Глава 27
Спустя какое-то время доктор Круглов настолько пришёл в себя, что незнакомцы приказали ему идти своими ногами без их поддержки. К удивлению, никто не стал связывать ему руки, – обычно так, в представлении медика, должны выглядеть пленники, а ещё кляп во рту и чёрный мешок на голове. Ничего такого не было, и Денис мог передвигаться самостоятельно и даже свободно, если бы не одно небольшое, но решительно всё меняющее обстоятельство: во время движения, – а идти им пришлось пешком и довольно долго, – он всё время ощущал ствол автомата, которым его подталкивали.
Доктор Круглов, впервые осознав, что находится постоянно под прицелом, решил пока ничего не предпринимать. Он помнил из фильмов: любой шаг не туда, и него возникнут серьёзные проблемы. Могут сильно избить или даже… Обострять ситуацию не хотелось. Потому, немного к ней привыкнув, Денис решил себя успокаивать тем, что мысленно повторял одну и ту же фразу: «Я гражданский врач, я гражданский врач…»
Ну должны же те, кто его захватил, это понимать: ни знаков различия, ни оружия, ни даже плохонького ножа с собой у него нет. В сумке – командировочное удостоверение, из которого понятно, что в их руках оказался сотрудник санкт-петербургской клиники имени Земского, врач первой категории Денис Круглов, который в зону СВО попал, поскольку сопровождал туда гуманитарный груз. «Гуманитарный же, не военный!» – вспыхнуло в голове врача.
Ещё некоторое время спустя он, постаравшись отвлечься от своего страха, переключился на мысли о тех, в чьих руках оказался. Выяснил, что общались они между собой на русском языке с малороссийским акцентом. Бежали, ложились, ползли или приседали, замирая, по команде. Из этого доктор Круглов сделал ещё один вывод: у них опытный командир, а его подчинённые хорошие, опытные вояки, поскольку действуют согласованно, послушные.
Двигаться пришлось очень долго. Денис даже счёт времени потерял. Перелески, поля, овраги, лесопосадки… ему стало сказаться, что если так и дальше пойдёт, они рано или поздно окажутся на берегу Чёрного мора, до которого от места, куда он ездил в командировку, несколько сот километров, не меньше. В этот момент услышал команду «Стоп!» Группа замерла, ощетинившись во все стороны стволами автоматов. Доктор Круглов без труда узнал в них многажды виденные в кино штурмовые винтовки М-16, – гордость американской армии.
Тот, что шёл впереди, двинулся дальше, постучал во что-то деревянное условным стуком. Потом Денис ощутил новый тычок в спину: «Заходи!» Пошёл вперёд, увидев перед собой хорошо замаскированный спуск в блиндаж. Причём само сооружение расположилось в склоне оврага, и даже вблизи его заметить было непросто, а сверху так и совсем не разглядеть. Осторожно ступая по ступенькам, укрытым прутьями, врач спустился и оказался в блиндаже площадью примерно 20 квадратных метров.
Он был освещён лампочкой, свисающей с потолка и подключённой к автомобильному аккумулятору. Внутри были люди в военной форме. Тот, который был в группе захватчиков главным, – по его приказу и уничтожили грузовик, на котором ехал доктор Круглов, – подошёл к одному из сидящих на пнях, выполнявших роль табуретов. Пожал ему руку доложил, что рейд прошёл удачно. Цель уничтожена, а кроме того ещё грузовик.
– Да, пан полковник, вот взяли ещё пленного. Судя по документам, гражданский. Гуманитарку возил к своим на передок, – и показал на Дениса.
Тот, кого назвали полковником, был коренастый мужик лет сорока пяти, с наголо бритой головой. Прищурившись, он оглядел Круглова с головы до ног и презрительно процедил:
– На кой чёрт он нам тут сдался? Выведи, прикончи.
