После всего произошедшего в минувшие три дня трудно вернуться к обычной жизни, рассуждать о таких малозначимых вещах, как слова. Но рано или поздно все возвратится на круги своя, и с чего-то надо начинать. Чтобы сделать это как-то не очень резко, предлагаю поговорить о происхождении слова горе. Вернее, даже не о происхождении, а о неосознаваемых сегодня значениях, которые можно углядеть в его корне.
Этимологи полагают, что это существительное связано с глаголом гореть: горе – «то, что горит, жжет человека изнутри» (ср. жгучая боль). Похожим образом сложились слово печаль (то, что печет) и слово жалость (то, что жалит).
Но возникают и другие ассоциации. Например, сегодня прилагательное горький никто не связывает с существительным горе: горький – это о вкусовых качествах, а горе – о внешних обстоятельствах и о их переживании. Тем не менее, словообразовательно горький – от горе. Почему так? В словаре Г.А. Крылова читаем: Можно сказать, что это слово – дважды прилагательное, или прилагательное в квадрате, потому что оно образовано от прилагательного горий (с тем же значением) с помощью суффикса –к-, использующегося для образования прилагательных. Горий или горький связано с глаголом гореть, а первоначальное значение этих слов – «горячий», «обжигающий».
Однако теперь это трудно представить. Зато само собой разумеющимся кажется, что горькой становится пригоревшая, горелая еда (не горячая!). Первым горем для наших предков, вероятно были пожары, когда сгорало жилье и всё имущество, а иногда и люди заживо. Известно, что пожары в деревянной Руси были явлением очень частым. Этому способствовало то, что до XVIII века избы преимущественно топились по-черному, а если и были вытяжные трубы, то они были деревянными. Кроме того, открытый огонь использовался для освещения помещений. Нередко «красного петуха» какому-нибудь бедолаге подпускали недоброжелатели, а огненная стихия охватывала и уничтожала всю улицу или все селение. Это и представляется «первым» горем, а не «внутреннее чувство жжения».
А дальше уже пошло развитие иносказательного смысла: человек в горе огорчается, горюет, пригорюнивается. Это внешнее горе как бы переходит внутрь, выжигает душу. Горючие слезы – это горячие (жгучие) слезы, но ассоциативно они связаны с горем (горькие слезы). Кроме того, жар может быть и физическим: повышением температуры тела. Больной весь горит; у него горячка. Интересно, что в древнерусских текстах горестный – это и «горестный», и «горький»; горесть – это и «горе», и «горечь». Может быть, горе – это не «то, что горит», а «то, что горчит, горечь»? Может, именно поэтому горе горькое? (также как дальняя даль, сослужить службу, всякая всячина, есть поедом, видать виды, сиднем сидеть, набить битком и др.)
«Горение» относительно к внутреннему состоянию человека не всегда имеет негативные коннотации. Горячий человек – вспыльчивый, быстро реагирующий. Горячий сердцем – страстный, порывистый, неравнодушный. Человек горит своим делом – страстно увлекается, посвящает всего себя, и т.д. Образное осмысление горения имеет разные модусы, в то время как горечь никогда не осмысливается позитивно. С давних пор она противопоставляется сладости, как вкусовой, так и образной (ср. сладкая жизнь, услада, сладкая по отношению к возлюбленной и пр.).
Большинство авторов этимологических словарей единодушно соединяют горе и гореть. Например, в словаре под редакцией Шапошникова читаем: родственно и соотносительно глаголом *горěти. Родство значений «горе, печаль, горесть» и «гореть, жечь, печь» вполне очевидно. Но очевидно не для всех. Так, в П.Я. Черных связывал в первую очередь общеславянское *gorje не с глаголом *gorěti, а с прилагательным в сравнительной степени *gorjе. По его мнению, впервые горе могло появиться как субстантивированное прилагательное. Вот и я сомневаюсь, связать ли горе напрямую с гореть, или с прилагательным *горий (горький)? Что вы думаете?
Этимологи считают, что горчица первоначально – «жгучая трава», но ведь можно предположить, что она «горькая; та, что горчит», а не «жжет». Мне все-таки кажется второй вариант предпочтительнее.