Их было трое. Как будто всегда. Всю жизнь, их было именно трое. Лерик, Иркин и философ Самсонов. Сие приятное и крепкое знакомство произошло после окончания института на общей тусовке. С тех пор прошло всего пять лет. Но каких! Столько событий и приключенческих историй не вместит и вся жизнь человеческая.
— Иркин, выезжай в нашу кофейню. Лерик наконец объявилась, и её душа требует опорожнения. На наше счастье она признается, куда пропала на целую зиму и весну — позвонил как-то Самсонов.
Лерик в их троице всегда была практичной и целеустремлённой девушкой. Отучившись на искусствоведа, мечтала построить хорошую карьеру, и ей бы это непременно удалось, если бы не одно обстоятельство, случившееся в её жизни.
Ира и Самсонов успели понять только, что она влюбилась. Потом Лерик благополучно исчезла с горизонта, оставив лучших друзей недоумевать. Но недолго. Ибо у Иры наметилось пару важных заказов по её роду деятельности. Так как она отучилась с большим нежеланием, но природным упорством на реставратора. Самсонов тоже завертелся в своей каше. Открыл личный кабинет в здании какого-то центра, повесил табличку "Психолог" и начал каждодневные приёмы людей с их проблемами и заботами.
И вдруг звонок от Лерика!
— Буду через ... — Ира бросила взгляд на будильник. Да-да. Сегодня она решила отлежаться дома, закутавшись в шерстяной плед, и посмотреть очередную серию снов про ... Про своего будущего принца, коего ждала уже незнамо сколько — через сорок минут буду.
Ира брякнула трубку на рычаг и попыталась собрать своё бренное тело в кучу. Ей всего тридцать лет, а? Ну разве можно быть такой дряхлой развалиной? Ни живости в движениях, ни бодрости духа! На какие-нибудь танцы что ли записаться? При этом телосложение Иры было худым.
Лерик ждала уже в кофейне. Лицо взволнованно, руки дрожат.
— Как зовут сие сокровище, что украло тебя у нас? — высокопарно поинтересовался Самсонов. Он быстренько пробежался по меню, выбор, увы, не велик. Заказал круассан, капучино и вопросительно воззрел на обеих прекрасных пери, которых боготворил, как своих родных сестёр.
— Я не буду ничего, — вымученно выдавила Лера.
— А я буду, — Ира вцепилась в меню и жадно изучала витиеватые строчки. Она всегда была голодной и ела много. Только не прибавлялось от этого ни там, ни тут.
«Не в коня корм», — вечно повторяла её мамусик, тяжко вздыхая и сокрушённо осматривая дочь с головы до ног. Ни мужа, ни детей в ближайшем будущем. Одна работа и съёмная квартира на оживлённом проспекте.
Лерик пожаловалась, что полностью себя перекроила под характер своего льва, коего звали Платон Лексеич Трубецкой. Парню под сорок лет, сухомослый и дотошный до любой мелочи. С аристократичными чертами лица, тонкими длинными пальцами и чётко поставленной дикцией.
— Я влюбилась так, что потеряла голову. Я искусствовед, понимаете? Для меня мужская красота, тем более классика — это настоящее искусство.
— Ну, судя по такой фамилии, твоя муза из потомственных дворян, — смакуя капучино и откусывая большой кусок круассана, огласил Самсонов.
— Не скажи. Не все Трубецкие именно потомки, — возразила Ира — полно самозванцев, присвоивших себе звучную фамилию.
— Мой именно из таких! — покраснела Лерик.
— Из самозванцев? — уточнил Самсонов, чем вызвал сдавленный смешок Иры. Она тут же закашлялась от попавшей не в то горло крошки «Наполеона». Самсонов пару раз смачно стукнул ей по спине.
— Нет! Я имела в виду из настоящих Трубецких. Семья обнищала ещё в начале Великой Отечественной и потом уже просто выживала. Платоша так много рассказывал о своей прабабушке, утончённой и изящной Агнессе Трубецкой. Где-то даже картина сохранилась с её изображением. Только краски все выцвели. А находится она в старинном особняке Трубецких. Там что только не было. И госпиталь, и школа-интернат, и впоследствии музей. Сейчас особняк закрыт и тоже требует реставрации. Платоша обмолвился, что так мечтал бы вернуть себе родовое поместье, да только у него нет ни связей, ни средств. И он в такой депрессии от того, что на этот особняк положил глаз крупный меценат Илья Жуликов.
