В прошлой статье мы разбирались, что не так с M1 Abrams и почему он в частности и танки западной школы вообще оказались малопригодны к современной войне. Однако, в мире существует и другая школа танкостроения – советская, она же российская, и сегодня мы поговорим о том, почему ее подход оказался актуальным, и почему наши танки на современном поле боя – лучшие. Секту свидетелей святых дронов просьба не беспокоить. Для вас на канале есть отдельная статья, под ней и пишите и не забудьте предварительно с ней ознакомиться. А мы начинаем.
Что отличает танки отечественной школы от западных? Уверен, что мои подписчики прекрасно это знают, но не лишним будет артикулировать этот момент. Если западные машины создавались по концепции «противотанкового танка», то отечественные стали продолжением концепции универсального танка, способного решать на поле боя наиболее широкий спектр задач. Все они – переосмысление идей, заложенных в Т-64, однако реализованных либо совсем иначе (Т-72/90), либо частично (Т-80). В 1990-2000-х на машины отечественной танковой школы вылили тонны отборной грязи: они и тесные, и некомфортные, и плохо защищенные, и вообще «башнеметы». Поэтому мы разберемся, что в этом правда, а что – самый обычный черный пиар.
ГАБАРИТЫ
Начнем с базы, основы, в смысле, габаритов. Создание машин плотной компоновки в нашей стране было, во многом, вынужденным. Отсутствие мощных компактных двигателей вынуждало ставить то, что есть или создавать принципиально новые конструкции, как печально известный «чумадан» 5ТДФ или газотурбинный двигатель ГТД-1000. Необходимость обеспечения танкам приемлемой подвижности при сохранении требуемого уровня защиты заставляла конструкторов экономить массу в том числе за счет уменьшения массогабаритных параметров.
Отечественные машины заметно меньше западных визави, и на современном поле боя это однозначный плюс: чем меньше цель, тем меньше вероятность в нее попасть. Часто можно услышать, что в век высокоточного оружия и дронов это уже не аргумент – все же стало таким управляемым и таким высокоточным. Правда, есть нюанс: у любого боеприпаса есть определенная вероятность отклонения, и чем крупнее цель, тем меньше влияние этого фактора на возможность попадания. Операторы ПТРК часто видят цель лишь как небольшую точку в окуляре/на мониторе, и ракета/снаряд прилетают в некую область, включающую в себя и эту точку. Поэтому в отечественные танки при прочих равных попасть сложнее, и это касается даже дронов – управление ими на конечном отрезке траектории на практике вовсе не такое простое, как может показаться, и на каждое удачное попадание приходится несколько промахов, которые секте свидетелей святых дронов, естественно, не показывают.
Относительно небольшие габариты отечественных танков упрощают и другой важный аспект современной войны – маскировку. Тот же Т-72 или Т-80 гораздо проще спрятать на местности, укрыть в строениях или руинах, накрыть масксетями или построить специальные навесы. Чем больше машина, тем больше нужно маскировочных материалов, тем больше нужно копать и строить, тем больше нужно времени на все эти мероприятия. Соответственно, и у противника времени на обнаружение и поражение цели становится больше.
Обсуждения различных вооружений в сети часто сводятся к сравнению табличных параметров в лоб, но мы не такие, поэтому вспомним и про инженерную подготовку местности. Даром что ли автор в Инженерных войсках служил? А ведь массогабаритные параметры техники напрямую влияют на ее применение. Толку от крутейшей СУО, если ее носитель просто не сможет добраться до поля боя из-за слабых мостов? Для российских танков, чья масса не достигает 50 тонн (самый тяжелый российский крупносерийный танк – Т-90М «Прорыв» - весит около 48 тонн) проблема прочности мостов стоит не настолько остро, как для их западных визави, «раскормленных» до 65-70 тонн.
То же самое касается и несущей способности грунтов, и поиска подходящих бродов, и много чего еще: на поле боя западным танкам действовать сложнее просто из-за их массы и габаритов. Соответственно, командованию необходимо учитывать эти параметры при планировании операций и даже маршей – проломленный мост или засаженный посередь прохода в минном поле танк может привести к срыву всех планов еще до начала собственно боя.
