София приоткрыла глаза. Рассеянный взгляд мазнул по потолку.
Он показался почему-то недостаточно белым.
Пальцы смахнули чёлку со лба. Сломанные ногти заставили Софию слегка прищуриться. Надо бы заняться маникюром.
Девушка нахмурилась и тут же улыбнулась. А ещё обязательно подстричься.
Взгляд сместился ниже и упёрся в седой затылок. Мужчина сидел на табурете лицом к окну и спиной к кровати.
Строгая окантовка. Прямые виски над слегка оттопыренными ушами. И совершенно ровная спина.
- Седины стало больше…
На этот раз собственный голос ей не показался чужим. Рука тут же потянулась к горлу. Пальцы наткнулись на бинт. Значит, она была права. Какие-то повреждения имели место.
Мужская спина на какую-то долю секунды стала ещё прямее.
Девушка усмехнулась.
Видимо, всесильный консул империи с трудом переносит приступы собственного бессилия. А с такой дочерью, как она, ему приходится ощущать их довольно часто.
София вдруг вспомнила свой первый поход к стоматологу. И улыбнулась шире.
Отец держал её за руку, пока она боролась со страхом, и говорил какие-то якобы успокаивающие слова, а в глазах его плескался ужас. Сколько ей тогда было?
Девушка снова нахмурилась. Она вспомнила. Это был их первый год без мамы.
- Как себя чувствуешь?
Она встретила взгляд отца. Спокойный, уверенный. Взгляд человека, способного принимать решения и мириться с их последствиями.
- Не знаю… странно… что со мной случилось?
Он ответил не сразу. Словно взвешивал каждое слово перед тем, как произнести.
София насторожилась.
Отец дозирует информацию. А значит, собирается ей солгать.
- Твоему брату в последний момент удалось вмешаться в события на Пастыре и вытащить тебя.
Пастырь. Она вдруг вспомнила эту проклятую планету.
- Меня? А как же мои парни?
София уже знала ответ, потому что вспомнила как в околопланетном пространстве появился посланник консула и по совместительству старший сын консула. Однако всё равно не смогла промолчать.
- Ты единственная выжившая.
Ответ прозвучал сухо, как выстрел в висок из табельного оружия.
Как же так? Пусть противник накрыл группу прикрытия и уничтожил «мехи» оставленные на позициях для защиты шлюза. Пусть просеки добрались до них, штурмуя вверенный её подразделению сектор. Сектор, который она оставила по собственной инициативе. Это целиком и полностью её вина, и она готова нести заслуженное наказание. Однако группа, которую она вела на помощь соседнему шлюзу, оставалась с ней до самого конца. «Вареник» и остальные «бродяги», что же стало с ними?
София открыла было рот, чтобы спросить и подавилась собственным вопросом.
Перед глазами промелькнула одна картинка, другая и зрачки девушки расширились. Как такое возможно?
София вспомнила, как её парни вцепились в глотки друг другу, как она, о Боги, сама открыла по ним огонь. Какого чёрта? Неужели это было на самом деле?
А затем София вспомнила взрыв. Безжалостное и бескрайнее море огня. И странное беспокойство о том, что она так и не успела наказать. Кого?
Кто-то взорвал базу. И это определённо были не просеки. Этот кто-то решил, что база потеряна. Как и планетарный контингент. Как и, судя по всему, сам Пастырь.
Лицо девушки побледнело. Словно вся кровь отхлынула от него в подрагивающие от ярости пальцы. Она готова была вцепиться собственными сломанными ногтями в глотку тому, кто отдал этот приказ. Она должна была наказать!
София вздрогнула.
Именно этого она и хотела на Пастыре, когда открывала огонь по своим. Наказать! Прямо как сейчас.
Правда, тогда она могла справиться с этой задачей, но не способна была определить, кто именно должен понести наказание. А сейчас наоборот, знала кто и даже наверное способна была довести дело до логического завершения. Но не могла. Потому что горло, в которое ей так хотелось вцепиться, сейчас склонилось над ней. Потому что это горло не только консула, но и горло её отца.
- Ты в порядке?
- Какого дьявола творилось на Пастыре?
Она выплюнула вопрос в склонившееся над ней лицо. И сжалась в комок.
На какую-то секунду София растерялась, словно собиралась произнести совершенно другие слова. Но вырвались, к сожалению, именно эти.
Отец поджал губы. Секунду посомневался, а затем всё-таки вернул свою пятую точку на табурет.
- Ты сейчас спрашиваешь меня как солдат империи или всё-таки как дочь?
В его суровом голосе сквозила обида. А взгляд вновь устремился к созерцанию окна.
- Потому что, если всё-таки как дочь, то я предпочел бы для начала объятия своей девочки. Непринуждённую беседу. Пару тройку слов о том, как моя девочка соскучилась и только потом все эти весьма неудобные вопросы.
София почувствовала, как горят её пунцовые от стыда щёки.
- Прости пап, я…
Память услужливо подсунула ей картинки из предыдущей больничной палаты. Невыносимо белый цвет, острый скальпель, прочные ремни и никакой анестезии!
- Черт возьми, я просто хочу знать какого дьявола со мной произошло?
Похоже, с извинениями отцу всё-таки придётся подождать.
Консул нахмурился. Видимо это ему сейчас предстоит выбрать кто он: суровый главнокомандующий имперской армии или всё-таки заботливый и любящий отец. Впрочем, в этом не было ничего нового. Его маленькая Соня умудрялась проворачивать подобные выкрутасы с ним множество раз с того самого момента, как начала разговаривать.
Консул нахмурился ещё больше. Потому что сейчас ему пришлось сжать горло самому себе.
Да, мысленно. Да, не по-настоящему. Но так чтоб аж до хруста, чтоб у того второго внутреннего я, которое попыталось вновь напомнить отцу, что его крохотная Сонечка так и не успела научиться говорить, потому что покинула этот мир вместе с матерью много лет назад, чтоб у него не осталось ни шанса, ни на слово, ни даже на вдох.
Консул вздохнул.
- Разведка обнаружила на Пастыре новую особь. Просека, с которым нам раньше не приходилось сталкиваться. И было принято решение провести захват.
На несколько секунд он умолк и засунул правую руку в карман форменных брюк. Он еще не решил, насколько откровенным собирается быть с собственной дочерью. Однако понимал, что спрятаться полностью за всевозможными грифами «секретно» на этот раз не получится. Не простит. Да и для пострадавшей психики…
Консул скрипнул зубами.
… именно его ребенка, и никак иначе, будет гораздо полезней получить ответы на собственные вопросы, а не пытаться нафантазировать их самой.
А потому дождался, пока прибор в кармане издал три коротких писка, подтверждая собственную активацию, и продолжил рассказ.
Начало истории: Пастырь
Следующая часть:
Похожие рассказы: