… После Нового года Смирнов явился трезвый и даже не очень помятый.
- Опять ангел залетел? - съязвила Инна Николаевна.
-У меня единственный ангел – вы! – не принимая ироничного тона, ответил он. – А вам, я знаю, нужна духовная пища. Поэтому пришел записать в ваш блокнот стих, рожденный в новогоднюю ночь. Хотите?
Часть 1. Часть 2. Часть 3. Часть 4.
«Почему писать здесь? Черновики закончились?» - хотела пошутить Инна Николаевна, но решила, что шутка злая и промолчала. К тому же пусть у неё останется автограф Смирнова, будет от старика память.
Обычно он декламировал свои и чужие строчки громко, с выражением, входя в роль и собирая зрителей. Сейчас же, молча и сосредоточенно исписав страницу, и, не дожидаясь оценки, убежал, как будто стеснялся своего творения. Написал он много, но Инна Николаевна смогла разобрать только первые шесть строк:
Мы тишину уже не замечаем.
Грохочут выстрелы, сверкают блицы.
Под Новый год на радостях стреляют,
Как будто все – и террористы, и убийцы.
Хочу понять – не понимаю,
Ну почему я не стреляю?
«И здесь он не как все. Зрит в корень того, чего никто не замечает- уникальный человек!», - с гордостью подумала Инна Николаевна.
… А ближе к весне пошли странные времена. Смирнов не только не заходил, но и упорно не отвечал на звонки. Ни телефонные, ни в дверь. Инна Николаевна даже пошла на поклон к его соседям, которые, понятно, ненавидели богему, а самого художника считали сумасшедшим, мечтая выжить его из своего «благопристойного» мещанского дома.
- Живут у него какие-то подозрительные типы, - обозначилась через цепочку чья-то острая лисья мордочка. – Пьют или еще что, нам неизвестно.
- Да он сам жив ли? – не отставала Инна Николаевна.
- А кто его знает. На той неделе вроде шел мимо окон в шинелишке своей...
Инна Николаевна позвонила участковому милиционеру, который намедни очень настойчиво предлагал свои услуги и даже раздавал визитные карточки на квартале – видимо, по команде начальства. Но страж порядка только потоптался у закрытых дверей, покашлял для солидности в кулак и удалился восвояси, как ни держала его за рукав Инна Николаевна. Похоже, такие клиенты ему были не интересны.
...В один из теплых мартовских дней она все-таки высмотрела, как колыхнулась грязная шторка в окне нехорошей квартиры.
- Олег Степанович! – закричала она на всю улицу, вспугнув не только прохожих, но и окрестных ворон, поддержавших ее дружным карканьем.
- Он болеет … - ответствовала с балкона какая-то подозрительная личность.
- Мне нужно с ним поговорить, откройте, это важно! - настаивала Инна Николаевна.
Личность молча уползла за занавеску. Потом появилась вновь:
- Он сейчас спустится...
...Ожидая старика, Инна Николаевна чувствовала, как закипает в ней злость и уходит страх. Неужели в самом деле сильнее бандитов она боится подвоха?
Жан-премьер - большой любитель разыгрывать спектакли, в том числе детективные, и не исключено, что все эти темные постояльцы - актеры для его постановки… Не зря он выступал против стационарных театров.
Внутренний монолог прервал спустившийся со ступенек, как со сцены, старик.
- Послушайте меня, - Олег Степанович был бледен, худ и космат, говорил быстро, тихо и невнятно. – Я связался со страшными людьми. Беженцы. Наркоманы. Ведут себя странно, спят в одной постели, курят траву. Свезли ко мне какие-то узлы и лишают меня возможности подходить к телефону...
Инна Николаевна даже зарумянилась от испуга и волнения, но вдруг заметила испытующе-хитрый взгляд из-под кустистых бровей. «Да он все-таки играет, что ли... – растерялась она, - ну, что за манера! Ни слова в простоте! А я опять верю ему, как дура!» Но браниться на всякий случай не стала, чтобы потом не раскаиваться. Сказала только, что сообщит о постояльцах в милицию.
- Да-да, в милицию. Непременно в милицию! – с какой-то фальшивой и поспешной готовностью подтвердил Смирнов. – А теперь о главном: вы роскошно выглядите, Франческа Гааль!
И он легко, очень ласково провел рукой у нее над головой, не коснувшись волос. Как будто прочерчивал нимб…
Прошла еще неделя, и раздался звонок:
- Если не желаете моей смерти, принесите любого спиртного!
Инну Николаевну неприятно кольнуло ощущение дежавю, но она опять бросила дела и рванула в ненавистный уже старинный особняк. Свита Воланда испарилась, оставив после себя свежие кучи мусора, посреди которых привычно восседал старик. Он обвел гостью мутным взором, трясущимися руками схватил маленькую бутылку коньяка, опустошил ее и облегченно выдохнул:
- Вы мне принесете еще, а? И, поймав гневный взгляд, умоляюще сложил руки: - Берите картины, берите, сколько унесете!
- Да не нужны мне ваши картины! - уже благим матом заорала испуганная гостья. Ей показалось, что Смирнов вот-вот испустит дух. – Мне нужны вы! Вы! Дайте мне адрес и телефон ваших родственников, есть же какие-то сватья - братья в этом городе! Дайте!
А здесь история о женщине, которая любила, но не вышла замуж. А может быть еще есть шанс встретить любящего мужчину?
Интересно? Читайте!
Старик упрямо покачал головой. Потом протянул очередной мятый листок:
- Ну, хоть это сохраните, вдруг после смерти знаменитым стану. В его голосе прозвучала такая горечь, что Инна Николаевна присела на краешек дивана и стиснула его руку.
- Конечно, станете. И даже при жизни.
Но тут пришла очередь возразить Смирнову.
– Знаете, как Ван Гог говорил о творчестве? Это все равно, что пробиваться сквозь железную стену, отделяющую то, что ты чувствуешь, от того, что способен передать. Я так и не передал миру того, что я чувствовал. Впрочем, - он слабо усмехнулся. – Ван Гог тоже в этом был уверен.
Продолжение следует...
Понравилось? У вас есть возможность поддержать автора! Подписывайтесь, ставьте лайки и комментируйте. Делитесь своими историями!