Не меньшая проблема – эвакуация подбитой и особенно застрявшей техники. Чем тяжелее машина, тем сложнее и прочнее нужно эвакуационное оборудование, тем сложнее и дороже БРЭМ для нее. И если отечественные ВС могут себе позволить довольствоваться БРЭМ-1 и БРЭМ-1М, способным в одиночку эвакуировать любой российский танк, и местами справляются даже БТС-4, то западные танки этим «эвакуаторам» уже не по зубам. Кстати, во многом это причина отсутствия Леопарда 2 среди трофеев: наши не хотели рисковать ради горелого немецкого ведра сразу двумя БРЭМ, а у противника просто не нашлось подходящих машин. Попытки использовать другой танк как тягач сами по себе порочны: кроме того, что танки не оснащены спецоборудованием, из-за нештатных нагрузок движки и КПП быстро выходят из строя, поэтому БРЭМ это всегда специализированные машины. Кстати, буксировка одного «Абрамса» штатно осуществляется двумя БРЭМ М88. Где-то уже такое было. Вторая Мировая, «Тигр»… не, показалось.
ЭРГОНОМИКА
Небольшие габариты – мало места внутри, и отечественные танки традиционно критикуют за малый внутренний объем. Мол де недостаток места осложняет модернизацию машин и снижает их живучесть, а теснота доставляет дискомфорт экипажу. Действительно, тут есть рациональное зерно, причем проблема ограниченного объема в бОльшей степени касается Т-80БВМ и других машин газотурбинного семейства, исключая (но с оговорками) лишь редкие Т-80У/УЕ-1. Механизм заряжания кабинного типа – тяжелое наследие Т-64 – занимает много места внутри машины, съедая в том числе пространство для комфортного расположения ног командира и наводчика. Из-за вертикально расположенных зарядов машины с МЗ имеют бОльшую уязвимую площадь, а визуальный контакт с мехводом отсутствует – он изолирован в своем отсеке. В случае его ранения перетащить мехвода в боевое отделение без частичной разборки МЗ невозможно, и часто этот недостаток становится критичным. В Т-72 и производных карусель автомата заряжания расположена на полу корпуса, менее уязвима, а также оставляет гораздо больше пространства экипажу. В частности, мехвод может выбраться из танка через башню в случае, если его выход блокирован стволом пушки или обвесом башни, что в машинах с МЗ без отдельных манипуляций невозможно.
Отдельный аспект – комфорт размещения экипажа в бронежилетах, которые танкистам еще более актуальны, чем пехоте, так как большинство поражений и людей, и оборудования приходится на вторичные осколки от пробития брони, а не собственно пробитие. И тут Т-80Б, БВ и БВМ откровенные аутсайдеры на фоне производных Т-72. Если люк наводчика на 80-х более менее просторный, то проем люка командира откровенно узкий, и танкисту в бронежилете нужно приноровиться, чтобы через него пролезать. В башне 80-ки в броне развернуться сложно, особенно внимательно нужно следить за локтями, которые можно травмировать при стрельбе из пушки при снятом ограждении казенной части. Тут западные танки выглядят гораздо лучше, так как к необходимости обеспечения танкистов бронежилетами американцы пришли еще во Вьетнаме и учитывали этот момент при создании того же «Абрамса». Однако, в общей тесноте есть и положительный момент: на различных неровностях танкистов меньше болтает по боевому отделению. В целом же, по мнению автора, особого дискомфорта на местах экипажа в отечественных танках нет. Да, тесно, но все органы управления находятся под рукой и довольно эргономичны.
ЗАЩИЩЕННОСТЬ И ЖИВУЧЕСТЬ
Небольшие габариты – большой плюс и для повышения защищенности путем установки всевозможных навесных устройств. Чем меньше площадь требуется защитить, тем проще, и тем меньше вес дополнительной защиты. Соответственно, тем меньше влияние прироста массы на другие характеристики машины. В процессе модернизации российским конструкторам удалось прикрыть бортовые проекции современных модификаций Т-72, Т-80 и Т-90 динамической защитой «Реликт» полностью, что дает эквивалент стойкости к кумулятивным боеприпасам порядка 400 мм стальной гомогенной брони. Также боевые машины защищают динамической защитой и с тыла, что ранее считалось неактуально. Западные танки с их огромными башнями защитить аналогичным образом без критического роста массы невозможно.
Советские танкостроители отказались от забашенных ниш еще в конце 1940-х, справедливо рассудив, что при повороте башни в пределах курсовых углов обстрела образуется труднозащитимая уязвимая зона (а сейчас БК в нише – лакомая цель любого дроновода). Таким образом повысили защищенность и башни, и танка в целом. Но за все надо платить, и малые габариты башни ограничили и возможность наращивания пассивной бронезащиты, и скорость ее поворота (из-за смещения центра тяжести вперед требуются более мощные и крупные устройства поворота, но недостаток места вынуждает использовать более компактные агрегаты) и размещения в ней и на ней различного оборудования. К примеру, на Т-72Б3М и Т-80БВМ невозможно смонтировать современную дистанционно управляемую установку зенитного пулемета – попросту не хватает для нее пространства.
Идея автоматизации заряжания при помощи АЗ/МЗ на полу корпуса танка под башней адептами западного танкостроения критикуется особенно яростно. Мол де наличие АЗ/МЗ превращает танк в пороховую бочку, а танкистов – в смертников. На практике же все сильно иначе. Чисто статистически пространство под башней – самое защищенное место танка. Представляю сейчас лица игроков в War Thunder, привыкших подрывать БК игровых танков стрельбой «в каточек», но реальность и игра ВНЕЗАПНО сильно различаются. Поразить первым же выстрелом боекомплект на самом деле очень сложно хотя бы потому, что боеприпасу нужно не просто попасть в уязвимую зону, но и придется преодолеть несколько слоев различных типов защиты и затем нанести хоть какой-либо урон. Особенно актуальным стало такое расположение боекомплекта после распространения FPV-дронов с кумулятивными боеприпасами. Атакующему сверху-сзади дрону мало пробить броню, кумулятивной струе нужно добраться до карусели или кабины и смочь воспламенить заряды. Видео, когда отечественные машины выходят из боя после неоднократного поражения различными кумулятивными боеприпасами, несложно найти в сети, хотя пиарят обратные ситуации.
ОГНЕВАЯ МОЩЬ
Готовность к выстрелу – важный критерий при оценке огневой мощи, и автоматизация заряжания – доказанный практикой плюс на современном поле боя. Хотя сторонники западного танкостроения утверждают, что опытный заряжающий может добиться бОльшей скорострельности, чем автоматика, принять за истину подобные заявления мы не можем. Поле боя – не полигон и не ровная дорожка, а еще там стреляют. Кроме необходимости балансировать в танке на неровностях, заряжающему нужно контролировать свой стресс и свою усталость, чтобы не ошибиться в выборе боеприпаса и закинуть его в казенник, а не мимо. И чем больше болтает танк, чем сильнее стресс и чем больше заряжающий устал, тем ниже скорость перезарядки и больше вероятность ошибки. Ранение или контузия заряжающего отвлекает других членов экипажа от выполнения своих обязанностей. А механизмам все равно – они не боятся, не ошибаются и их не волнует болтанка.
За плюсы нужно платить. Повышение противотанковых возможностей отечественных танков упирается в необходимость создания БОПС с бОльшим коэффициентом удлинения сердечника, но существующие АЗ и МЗ позволяют использовать боеприпасы не больше определенных габаритов. Справедливости ради, решение этой проблемы уже предлагалось, но используется ли оно, автору неизвестно. В качестве альтернативы западным БОПС большого удлинения российские машины используют танковые управляемые ракеты Инвар и Инвар-М. ТУР с кумулятивными БЧ имеют меньшее заброневое воздействие, чем БОПСы, но позволяют вести огонь на бОльшие дистанции, делая огонь «ломами» неэффективным из-за резкого увеличения рассеивания и падения бронепробития. А еще есть ТУР с термобарическими и ОФ БЧ, что сильно расширяет возможности наших танков по поражению самых различных небронированных целей. Про классические ОФСы мы и так говорим постоянно, поэтому не будем лишний раз топтаться на месте: на современном поле боя это самый главный боеприпас. Осколочно-фугасные гранаты будут в тренде еще очень долго, и никакие дроны их не заменят.
