Предыдущий цикл публикаций можно прочесть, перейдя по этой ссылке
В сегодняшней публикации речь пойдёт о человеке, которого подавляющее большинство историков-медиевистов и специалистов по изучению эпохи Крестовых походов называют одним из главных виновников упадка Иерусалимского королевства и потери самого Иерусалима. Имя этого человека, оказавшего столь негативное и судьбоносное влияние на ход истории ведущей державы Утремера[1], известно практически всем любителям истории – Рено де Шатийон (Шатильон).
Эпиграфом к нашему повествованию может послужить краткая, но очень ёмкая характеристика, которую Рено де Шатийону дал известный современный израильский историк Пётр Ефимович Люкимсон: «Одни называют его "мерзавцем номер один на Ближнем Востоке", другие – "бароном с большой дороги", третьи "беспардонным авантюристом", четвертые просто "бандитом", но суть от этого не меняется.
Все они сходятся во мнении, что Рено Шатильонский, он же Рено де Шатильон, он же, как называли его мусульмане, Рено Арнаут, или "принц Арнаутский", имел весьма своеобразные представления о чести и совести, если имел их вообще. Вместе с тем он был истовым христианином и ярым врагом мусульман, чем и объяснялись многие из тьмы его неблаговидных поступков»[2].
Достоверных сведений о жизни и деяниях Рено до его появления на Святой Земле практически не сохранилось. До сих пор доподлинно точно не известна ни дата его рождения, ни имена родителей, ни причина, по которой он покинул Францию и отправился в Палестину. Принято считать, что Рено де Шатийон появился на свет приблизительно в 1123 году. Однако неизвестно, какими аргументами и доводами руководствовались историки, указывая именно этот год. Дата рождения Рено весьма и весьма условна.
Вплоть до конца ХХ века биографы Рено сходились во мнении, что он был одним из сыновей Джоффри, графа Гиени. Однако в настоящее время альтернативной версией является бургундское происхождение рода де Шатийон. Ряд западных авторов указывают в своих трудах, что Рено унаследовал сеньорию Шатийон-сюр-Луар, которая позже по неизвестным причинам была у него конфискована[3].
Также между историками и биографами Рено де Шатийона до сих пор нет единства в вопросе, когда именно он впервые появился во владениях Утремера. Согласно одной из версий, молодой Рено участвовал во Втором крестовом походе в качестве простого рыцаря, находясь либо непосредственно в войске французского короля Людовика VII, либо в отряде одного из его вассалов. По другим данным, Рено около 1150 года уже состоял в свите иерусалимского короля Балдуина III, получив от него небольшой лен – земельный надел, предоставляемый сюзереном своему вассалу за верную и исправную службу.
Настоящей удачей, «звёздным часом» и отправной точкой дальнейшей карьеры Рено де Шатийона стало его близкое знакомство с вдовствующей княгиней Констанцией де Тарент – правительницей Антиохии. В цикле публикаций, посвященных истории Второго крестового похода, рассказывалось о судьбе покойного супруга Констанции – Раймунда де Пуатье и том, как он погиб 29 июня 1149 года в битве при Инабе.
С той поры Констанция, оставшаяся вдовой в расцвете молодости с четырьмя детьми, находилась в активном поиске нового мужа, который сумел бы защитить Антиохийские владения от посягательств многочисленных врагов, а также помог вновь ей обрести женское счастье. Судьбе было угодно, чтобы новым своим мужем вдовствующая княгиня избрала именно Рено де Шатийона.
Историки до сих пор спорят о том, какими доводами руководствовалась Констанция, остановив свой выбор на безземельном и безвестном рыцаре, не имевшем титулов, состояния и блестящих перспектив на будущее. Однако гораздо важнее оказались не мотивация выбора 26-летней княгини, которой не хватало опыта, сил и поддержки для управления Антиохийским княжеством, а последствия свадьбы её свадьбы с Рено де Шатийоном, состоявшейся в 1153 году.
