Увидеть редкий в Самаре образец архитектуры далеких 1840-х годов можно по адресу ул. Венцека, 18.
Основательный и массивный «каменный, крытый железом дом в 2 1/2 этажа», то есть с подвалом, за счет круто сбегающего к Волге рельефа переходящим в полноценный этаж, имеет простую статичную композицию. Фасад ритмично прорезан рядами одинаковых во всех этажах по ширине прямоугольных окон Над цокольными оконными проемами читается первоначальный декор в виде выделенного тягами пояса мелких прямоугольных ниш, отделяет цокольную часть неширокий подоконный карниз первого этажа.
Наиболее эффектно оформлены небольшие окна первого этажа – напоминающими порталы перспективными профилированными наличниками, глубина которых подчеркивает толщину и «надежность» стен. Высокие окна второго этажа обрамляют наличники аналогичного, но «облегченного» профиля, единственным чисто декоративным элементом служит имитация архивольтов над тремя окнами в центральной части фасада. Разделяет этажи профилированный карниз в уровне перекрытия, дополняет горизонтальное членение поясок под окнами второго этажа, венчает здание простой карниз над гладким фризом, весь сдержанный декор выделен белым цветом. Пристроенный справа объем парадного входа с высоким крыльцом и металлическим козырьком-навесом, видимо, появился позже.
Первым известным по оценочным ведомостям хозяином был уроженец Оренбурга Андриан Меркурьевич Горбунов. Занимался куплей-продажей скота и держал на территории будущей Засамарской слободы салотопенный завод, арендованный у предпринимателя Акима Федоровича Светова, возглавлявшего самарскую общину «духовных христиан» - молокан. Власти, как известно, всячески пытались склонить молокан к отказу от «ереси», на что Аким Светов, отказавшись от православия, выразил готовность перейти в кальвинизм!
Светова оставили в покое, но изобретательность обошлась ему дорого – вскоре город забрал у дерзкого «еретика» принадлежавшее тому здание на Алексеевской площади для размещения окружного суда, а следом – здание казначейства на нынешней Молодогвардейской, 35 – якобы за непонятно откуда взявшиеся долги по налогам! Впрочем, своим дочерям Варваре и Марии твердый в вере молоканин дал согласие на переход в православие – старшей Варваре, чтобы та смогла «от живого мужа» выйти замуж за купца Константина Курлина, младшей Марии – для брака с казанским дворянином Николаем Арнольдовым.
Н.И. Арнольдов – сын священника, участвовавшего в Крымской войне, после окончания юридического факультета казанского Императорского университета со степенью кандидата права, в июне 1879-го получил назначение товарищем (заместителем) прокурора в Самарский окружной суд. К этому времени он успел жениться на Марии Световой, в семье росли дочери Мария, Елена и сын Иван. Младший сын Владимир родился в 1883-м году уже в Самаре. Друзьями и коллегами Николая Ивановича Арнольдова были такие известные в городе юристы, как Петр Подбельский, Леонид Ященко, Егор Тимрот, Андрей Хардин. Совершенно очевидно, что товарищ прокурора был знаком и с молодым помощником присяжного поверенного Хардина Владимиром Ульяновым. Кстати, здание окружного суда, где проходила служебная деятельность Арнольдова, было «экспроприировано» городскими властями у его тестя Акима Светова.
В начале 1880-х Николай и Мария Арнольдовы купили у наследников А.М. Горбунова дом на Заводской. После кончины 17 декабря 1892-го года в возрасте 49 лет Н.И. Арнольдова владелицей усадьбы стала его вдова, «надворная советница» Мария Акимовна Арнольдова, сразу после похорон мужа, кстати, вернувшаяся в молоканство – или, как писали «Самарские епархиальные ведомости», «была совращена в секту духовных христиан».
