По понятным причинам палеонтология — это в основном про кости. Поэтому даже сами палеонтологи не надеялись когда-либо узнать, как были окрашены предметы их изучения. Ну, разве что всякая мелочь, влипшая в смолу и оставшаяся в янтаре или совсем недавно вымершие животные, сохранившиеся в виде мумий в многолетней мерзлоте или в болотах.
Но неожиданно выяснилось, что в виде окаменелостей могут сохраняться не только кости, кожа и внутренние органы, но и более тонкие структуры. Например, меланосомы, содержащие пигменты, окрашивающие шерсть и перья. Сами пигменты, конечно, не сохраняются, но форма меланосом зависит от цвета, который они придавали покровам при жизни животного. Это позволило учёным, например, выяснить, как были окрашены птерозавры и другие пернатые.
Аналогичный подход палеонтологи из Гента попытались применить и к вымершим млекопитающим. Для начала им, естественно, потребовался контроль. Для его создания учёные рассмотрели в сканирующий электронный микроскоп более чем две с половиной тысячи образцов шерсти более сотни видов современных млекопитающих, относящихся почти ко всем известным эволюционным ветвям.
Исследователи пытались установить, как связана форма меланосом и цвет содержащихся в них меланинов, точнее, цвет, который они придают шерсти. Благо, с млекопитающими в этом отношении проще, чем с пернатыми — у них всего два пигмента, чёрный эумеланин и оранжевый феомеланин. Ну и цветов шерсти, грубо говоря, всего три — чёрный, рыжий и белый.
Поиск закономерностей увенчался полным успехом. Оказалось, что ярко-рыжие или просто оранжевые меланосомы имеют сферическую форму, а бурые, чёрные и серые — продолговатую. Интенсивность же окраски определяется плотностью меланосом. Чем меньше плотность, тем менее интенсивна окраска, от почти красной к жёлтой и от чёрной через бурую к светло-серой. В белой шерсти меланосом, понятное дело, нет совсем.
Найдя такие закономерности на живых организмах, палеонтологи занялись ископаемыми останками, найденными на северо-востоке Китая. Созданную ими модель окраски шерсти учёные применили к шести видам, жившим в конце юрского и начале мелового периодов, около 160 и около 130 миллионов лет назад. Останки принадлежали Arboroharamiya fuscus, Megaconus mammaliaformis и Vilevolodon diplomylos из наиболее древнего отряда травоядных — Haramiyida, два докодонта и одно из самых ранних настоящих плацентарных.
Как и исследованные ранее современные млекопитающие, ископаемые животные относились к разным группам, вели совершенно разный образ жизни и занимали разные экологические ниши. A. fuscus, V. diplomylos и один из докодонтов жили на деревьях, причём A. fuscus, V. diplomylos были способны к планирующему полёту, подобно белкам-летягам. Второй докодонт и M. mammaliaformis бегали по земле, а плацентарное в ней рылось.
Естественно, у всех шестерых сохранились отпечатки шерсти, которые учёные и изучили под микроскопом. Оказалось, что шерсть древних млекопитающих, не в пример шерсти современных, даже почти слепых кротов, была на редкость однообразна. Все меланосомы в ней были продолговатыми, к тому же примерно одинакового размера.
Чтобы подтвердить возникшее у них предположение, исследователи с помощью рентгенофлуоресцентного анализа посмотрели и на химический состав меланосом. Как и предполагалось, в них не удалось найти даже следов цинка, входящего в состав феомеланина. То есть ни о малейшем рыжем оттенке в шерсти мезозойских зверей и речи не было. А вот меди, входящей в состав чёрного эумеланина, было достаточно.
В целом получается, что мезозойские млекопитающие окрашены были весьма скучно — в однотонные чёрно-коричневые цвета, отличаясь разве что оттенками. Никаких полос, пятен, узоров у них не было, половой диморфизм в окраске тоже отсутствовал. Учитывая весьма широкий таксономический охват изуче5нных особей, логично предположить, что такая скудность цветовой гаммы была свойственна всем ранним млекопитающим вообще.
Причём такая бедность окраски вовсе не была свойственна мезозойским позвоночным вообще. Как раз оперённые юрские динозавры, птицы и птерозавры были раскрашены напротив, довольно ярко, да и с половым диморфизмом, в том числе по окраске, у них всё было нормально.
Скудность же окраски млекопитающих объяснялась их ночным образом жизни. В темноте узоров на шерсти всё равно особенно не видно, так что для общения с сородичами удобнее пользоваться обонянием и слухом. Зато тёмная окраска, во-первых, хорошо маскирует от хищников, коих в мезозое было предостаточно и ночью, во-вторых, помогает сохранять тепло, что для мелких теплокровных важно.
Кстати, такая закономерность сохранилась и до наших дней — ночные животные окрашены в однотонные тёмные цвета, а вот дневные не отказывают себе в украшениях. Правда, то, что кажется украшением птицам и обезьянам, для носителей узора и их жертв может быть прекрасной маскировкой, как, например, оранжевые полосы на шкуре тигра, которые для антилоп и оленей сливаются с травой и деревьями.