Известная французская писательница, историк-медиевист и доктор филологических наук Режин Перну в своём известном труде, посвященном эпохе Крестовых походов, приводит следующий комментарий относительно брака Констанции и Рено, безусловно, оказавшийся мезальянсом для княгини:
«Этот прекрасно сложенный солдафон, способный на акты несомненного героизма, без всякого труда получал притягательную власть над женщинами, которую его жестокость только усиливала и обеспечила ему самый невероятный успех – ибо этот мелкий, нищий рыцарь в буквальном смысле очаровал княгиню Антиохийскую Констанцию…
Эта внезапно вспыхнувшая любовь взбалмошной княгини обернулась настоящей катастрофой для Святой Земли. Пока Рено оставался в рядах крестоносцев, он мог творить чудеса, ведь он был из тех, чья храбрость бывает полезной только в том случае, если она твердо укрощена и железная дисциплина направляет ее на правый путь. Напротив, неожиданное возвышение заставило его потерять голову и чувство меры. В нем было столько же от солдата, сколько от разбойника, но отныне грабеж ему был легко доступен во всех областях»[4].
Очень важное дополнение к словам французского автора делает современный российский публицист Александр Владимирович Грановский. По его мнению, брак между Констанцией и Рено стал возможен во многом благодаря одобрению его со стороны Балдуина III: «Зная Рено как храброго воина и надеясь на его верность, король даль разрешение на этот брак, так как он снимал с монарха ответственность за Антиохию»[5].
Дело в том, что после гибели Раймунда де Пуатье иерусалимскому королю, исполнявшему роль регента при малолетнем князе Боэмунде III – старшем сыне Констанции, приходилось постоянно бросать все свои насущные дела, собирать войско и спешить на выручку Антиохии, когда на её владения в очередной раз нападали враги с разных сторон. Теперь защита границ Антиохии и охрана её городов ложилась на плечи Рено де Шатийона.
Однако не таковыми были натура и характер новоявленного правителя Антиохии, чтобы пассивно отсиживаться за мощными стенами своей столицы в ожидании очередного нападения со стороны сельджуков, Артукидов, киликийских армян или могущественного Нур ад-Дина Махмуда Занги. Рено де Шатийон был прирожденным агрессором, его единственной стратегией в любых военных мероприятиях было нападение – стремительное, внезапное, яростное, беспощадное, беспринципное, лишенное каких-либо понятий о чести, справедливости, милосердии и снисхождении к врагу.
Бей сарацина первым, бей жёстко, хлёстко, наотмашь, изо всех сил. Бей не голым кулаком, а крепко сжав в нём боевое оружие – пострашнее и помощнее. Бей, не давая возможности опомниться и предпринять ответные меры. Такова была концепция введения боевых действий у Рено де Шатийона в отношении мусульман, да и всех остальных противников тоже.
Первым самостоятельным боевым походом для новоиспеченного регента Антиохийского княжества стало вторжение в юго-восточные владения Армянского киликийского царства. Византийский император Мануил I Комнин в ту пору вёл очередную войну против Тороса II Великого – правителя Киликийской Армении. Базилевс обратился через своих посланников к Рено с заманчивым предложением. Мануил I обещал оплатить все военные издержки де Шатийона и официально признать его князем Антиохии, если Рено предпримет масштабное вторжение во владения Тороса II.
Разумеется, регент Антиохийский охотно согласился на эти условия. Армянские разбойничьи отряды систематически нападали на северные владения княжества, доходя в своих грабительских набегах до стен Александретты (современный турецкий город Искендерун) и приграничного замка Гастен. С небольшим войском Рено де Шатийон вторгся в южные земли Армянской Киликии и в первой же крупной битве основательно разгромил объединенные силы местных армянских феодалов.
Порту Александретты более не угрожали набеги воинственных армянских соседей. Замок Гастен по распоряжению Рено был восстановлен, отреставрирован и дополнительно укреплён. Собственных сил для охраны этого форпоста у де Шатийона пока не имелось, поэтому он передал замок на попечение Ордену тамплиеров. Именно тогда между Рено и высшим руководством рыцарей-храмовников завязалась тесная и взаимовыгодная дружба.
Возвратившись с победой в Антиохию, остро нуждавшийся в деньгах де Шатийон обратился к императору с настойчивой просьбой оплатить его затраты, связанные с недавним походом в Киликию. Однако Мануил I заявил, что одной победы над армянским ополчением недостаточно для выполнения их договоренности. Правитель Восточной Римской империи желал, чтобы антиохийский регент проник как можно глубже во владения Тороса II, разорив крупные его города, причинив Армянской Киликии максимальный военный урон и экономический ущерб.