— Ну и фамилия, — пробурчала Ира, вытирая выступившие на глазах слёзы. Тушь теперь потекла с её белесых ресниц, а зеркальца, как назло с собой не имеется. Ира не могла выйти из дома не накрашенной. Доставшаяся ей по наследству от деда белобрысая внешность вводила её в состояние стресса. Приходилось постоянно рисовать себе брови и красить густо ресницы. Зато её шикарным и белокурым волосам завидовал весь курс девчонок в институте.
— Жуликов, кстати, стесняется своей неблагозвучности и ищет жену с потомственной фамилией. Ир? У тебя, кажется, именно такая.
— Ага, щас. Так я и подарила её какому-то Жуликову — Ира решительно отодвинула от себя недоеденный «Наполеон». После такого изнуряющего кашля кусок в рот уже не лезет. Она вопросительно посмотрела на подругу — так в чём суть того, что ты нас с Самсоновым вызвала?
Губки бантиком затряслись у миловидной Лерочки. Вот-вот и заплачет.
— Я ... я не хотела жаловаться вам, но вчера вечером произошёл просто вопиющий случай. Платон где-то напился и на что-то, хотя не работает уже полгода, и просто ни с того ни с сего ударил меня. Я бы не стала вас беспокоить, но ... Но я боюсь, как бы он совсем не запил и бить меня, не вошло у него в привычку.
— Куда? — напряжённо спросил Самсонов — куда это хлыщ из потомков Трубецких тебя ударить посмел?
Он терпеть не мог слабаков, которые бьют женщин.
Лерик наконец сняла свои чёрные очки от солнца.
— Красиво алеет — задумчиво произнесла Ира, очень внимательно разглядывая синяк под глазом у подруги — Самсонов, что будем делать?
— Вези нас к своему дворянину недоделанному, — Самсонов шумно отодвинул свой стул — сейчас я ему популярно всё объясню.
Поехали на маленькой и шустрой машинке Иры, которая на дороге чувствовала себя как рыба в воде. Умело подрезала и лихачила так, что поседеть можно было мгновенно. Но за семь лет водительского стажа, на удивление, ни одного штрафа и предупреждения.
Лера даже не успела толком на звонок своей квартиры нажать, как дверь распахнулась, и понурый Платоша впустил гостей внутрь.
— Я не виноват. Это всё просроченный алкоголь! — с ходу начал он.
— А разве алкоголь бывает просроченным? — удивилась Иры, выглядывая из-под крепкого плеча Самсонова.
— Наш граф Трубецкой имел в виду «палёный» — громогласно пояснил Самсонов и вложил в силу своего удара всю мощь.
Серо-белая футболка Платоши окрасилась красными пятнами, а аристократичный нос мгновенно распух.
— Дорогой! — бросилась к нему побелевшая от испуга Лера — милый, любимый ... Прости! Пойдём, я тебе всё обработаю.
Она увела Платошу в ванну, который еле перебирал своими вялыми тонкими ножками в растянутых и совсем не аристократичных трико.
— Тьфу! — сплюнул Самсонов и, схватив Иру за руку, развернулся к двери — терпеть не могу таких вот сюсюканий с интеллигентными на вид альфонсами.
— Ты же психолог! Попробуй рассмотреть с другого ракурса! — Ира еле поспевала за другом, который, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, спускался вниз.
— Ребята! Постойте! Это ещё не всё! — крикнула им в спину Лера.
— Что ещё? — взревел разъярённый Самсонов, всем корпусом оборачиваясь назад.
— Вчера на меня вышел меценат Жуликов, и он настоятельно просил меня и Иру помочь ему в восстановлении первозданного образа старого особняка Трубецких.
— Это не по моей теме, — поднял руки Самсонов и кивнув Ире, произнёс — дерзай, красотка. Глядишь, судьбу там свою встретишь.
И не успела Ира ответить что-нибудь язвительное в своём духе, как Самсонов скрылся в недрах нижних этажей.
— Давай выкладывай, что конкретно нужно этому Жуликову, — Ира вернулась в квартиру подруги и, проигнорив её Платошу, скрылась с ней в кухне за закрытыми дверьми.
Ире изначально нужно было оставаться под толстым шерстяным пледом и смотреть свои сказочно-ванильные сны, или, если уж на то пошло, не соглашаться бить аристократичный нос Платоши Трубецкого, потому что череда странных и загадочных событий, последовавшая после этого, в корне поменяла судьбы трёх друзей.
Продолжение следует
Автор: Ирина Шестакова