У Дениса всё похолодело внутри. Так просто это было сказано! Он хотел было возмутиться: «Не имеете права, я…» Но командир диверсантов пояснил:
– Он врач, из питерской клиники. Я слышал про неё, крутая. А у нас побратимов раненых много. Так пусть лечит, он же клятву Гиппократа давал. Ну, а если что, кончим. Понял? – он сурово посмотрел на доктора Круглова.
Врач коротко кивнул.
Лысый полковник помолчал, видимо обдумывая предложение, потом сказал:
– Приставь к нему кого-нибудь из хозвзвода, пусть работает. И место укажи, где жить. Всё, уведите его отсюда.
– Вперёд, пошёл, – Денису снова ткнули стволом автомата в спину, выводя из блиндажа. Потом повели глубокой траншеей, приговаривая время от времени «направо» или «налево». Вскоре перед ними оказался вход в ещё один блиндаж. Стоило зайти туда, и доктор Круглов невольно поморщился. Воздух внутри оказался тяжёлый, спёртый. Здесь смердело давно не мытыми человеческими телами, сыростью, почему-то мазью Вишневского и чем-то ещё.
Под потолком такая же система освещения. Нары в три этажа по периметру трёх стен. Повсюду сидели, лежали раненые. В углу блиндажа – невесть как оказавшийся здесь письменный стол, заваленный упаковками медикаментов. Под ногами – использованные шприцы. В ведре горой окровавленные бинты. Те, кто оказался здесь, посмотрели на доктора Круглова глазами людей, обречённых на смерть.
Конвоир, перестав наконец тыкать врача в спину, хмыкнул:
– Вот, братцы, врача вам привёл, русский. Пан полковник сказал, пусть работает. Посмотрим, что умеет. Если поймёте, что подлость какую задумал – шумните нам, разберёмся.
Сказано всё это было на русском языке и очень спокойно. Только от этого спокойного, даже равнодушного голоса леденящий холод сковал спину Дениса. Вскоре конвойный вышел, оставив пленного с ранеными. Не зная, с чего начать, он положил сумку со своими вещами, – на удивление, никто забирать её не стал, только проверили, – в угол.
– Давай, лечи, – на пенёк перед столом тяжело опустился мужчина лет 45, с недельной щетиной на обветренном лице. Левое предплечье забинтовано.
Доктор Круглов подошёл к столу, отыскал упаковку одноразовых перчаток. Потом снял камуфляжную куртку, повесил на торчащий в деревянной стене гвоздь. Натянул перчатки, подошёл к раненому.
– Как кличут тебя, док? – спросил один из лежащих в полумраке на нарах.
– Доктор Круглов. Денис.
– Нормальное имя, подходящее, – хмыкнул кто-то и закашлялся. – Откуда сам?
– Из Санкт-Петербурга.
– Надо же, светило прибыло, – срифмовал ещё один.
Похмыкали, затихли.
Поколебавшись, врач стал снимать бинты. Он чувствовал на себе взгляды. Но вражды вроде не было. Обитателя блиндажа глядели на врача, как на инопланетянина, что ли. Видимо, здесь медики вообще оказались большой редкостью, и потому испытывали к прибывшему скорее интерес, а может даже потаённую надежду.
Сняв повязку, доктор Круглов сделал вывод: проникающее осколочное ранение. Судя по всему, металл пытались вытащить, причём довольно грубо, но так и оставили. Остальное тоже не слишком хорошо. Запёкшаяся кровь, края раны воспалились, и если так дальше пойдёт, последствия могут стать для военного плачевными. Врач быстро разобрал кучу коробок на столе. Выбрал антисептик и перевязочный материал, затем попытался найти обезболивающее. Его не оказалось, хотя шприцы были.
– У вас внутри осколок. Его необходимо вынуть, или будет заражение, – сказал раненому.
Тот равнодушно хмыкнул.
– Надо, так делай.
Доктор Круглов подошёл к двери блиндажа, приоткрыл. Снаружи стоял на посту тот самый солдат, который его сюда привёл.
– Мне нужно обезболивающее и пинцет.
– Первое кончилось. Второе найду.
Он отошёл на несколько минут, даже не позаботившись о том, что покидает пост. Вернулся, протянул доктору мультитул.