Рено посчитал, что дерзкий и вероломный император «кинул его на серьёзные бабки». Подобных обид в свой адрес де Шатийон не прощал никому и никогда, даже если речь шла о всесильных правителях самых влиятельных и могущественных держав. Атиохийский регент решил, что сам возьмёт всю причитавшуюся ему сумму, разумеется, с процентами «по счётчику» и с компенсацией морального ущерба.
Рено заключил военный союз с Торосом II Великим. Пользуясь тем, что значительные сухопутные и военно-морские силы Византии были задействованы в войне против сельджукского Румского (Конийского) султаната, армянские отряды предприняли серию нападений на приграничные крепости, признававшие над собой власть Мануила I Комнина.
В это же самое время Рено де Шатийон стал активно готовить экспедицию на Кипр. Этот крупнейший остров восточной части Средиземного моря, принадлежавший Византийской империи, славился своими портами, в которых всегда было множество нагруженных всевозможными товарами торговых кораблей из самых разных стран.
Для нападения на порты и города Кипра требовались средства и не малые – на наём войска, осадный парк и строительство кораблей. В антиохийской казне денег на столь масштабные траты не было. Рено быстро нашёл выход из положения. Он решил «одолжить» солидную сумму серебра у местного патриарха Амори (Эймери) Лиможского. Глава Антиохийской католической церкви отказался «спонсировать» регента в его грабительском предприятии, идущим в разрез с христианскими представлениями о благочестии и не применении какого-либо насилия в отношении единоверцев, пусть и православных.
Рено не забыл, что патриарх Антиохийский неоднократно выступал резко против его брака с Констанцией. Кроме того, церковный иерарх открыто говорил о том, что де Шатийон женился не по любви, а исключительно по расчёту. Чтобы вытрясти из Амори Лиможского требуемую сумму, Рено приказал своим людям бросить всеми уважаемого прелата в самую грязную и холодную тюремную камеру.
Эти меры не помогли. Патриарх стойко переносил издевательства и лишения, отказываясь отдавать церковные деньги. Тогда Рено распорядился вывести священнослужителя на крышу тюремной цитадели, приковать его цепями, оставив пожилого главу Антиохийской католической церкви на жаре без воды. Этого регенту показалось мало, и он велел своим поручным намазать голову Амори мёдом.
На несчастного патриарха, изнемогающего от жары, палящего солнца и жажды, налетел целый рой крылатых и жалящих насекомых – мухи, слепни, осы и дикие пчёлы. Они на протяжении нескольких часов беспощадно жалили священнослужителя в самые уязвимые и чувствительные места – веки, уши, шею, губы. Не выдержав подобного истязания, Амори Лиможский согласился на все требования своего мучителя.
Но и получив деньги сверх требуемого количества, Рено де Шатийон не отпустил патриарха из заточения. Только личное вмешательство Балдуина III и капитула Иерусалимской католической церкви позволили Амори Лиможскому вновь обрести свободу. Не удивительно, что при первой же возможности, он покинул Антиохию, перебравшись в Иерусалим. Вообще, Рено де Шатийону за подобные измывательства над высокопоставленным католическим иерархом полагалось отлучение от церкви с последующей пожизненной анафемой. Однако регенту данный инцидент полностью сошёл с рук.
На серебро, полученное от патриарха, доведенного до отчаяния пытками и истязаниями, Рено построил требуемое количество кораблей, нанял войско беспринципных авантюристов подобных себе, после чего совместно с флотилией Тороса II весной 1156 года появился у берегов Кипра. О том, какие последствия для островитян имело вторжение антийохийского воинства и союзных им армянских отрядов, очень наглядно перечисляет современный ливанский автор Амин Маалуф:
«На всем протяжении с севера на юг весь урожай, собранный с полей, был разграблен, стада перебиты, дворцы, церкви и монастыри обобраны и всё, что нельзя было увезти, разрушено на месте или сожжено. Женщин насиловали, стариков и детей убивали, перерезая горло, богатых людей брали заложниками, а бедных обезглавливали. Перед отплытием с добычей Рено успел собрать всех священников и монахов, велел отрезать им носы и отправить искалеченных в Константинополь»[6].