Из современных российских крупносерийных танков лишь СУО «Калина» танка Т-90М «Прорыв» можно назвать действительно соответствующей западным стандартам. Т-72Б3М и Т-80БВМ обладают сильно урезанными СУО – к примеру, на этих танках отсутствует командирская панорама. Отчасти это следствие тесных башен, отчасти необходимостью массового производства. Однако, возможностей таких СУО вполне хватает для успешного решения задач на современном поле боя, где основными целями танков являются не другие танки, а различные укрепления. В этих условиях западные СУО мало того, что очень дороги, но и откровенно избыточны. Их возможности просто невозможно реализовать в полной мере, зато изготавливать и ремонтировать долго и дорого.
ПОДВИЖНОСТЬ
Можно утверждать, что подвижность современных российских основных танков вполне соответствует требованиям современного поля боя. Пресловутый задний ход вне концепции "обратного отскока" и компьютерных игр оказался неактуален вне городских боев, но и там 12 км/ч Т-80 более чем достаточно. 4-5 км/ч у Т-72 и производных в таких условиях маловато, но и города - отнюдь не основное поле боя в текущих реалиях.
Что можно отнести к недостаткам отечественных танков - форсированные до предела дизельные двигатели В-92, чей ресурс заметно ниже менее мощных старых В-84 и В-46. Однако, двигателестроение - больной вопрос отечественной промышленности уже больше столетия, и не обладая достаточными компетенциями в этом сложном вопросе, рассуждать на эту тему нет смысла.
ТЕХНОЛОГИЧНОСТЬ И РЕМОНТОПРИГОДНОСТЬ
Простота и пригодность к массовому производству - визитная карточка отечественного танкостроения, поэтому сильно задерживаться на этом аспекте не будем. СССР клепал танки со страшной силой, одних Т-80 было сделано примерно столько же, сколько всех "Абрамсов" - около 10 000 шт. Т-72 было сделано порядка 30 000 (с учетом экспортных и лицензионных машин), Т-64 - около 8 000. Цифры говорят сами за себя. Российская Федерация на данный момент выпускает около 1500 танков в год - как с нуля (с конвейера выходит до 500 Т-90М в год), так и путем глубокой модернизации Т-72Б и Т-80БВ в Т-72Б3М и Т-80БВМ соответственно. Конкурентов у отечественных танкостроителей нет. Немцы и американцы новые танки не строят, уничтожив свои танкостроительные мощности ради экономии (конец истории по Фукуяме же), британцы ликвидировали собственное танкостроение как класс, так что в конкурентах остаются только Китай и Южная Корея. Правда, боевые возможности азиатских машин - уравнение из сплошных неизвестных, ибо в полноценных боевых действиях они пока не участвовали.
Осталось поговорить о ремонтопригодности, и тут часто пеняют, мол де на западных танках стоят моноблочные силовые установки, а на российских все по старинке. Действительно, демонтаж V-дизеля на 72-х занимает около 4 часов, и "высоким западным стандартам" соответствует только Т-80 с его турбиной. Но, будем честны: когда и в каких условиях возникает необходимость демонтажа двигателя? В норме вещей это забота ремонтных подразделений, а не экипажа, и напрямую к боевым возможностям техники этот вопрос не относится.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ
Кажется, в рамках такого ограниченного формата нам удалось рассмотреть ключевые параметры, делающие отечественные танки лучшими в мире. Да, получилось немного конспективно, но в противном случае можно целую книгу написать.
Отечественная танковая школа жива и развивается, и реалии не кабинетных штудий и виртуальных игрищ, а настоящей войны доказали, что ее подходы оказались верны. Западное танкостроение переживает тяжелейший кризис, лежащие в ее основе концепции оказались ложными, а техника - малопригодной для современного поля боя. Именно поэтому на отечественную технику так активно льют помои: прикрыть свой провал больше нечем.
P.S. У меня сейчас времени в обрез, поэтому не могу вас радовать новыми статьями так часто, как хотелось бы. Но я стараюсь ;-)