом смерти.
В средневековье поступали очень мудро - синтезировали языческие традиции с христианскими праздниками. Поскольку не главная ли задача христианского учения - дать утешение и надежду на спасение в мире духа? Церковь, осознав, что ребрендинг эффективнее полного искоренения, придала новые смыслы старым языческим практикам. Самуин стал Днем всех святых, во время которого стали чествовать мучеников и святых, которые на рассвете изгоняют всю нечисть. Так в английской балладе о короле эльфов (из кельтской традиции), который заманивал рыцарей в своей царство, где они впадали в забвение, его можно было победить с помощью трилистника (символа христианской троицы), молитвы и звона колоколов. Так и легенды про короля Артура (кельтского вождя бриттов) постепенно трансформировались в истории о поиске священного Грааля и кодексе чести христианского рыцарства - читайте подробнее здесь.
На Руси также произошел сплав христианских и языческих праздников. Например, традиция колядок на Рождество Христово происходит от названия славянского божества Коляды Сворожича - на его день рождения ходили по домам и просили еду. Древние славяне верили в различного рода нечисть, населявшую буквально все: берегини, русалки, болотники, баенники, овинники, амбарники, полудницы, водяные, вурдалаки, запечники, колодезники, кикиморы, лешие, нежить, анчутки банные и полевые и прочие. От этой нечисти в языческий период спасали заговоры, а в христианский - крест и молитвы. У Гоголя в "Вечерах на хуторе близ Диканьки" в нескольких историях описывается, как с помощью крестного знамения, богослужений или святой воды изгоняются злые духи.
Связь со своей традицией, особенно с ее древними архаическими слоями, необходима для здорового самосознания нации, ведь это связь с коллективными бессознательным предков, способствующая формированию культурного кода. В советские времена связь с языческими традициями поддерживалась идеологически как антитеза христианской эпохе дореволюционной России, поэтому приветствовались экранизации сказок, возрождение фольклора, народных традиций, скоморохов, и даже некоторых обрядов. Современная культура подвергается активному воздействию глобализации, во главе которой стоит англо-саксонская цивилизация, поэтому праздник Хэллоуин стал достоянием мировой потребительской культуры, в том числе благодаря своей яркой атрибутике. Кроме того, сама форма карнавала - прекрасный элемент функционирования культуры - об этом подробнее здесь. Но главное - как это использовать и в каких целях. Самый мудрый ход - обратить это себе на пользу, возрождая наши национальные традиции.
Читайте книгу Строева О.В. "Искусство и философия. Удивительные параллели, необычные интерпретации" - скачать здесь https://www.litres.ru/book/olesya-stroeva/iskusstvo-i-filosofiya-udivitelnye-paralleli-neobychnye-int-70515652/
Читайте по теме на канале:
Что означают мотивы пожирания и расчленения в мифологии: символизм или каннибализм?
Асексуальный символ политики в постсоветском образе Юдифи с головой Гитлера
Современные интерпретации мифа о Минотавре: сексуальность, одиночество или опасность?
Реальное и Реальность Курочки Рябы с точки зрения психоанализа и экзистенциализма