К сожалению для местных жителей, Михаил Варна – императорский наместник Кипра не сумел окать достойного сопротивления агрессорам. В первой же битве он его войско было разбито и рассеяно, а сам попал в плен. Не смог остановить грабежи и другой византийский полководец – Иоанн Комнин, родственник базилевса, которого Мануил I послал на остров, чтобы защитить города и порты Кипра. Иоанн также потерпел поражение, угодив в плен Рено. Позже за обоих императорских вельмож, ставших пленниками и заложниками антиохийского регента, Мануилу I пришлось заплатить солидный выкуп.
Невиданное по своей варварской жестокости опустошение, разорение и тотальное разграбление портов, городов и поселений Кипра требовало отмщения. Осенью 1158 года правитель Восточной Римской империи лично повёл свою многотысячную армию из Константинополя на юго-восток. Торос II, не ожидавший появления базилевса во главе грозной императорской рати, бежал далеко в горы, где длительное время скрывался в лачуге, покинутый всеми за исключением двух верных слуг. За три недели все города и крепости Армянской Киликии капитулировали перед Мануилом I.
Дальновидный и опытный в делах внешнеполитических епископ Жерар, глава епархии Латакии, посоветовал Рено как можно скорее явиться к византийскому государю, покаяться перед ним и выпросить себе прощение на любых условиях. Малочисленное войско антиохийское было неспособно противостоять армии базилевса, поэтому де Шатийон последовал совету епископа Латакии.
В рубище кающегося грешника регент явился в ставку Мануила I Комнина, расположенную близ горной крепости Мамистра (современный турецкий город Якапынар). Рено отлично вошёл в покаянный образ: он пришёл босиком, с растрепанными волосами и всклоченной бородой, с удавкой на шее. Приблизившись к походному трону императора, де Шатийон упал плашмя близ ног базилевса, а свита регента опустилась на колени, с жалобными и скорбными выражениями на лице они воздели руки к небесам.
Всю эту сцену унизительную для любого рыцаря, не говоря уже о самостоятельном государе, воочию наблюдали не только приближенные Мануила I, но и многочисленные иностранные посланники, прибывшие к походному двору базилевса. Рено де Шатийон длительное время ничком валялся в пыли, ощущая на себе ухмыляющиеся, изумленные и презрительные взгляды послов Григория III – царя Грузии, Нур ад-Дина Занги, сельджукского султана Кылыч-Арслана II, багдадского халифа Мухаммада аль-Муктафи, а также посланников правящих малоазиатских династий Артукидов и Данышмендидов.
Патриарх Анри Лиможский, капитул Иерусалимской католической церкви и даже Балдуин III высказывались решительно против дарования прощения такому отпетому убийце, матёрому грабителю и беспринципному авантюристу, каким и в их глазах был Рено де Шатийон. Однако базилевс поступил иначе. Он согласился принять покаяние регента при неукоснительном исполнении им следующих условий.
Отныне в цитадели Антиохии на постоянной основе размещался византийский гарнизон. В самой столице княжества возобновлялось пребывание миссии православного патриарха Антиохийского. Рено обязался не притеснять каким-либо образом местных православных христиан и не препятствовать деятельности патриарха.
Регенту надлежало вернуть всю награбленную добычу и трофеи, захваченные на Кипре, отпустить всех пленников из числа византийских подданных, а также выплатить компенсацию за разорение кипрских городов. По первому требованию базилевса де Шатийону надлежало являться в назначенный срок и в указанное место со своим войском. Кроме того, регент антиохийский не имел права заключать союзы и вообще вести какие-либо переговоры с врагами и недругами Мануила I.
После унизительной публичной покаянной процедуры Рено де Шатийон, чья гордость, чувство собственного достоинства, тщеславие, самолюбие и самоуважение были бесцеремонно попраны и втоптаны в грязь, на протяжении нескольких месяцев вёл себя тихо и прилежно. Стремясь восстановить свой напрочь обрушенный авторитет, а также надеясь поправить плачевое финансовое положение, регент в ноябре 1160 года предпринял грабительский рейд к предгорьям хребта Антитавр (современный горный кряж Аладаглар).