– Вот, сойдёт за пинцет. А насчёт обезбола… Горилка есть. Её много. Стакан внутрь, а лучше два, вот и анестезия, – и осклабился, довольный шуткой.
– Очень нужно, – заметил Денис.
– Ладно. Ты пока орудуй, я скоро.
Доктор Круглов вернулся в блиндаж (хоть делать этого очень не хотелось из-за запахов внутри), оставил дверь открытой.
– Эй, закрой! – потребовал один из раненых.
– Тут дышать нечем, – парировал врач.
– Быстро! Дрон прилетит, дыхалки нам по стенкам размажет.
Доктор Круглов опасливо закрыл дверь. Вернулся к раненому. Раскрыл мультитул, обработал антисептиком. «Его бы продезинфицировать как следует, но где уж тут?» – подумал и устроился поудобнее.
Вскоре вернулся конвойный. В руках была пятилитровая канистра.
– Здесь чистый спирт, – сказал, ставя посудину на стол. – Вон, в бочонке вода. Разбавляй и мой.
Пока Денис занимался приготовлениями, раненый сидел и мочал. Взгляд у него был какой-то обречённый. Ни злобы, ничего. Равнодушие. Кажется, он уже смирился с мыслью о том, что обратно, к жене и детям, к прежней жизни ему не вернуться. Да, доктор подлатает теперь. Ну а дальше-то чего? Дадут полежать денёк-другой, потом пошлют на новый штурм. Он повидал их уже с десяток, из всего подразделения, – их месяц назад привезли сюда, на передовую, тридцать пять человек, пойманных на улицах одного крупного города и за день превращённых из рабочих и служащих в военных, – остался один. Удача до сих пор ему благоволила. Были мелкие ранения, так, царапины. Контузило пару раз несильно. Теперь вот зацепило посерьёзнее. Ну, а дальше…
Подумал так и вздохнул.
Доктор Круглов аккуратно, чтобы не пролить в полумраке, разбавил спирт водой с запахом речной тины в пропорции один к одному, стал аккуратно промывать предплечье. Раненый засопел, но даже не дёрнулся. Врач посмотрел на него, налил стакан алкоголя, протянул. Мужчина взял его, медленно выпил, занюхал рукавом.
– Ещё?
– Не, хватит, – послышалось в ответ. – Надо, чтоб другим осталось.
– Хорошо. Вы как, готовы? Потерпите?
– Пить так пить, сказал котёнок, когда несли его топить, – ответил шуткой, отвернулся. – Давай уже, не томи.
Врач устроился поудобнее, стал медленно погружать инструмент в рану. Далеко даже двигать не пришлось, осколок обнаружился почти сразу. Удалось зацепить его кончиками плоскогубцев, а затем осторожно вытянуть. Кровь не хлынула, а это значит, что сосуды не повреждены. Раненый не закричал, то есть и нервные окончания не задеты.
– Пошевелите пальцами, – попросил врач. Раненый сделал. «Кость не задета», – констатировал доктор Круглов и бросил осколок в алюминиевую миску, стоящую на краю столу. Потом принялся промывать рану, дальше нашёл иглу и шовный материал, аккуратно заштопал, наложил повязку.
– Спасибо, док, – бережно придерживая руку, сказал мужчина и вернулся на свою лежанку.
За первым последовали и другие. Раненые увидели, что врач, вроде как, попался хороший. Не ругается, жидкую анестезию даёт, да и вообще ведёт себя культурно. Несколько следующих часов Денис обрабатывал и штопал раны. В основном, были лёгкие пулевые и осколочные ранения. Когда все в блиндаже заняли свои места, доктор вышел из блиндажа. Опасливо посмотрел в небо. Потом, увидев конвоира, подошёл к нему:
– Где у вас тяжёлораненые?
– Вчера всех вывезли. Ничего, док. Скоро новые будут, – и осклабился недобро.
– Когда здесь кормят? – задал Денис новый вопрос. – Я уже почти сутки ничего не ел.