Хозяйка сдавала первый этаж под бакалейную лавку, второй под квартиры. Летом 1893-го гостем дома стал впоследствии прославленный пианист, композитор-реформатор и создатель идеи цветомузыки, а тогда - студент Московской консерватории Александр Скрябин, приплывший на пароходе из Нижнего Новгорода на кумысолечение. Из переписки юного музыканта со своей тогдашней возлюбленной пианисткой Натальей Сикериной известно, что проживал он на принадлежащей Константину Курлину (мужу сестры Марии Акимовны Варвары) загородной даче , которую М.А. Арнольдова так же сдавала в аренду.
Делясь впечатлениями, сообщал, что лечение кумысом можно считать "наивным пьянством, которое киргизы выдумали для того,чтобы обойти закон, запрещающий им употребление спиртных напитков. Да и правда, уже вторая бутылка имеет некоторое действие, а после третьей так просто невозможно не прикорнуть и не задремать. Зато и спят здесь по 12 часов в сутки, а остальное время едят и пьют; и так неизменно каждый день"...
Мария Акимовна Светова-Арнольдова умерла в декабре 1896 года. Старший сын Иван, вскоре вышедший из возраста назначенной дворянской опеки, по окончании Самарского Реального училища служил в армии, участвовал в обороне Порт-Артура и был награжден Георгиевским крестом. Затем, послужил какое-то время в канцелярии тюремного отделения Губернского правления, открыл техническо-строительную контору на Дворянской в доме «первого самарского водопроводчика» купца Михаила Назарова(сейчас Куйбышева 57-59). Дочь Мария сразу после окончания гимназии вышла замуж за А. Сабинского.
Младший сын Владимир, обучавшийся в Оренбургском Неплюевском кадетском корпусе, заподозрил назначенного опекуна в нечестности и 21 апреля 1900-го года подал прошение о назначении другого попечителя - «родной тётки и купеческой жены Варвары Акимовны Курлиной». С 1901-го по 1911-й годы владельцами усадьбы на Заводской в окладных книгах значились потомственная почетная гражданка В. А. Курлина и ее племянник В.Н. Арнольдов. Недвижимость по-прежнему использовалась как доходная – объявления в газетах предлагали арендаторам «дом каменный трехэтажный крытый железом, на площади в 45 кв. саженей. На дворе деревянная изба в 3 кв. сажени и деревянные службы – конюшня и каретник. Есть квартира дворника»
В 1911-м тетушка с племянником усадьбу продали. Владимир в это время учился в Петербургской Императорской Николаевской военной академии, по окончании которой по 1-му разряду был причислен к Генштабу. Участвовал в Первой Мировой, дослужился до множества наград и звания подполковника, в сентябре 1917-го стал начальником контрразведывательного отделения штаба армий юго-западного фронта. После Октябрьского переворота продолжил службу, но вскоре был уволен из упраздняемой большевиками «старой» русской армии. В начале 1919-го перешел в вооруженные силы Юга России, после их ликвидации эвакуировался с женой и 11-летней дочерью в Константинополь, где жил до 1923-го года. Дальнейшая судьба героя Первой Мировой войны неизвестна.
Последним дореволюционным владельцем дома на Венцека,18 стал Михаил Дементьевич Маштаков – владелец кирпичного завода в Иващенково (нынешнем Чапаевске), алебастрового производства в Винновке и чудесного резного домика, признанного символом деревянного зодчества Самары. Кружевной «терем» на Самарской, 207 М.Д. Маштаков в 1911-м продал купцу Н. Маркову, сам же с женой Ольгой Ивановной и детьми Марией, Сергеем и Виктором поселился в бывшей усадьбе Арнольдовых.
По итогам послереволюционной национализации и «уплотнения» бывшим собственникам выделили для проживания небольшую жилплощадь в коммунальной квартире №7. Михаил Дементьевич продолжал работать на теперь уже государственном алебастровом заводе заведующим, пока в конце 1919-го его оттуда не «вычистили» в качестве «присосавшегося элемента». Дальнейшая судьба его семьи так же неизвестна, а дом на Венцека,18 до сих пор продолжает стоять крепко и служить жильем.
Использованные в статье фото взяты из открытых источников в интернете