Нападение на мусульманских пастухов, приведших скот в долину Евфрата, было весьма успешным. Отряд Рено захватил богатую добычу – стада отборных быков, табуны лошадей и отары овец, принадлежавшие вассалам Нур ад-Дина Махмуда Занги. До Антиохии добраться Рено не успел. Мадж ад-Дин – наместник Алеппо со своей конницей настиг грабителей, окружив их и практически полностью перебив.
Рено де Шатийон, как обычно сражался неистово и одержимо, но был выбит из седла, оглушён и связан. Мадж ад-Дин надеялся получить за правителя Антиохии хороший выкуп, но за освобождение регента – «рыцаря-грабителя с большой дороги» никто не захотел внести ни единой монеты. Констанция пыталась организовать сбор средств для выкупа своего буйного, непутёвого и невезучего муженька, но антиохийские бароны, духовенство, местные купцы и состоятельные жители княжества наотрез отказались выкупать де Шатийона.
В плену Рено провёл шестнадцать лет. Он содержался в той же самой тюрьме Алеппо, в которой находился Жослен III де Куртене – титулярный граф Эдессы. Скорее всего, оба этих никому не нужных невольника так и сгинули бы в мусульманской неволе, если бы в их никчёмные судьбы в очередной раз не вмешался счастливый случай.
Весной 1176 года 14-летний правитель Алеппо – аль-Малик ас-Салих Исмаил (сын покойного Нур ад-Дина Занги) и его визирь Амир Гюмюштегин (Гумуштекин), ведя неравную борьбу с Салах ад-Дином, пошли на отчаянный шаг. Стремясь избавить Алеппо от осады армией Саладина, визирь от имени своего несовершеннолетнего правителя заключил военный союз с Раймундом III, графом Триполи.
Амир Гюмюштегин и ас-Салих Исмаил в виду своего отчаянного положения были готовы даже заключить союз с юным королём иерусалимским Балдуином IV. В знак доброй воли правитель Алеппо безвозмездно выпустил всех знатных христианских пленников, томившихся в городской тюрьме. Среди тех, кто получил эту «амнистию» оказались Рено де Шатийон и Жослен III де Куртене.
Некоторые западные историки ХХ века сообщают о том, Рено и граф Эдесский были выкуплены, причём за свободу де Шатийона пришлось внести 120 000 золотых динаров. Более того, если верить тем же авторам, то выкуп за антиохийского правителя внёс Мануил I Комнин[7]. Версия весьма сомнительная, учитывая тот факт, что Рено ещё полностью не расплатился за убытки, нанесенные им при разграблении Кипра.
Так или иначе, но два авантюриста – де Шатийон и Жослен III, обретя свободу, тотчас поспешили в Иерусалим. Они надеялись, что оказавшись при дворе неопытного, благородного и отзывчивого Балдуина IV, сумеют легко и быстро поправить своё нынешнее бедственное положение. Рено не стал возвращаться в Антиохию по весьма банальной и веской причине. Его супруга Констанция к тому моменту уже давно умерла, а княжеством Антиохийским правил её старший сын Боэмунд III.
Немного отвлекаясь от главной темы повествования, стоить сказать, что в браке у Рено де Шатийона и Констанции родились две дочери – Агнесса и Жанна. Младшая дочь Жанна умерла в молодом возрасте, а Агнесса в 1170 году вышла замуж за венгерского королевича Белу. В январе 1173 года он взошёл на венгерский трон под именем Бела III. Агнесса Антиохийская и Бела III стали родителями шестерых детей, в том числе четырёх сыновей, двое из которых – Имре и Андраш II в последствие стали королями Венгрии.
Что касается Рено, то он вновь решил «оказаться на гребне волны удачи» при помощи испытанного средства – удачной женитьбы. Казалось бы, ну, какая приличная и состоятельная аристократка захочет связать свою личную жизнь и судьбу с таким одиозным персонажем, как Рено де Шатийон!? И, тем не менее, довольно быстро нашлась такая кандидатка – относительно молодая, состоятельная, влиятельная и полностью обеспеченная, готовая вступить в официальный брак с бывшим регентом Антиохийского княжества.