– Жди, принесу.
Врач вернулся в блиндаж. Через минут десять пришёл конвоир, кинул на стол упаковку сухпайка. Денис взял, рассматривая. Натовский, 1985 года изготовления. Ну естественно. Станут они чужую армию, на убой отправленную, хорошим кормить. Раскрыл, но только собрался поесть, как военный сказал:
– Слышь, док, выбери среди этих курортников тех, кто работать может, остальные путь отдыхают… пока.
Врач посмотрел на своих подопечных. Те глядели на вошедшего с нескрываемой ненавистью. Это чувство буквально ощущалось в воздухе.
– Никто из них работать не может. Всем нужно как минимум двое суток. После этого я должен проконтролировать, как идёт процесс заживления, нет ли воспаления. За это время делать перевязки, давать антибиотики.
Конвойный выслушал с равнодушным видом. Видимо, он был из той категории военных, которым наплевать на всё, в том числе на раненых сослуживцев. Если приказано заставить их пахать, то заставит без малейших раздумий. Хоть под угрозой расстрела.
– Ладно, утром ещё посмотришь и скажешь, кого на работу, – буркнул конвоир. – Вон свободный лежак. Вода знаешь где и вода. Отхожее место по запаху найдёшь. Можешь выпить. Из блиндажа никуда, – и вышел.
Только теперь доктор Круглов вдруг ощутил, как жутко он устал. Даже есть расхотелось, так внутри сжалось всё. «Сейчас бы чаю горячего», – подумал и спросил:
– Где тут можно чай добыть? Или кофе?
Кто-то гоготнул, удивляясь подобному желанию. Кто-то выругался шёпотом. Мол, ишь чего захотел. Лишь один, с ранением бедра, пошарил в карманах и протянул врачу пакетик «три в одном».
– Держи, док. Горячую воду сам отыщи как-нибудь.
– Спасибо, – ответил доктор Круглов и, несмотря на запрет, вышел из блиндажа. Конвоира рядом не было. Денис прошёл по траншее, наткнулся на солдата, который сидел в ячейке, обняв автомат, и дремал. Постучал ему по плечу.
– Скажите, где можно взять горячую воду? Я – врач.
Солдат, который оказался на вид мальчишкой лет 17-ти, похлопал сонными глазами.
– Пошли, покажу, – поднялся устало и провёл врача к ещё одному блиндажу. – Погодите тут.
Вскоре он вышел с котелком горячей воды. Молча отдал и вернулся в свою ячейку. Денис, поблагодарив, пошёл в санитарный блиндаж, как окрестил про себя то место, где ему предстояло теперь провести неизвестно сколько времени.
Выпил кофе, поел немного из сухпайка. Еда внутри была невкусной, жутко пресной, но питательной. Потом на врача снова навалилась жуткая усталость. Он молча ополоснул котелок. Нашёл «свой» лежак, лёг. В блиндаже повисла тишина. Никто не травил анекдоты, не стонал, хотя у некоторых Денис достал осколки, и было больно. Не слышно разговоров.
Устроившись поудобнее, хоть и непросто это было сделать на голых досках, положил под голову свою сумку, – хоть какое-то подобие подушки. Закрыл глаза и провалился в тяжёлый сон. Снилась ему Ольга. Она шла по набережной Невы шагах в полусотне впереди. Круглов невольно залюбовался её ладной фигурой, обтянутой в джинсы. Ткань выгодно подчёркивала стройные формы девушки, ветерок доносил аромат её парфюма.
Денис решил её догнать, ускорил шаг. Но как ни старался, а даже в десяти шагах позади девушки оказаться никак не удавалось. Когда же попытался крикнуть, то раскрыл рот и произнёс громко, как ему казалось: «Оля! Обернись! Я здесь!» Но губы только шевелились беззвучно, и всё.
Измученный бесконечной погоней, доктор Круглов остановился, расстроенный до глубины души. В следующее мгновение кто-то дёрнул его за плечо, вырвав из сновидения.