Второй супругой Рено де Шатийона стала Этьенетта де Мийи (Этинетта де Милли) – вдовствующая сеньора Трансиордании[8]. Так в одночасье всеми позабытый и давно списанный со счетов Рено превратился из обедневшего рыцаря, чудом освободившегося из сарацинского плена, в одного из самых богатых феодалов Иерусалимского королевства. На правах законного мужа Этьенетты де Мийи везучий Рено приобрёл статус сеньора Трансиордании.
Относительно выбора Этьенетты де Мийи, связавшей себя узами брака со столь противоречивым и непредсказуемым человеком, уже упоминавшаяся в сегодняшней публикации Режин Перну делает комментарий следующего содержания: «Само по себе было умным использовать сеньора разбойника, доверив ему эти отдаленные земли, «пограничные марки», для охраны которых требовался отважный воитель. Но их отдаленность делала Рено еще более опасным, так как он находился в недосягаемости от королевской власти, и именно эта независимость привела к печальным последствиям»[9].
Трудно не согласиться с высказыванием французской писательницы. Через новые обширные владения сеньора де Шатийона пролегало несколько крупных и оживленных караванных торговых путей, которые связывали Египет и страны Магриба (исламской Северной Африки) с Аравийским полуостровом, Палестиной, и Сирией. Кроме того, через Трансиорданию в Аравию шли из Малой Азии и владений Багдадского халифата многочисленные паломники, путешественники и торговцы.
Поскольку грабительская натура Рено де Шатийона за годы пребывания в мусульманском плену нисколько не изменилась, то все выше перечисленные обстоятельства в обозримом будущем грозили многочисленными бедами и неприятностями, как Иерусалимскому королевству, так и прочим христианам государств Утремера.
ПРИМЕЧАНИЯ:
[1] - термин Утремер (иначе – Отремер или Утреме) в дословном переводе с французского языка (Outre-mér) означает «Земля за морем». До эпохи Крестовых походов определение Утремер обозначало какую-либо далёкую заморскую территорию без указаний на конкретное море или страну. После завершения Первого крестового похода термин Утремер приобрёл конкретную географическую привязку. Именно этим определением – Утремер европейцы, говорившие на французском языке, называли во второй половине XII века государства, созданные крестоносцами на территории Сирии, Леванта и Палестины – Иерусалимское королевство, княжество Антиохийское, а также графство Триполи.
[2] - Люкимсон П. Е. Саладин / Петр Люкимсон; послесл. Ч. Гусейнова. – М.: Молодая гвардия, 2016. С. 111-112.
[3] - Hamilton Bernard. The Leper King and His Heirs: Baldwin IV and the Crusader Kingdom of Jerusalem. – Cambridge University Press, 2000. Р. 104;
- Barber Malcolm. The Crusader States. – Yale University Press, 2012. Р. 206.
[4] - Перну Р. Крестоносцы. Перевод с французского: Карачинский А. Ю. и к.и.н. Малинин Ю. П. / Научная ред. к.и.н. Малинин Ю. П. – СПб.: «Евразия», 2001. С. 111-112.
[5] - Грановский А. В. Крестовые походы: в 2-х тт. Том 1. – СПб.: Изд-во «ДМИТРИЙ БУЛАНИН», 2013. С. 308.
[6] - Маалуф А. Крестовые походы глазами арабов / Пер. с франц. И. Л. Лащука по изданию Amin Maalouf. Les croisades vues par les arabes. Paris, 1983. // Электронная библиотека RuLit. 2011-2025. URL: https://www.rulit.me/books/krestovye-pohody-glazami-arabov-read-195120-71.html (дата обращения 31.05.2025).
[7] - Hamilton Bernard. The Leper King and His Heirs: Baldwin IV and the Crusader Kingdom of Jerusalem. – Cambridge University Press, 2000. Р. 98, 112
- Barber Malcolm. The Crusader States. – Yale University Press, 2012. Р. 365.
[8] - Трансиордания – историческое название обширного ближневосточного региона, лежащего к востоку от реки Иордан. В средние века сеньория Трансиордания, входившая в состав Иерусалимского королевства, занимала территории, лежавшие на 50-70 км восточнее и северо-восточнее Мёртвого моря – центральные районы западной части современной Иордании.
[9] - Перну Р. Крестоносцы. Перевод с французского: Карачинский А. Ю. и к.и.н. Малинин Ю. П. / Научная ред. к.и.н. Малинин Ю. П. – СПб.: «Евразия», 2001. С. 114.
В данной публикации использованы ссылки на произведения средневековых, более поздних и современных отечественных и зарубежных авторов, имеющих заслуженный авторитет, широкое общественное и научное признание, таких как:
Режин Перну (1909-1998) – известный современный французский историк-медиевист, писательница, доктор филологии, основатель исследовательского центра Жанны д’Арк в Орлеане. Из-под её пера вышли более 20 книг по истории Средневековья, в том числе об эпохе Крестовых походов.
Петр Ефимович Люкимсон (род. 1963) – русскоязычный писатель и журналист, на данный момент проживающий в Израиле. Известен в России как автор исторических очерков, научно-популярных статей и повестей, посвященных библейской истории. В Израиле приобрёл широкую известность как мастер политического интервью, а также как автор целого ряда журналистских расследований на криминальные и злободневные темы.
Пётр Люкимсон автор увлекательных биографий известных библейских и античных персонажей: трёх легендарных правителей – Ирода Великого, Давида и Соломона, а также пророка Моисея, историка Иосифа Флавия, философа Бенедикта Спинозы, братьев Нобелей и основателя психоанализа – Зигмунда Фрейда. Однако наибольшей известностью и популярностью среди всех книг Петра Люкимсона пользуется биография Салах ад-Дина.
Грановский Александр Владимирович (род. 1950) – современный российский прозаик и публицист, главный редактор главный редактор альманаха «Золотой Пегас». В последние годы специализируется на документальной исторической прозе, посвященной эпохе Крестовых походов. Одним из наиболее известных его фундаментальных трудов является подробнейший и исторически достоверный двухтомный труд «Крестовые походы».
Амин Маалуф (род. 1949) – известный современный ближневосточный писатель ливанского происхождения, на данный момент проживающий во Франции. Обладатель нескольких престижнейших европейских литературных премий и наград, член Французской академии. Наиболее известные произведения Амина Малуфа, принёсшие ему мировую славу, посвящены античной и средневековой истории Ливана, Палестины и Ближнего Востока. Одним из лучших его исторических трудов по праву считается фундаментальное исследование, вышедшее в 1983 году под названием «Крестовые походы глазами арабов».
ПОЛНОСТЬЮ ЦИКЛ ПУБЛИКАЦИЙ «Сумерки над Утремером» МОЖНО ПРОЧЕСТЬ, ПЕРЕЙДЯ ПО ЭТИМ ССЫЛКАМ:
Часть 1-я. Рено де Шатийон – самый известный авантюрист Латинского Востока
Часть 2-я. Династический кризис Иерусалимского королевства
Часть 3-я. Регентство Раймунда III
Часть 4-я. Брачные мытарства принцессы Сибиллы
Все изображения, использованные в данной публикации, взяты из открытых источников Яндекс картинки https://yandex.ru/images/ и принадлежат их авторам. Все ссылки, выделенные синим курсивом, кликабельны.
Всем, кто полностью прочитал публикацию, большое спасибо! Отдельная благодарность всем, кто оценил материал, изложенный автором! Если Вы хотите высказать свою точку зрения, дополнить или опровергнуть представленную информацию, воспользуйтесь комментариями. Автор также выражает искреннюю признательность всем, кто своими дополнениями, комментариями, информативными сообщениями, конструктивными уточнениями, замечаниями и поправками способствует улучшению качества и исторической достоверности публикаций.
Если Вам понравилась публикация, и Вы интересуетесь данной тематикой, а также увлекаетесь всем, что связано с военной историей, то подписывайтесь на мой канал! Всем удачи, здоровья и отличного настроения!
ДЛЯ ПРОСМОТРА ПЕРЕЧНЯ ВСЕХ ПУБЛИКАЦИЙ КАНАЛА И БЫСТРОГО ПОИСКА ИНТЕРЕСУЮЩЕЙ ВАС ИНФОРМАЦИИ УДОБНЕЕ ВСЕГО ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ПУТЕВОДИТЕЛЕМ-НАВИГАТОРОМ (ПРОСТО НАЖМИТЕ НА ЭТУ ССЫЛКУ)