Дарья Десса. Роман "Хочу его... забыть?" Часть 6. Глава 28
Глава 28
Доктор Круглов открыл глаза, попытался быстро сесть, но забыл, что находится на нижнем ярусе, и головой пребольно стукнулся об доски, застонав и прижав ладонь к ушибленному месту. Стоящий напротив коротко шёпотом хмыкнул:
– Здесь многие так поначалу…
Присмотревшись, Денис узнал в говорившем того мужчину, который стал его первым здешним пациентом. Врач только раскрыл рот, чтобы спросить, почему тот говорит слишком тихо, как собеседник молча приложил указательный палец к своим потрескавшимся губам, подав знак «Молчи!» Потом сделал шаг назад, поманил за собой.
Медик осмотрелся. Остальные лежали недвижимо. Кто-то спал, кто-то нет. Но все молчали. Денис не мог утверждать, видит их двоих кто-нибудь или нет. А ещё ему было страшно. Вдруг раненый задумал недоброе? Например, сейчас выведет из блиндажа, приставит нож к горлу и потребует анестезию получше. Сразу вспомнился один фильм про Афганскую войну, где старослужащий приказал молодому солдату в горах отыскать ему два коробка спичек со словами «роди, убей, укради, но чтоб было».
Когда оказались снаружи, Денис глубоко вдохнул холодный ночной воздух, который после того смрада, что остался позади, казался напоённым самыми прекрасными ароматами весеннего сада. Даже голова немного закружилась, ну или оттого, что набил на темечке шишку, когда стукнулся о доски. И хорошо, сверху никого не было – там складывали бронежилеты, каски и прочую амуницию.
– Мне же запретили выходить, – шёпотом напомнил доктор Круглов, придумывая повод, чтобы вернуться обратно.
– Не бойся, док. Они все в дупель, даже доползти не смогут.
– В какой ещё дупель? – не понял Денис.
– В дупель значит очень пьяный, – спокойно пояснил раненый. – А они, это те, кто обороняют этот опорный пункт. Но прежде всего паны офицеры.
Врач предусмотрительно промолчал, сделав вид, что внутренние порядки места, где он оказался, его не касаются. Не издеваются, кормят даже, а с остальным можно как-нибудь смириться.
– Помнишь, док, ты спросил, где тяжёлые?
– Да, и тот военный сказал, что их эвакуировали вчера.
– Эвакуировали, – с печальной усмешкой повторил мужчина. – Как же… Нет их, тяжёлых, по совсем другой причине.
– Это по какой же? – не понял доктор Круглов.
– А по такой. Это тебе набрехали, чтобы не дёргался и истерик не устраивал. Нам тоже сказали, мол, приезжал медэвак – бронетранспортёр такой, всех забрал. Но я-то правду знаю, – говорящий скрипнул зубами, и в темноте окопа сверкнули зло белки его глаз. – Ходил до ветра, сам всё видел. Там наши тяжёлые, – он показал рукой во мрак ночи, – за лесопосадкой, в овраге. Их отвезли туда, побросали, да и добили.
– Как это? – поразился доктор Круглов. – Они же свои? То есть… ваши. Разве так можно? Зачем?!
– А затем, что это деньги. Пока командованию не доложили, считаются находящимися на задании. Типа отправили их вперёд, в разведку. Пройдёт несколько дней, запишут в самостоятельно покинувшие свою часть. В дезертиры то есть. Пока то да сё, их станут разыскивать. Но деньги-то за них по-прежнему начальник финансовой части, ну главбух полка то есть, начисляет. Их и пилят между собой вместе с командиром, – рассказал раненый. – Кому война, кому мать родна…
Он устало опустился на дно траншеи, достал сигарету, закурил. Протянул одну врачу:
– Будешь?
Денис вежливо отказался и спросил:
– Вы же взрослый человек, вам сколько? 45?
– 47 исполнилось на той неделе.
– Не слишком ли… возрастной, – он нарочно не сказал «старый», чтобы не обидеть, – для всего этого?
– Эх, парень, – вздохнул раненый. – Думаешь, большинство нас кто спрашивал? Меня вообще в аптеке зацепили. Матери пришёл лекарства купить, сама она старенькая, еле ходит по дому. Да и остальные тоже, считай, невольники. Кто за хлебом, кто домой шёл после работы. Вот, все теперь здесь. Мой сын тоже где-то здесь… Уже месяца два ни весточки.
– Что же теперь делать? – спросил доктор Круглов. Он искренне не понимал, зачем раненый всё это ему рассказывает.
– А ничего. Побежишь, сзади свои стрелять начнут, перещёлкают всех. Спереди ваши: как увидят, тоже долбанут, мало не покажется, – ответит собеседник.
– Почему? – удивился врач.
– А они разве знают, что мы не хотим воевать и бежим сдаваться? Кто будет разбираться? Жахнут из стрелкового, – поминай, как звали. Ну, а коль останешься и будешь тут правдe-матку рубить, так отведут подальше и «кукушкой» сделают.
– Что это такое?
– В советско-финскую войну, говорят, такие случаи были. Оставят снайпера на хорошо укреплённой позиции, чтоб своих прикрывал при отступлении, а ногу ему прикуют к скале. Еды, воды и патронов оставят. Вот он и кукует там, пока не шлёпнут.
Доктор Круглов потёр лоб, потом осторожно потрогал шишку.
– Бред какой-то, – произнёс едва слышно. Подумал и спросил: – Ну, хорошо. Вы все это мне рассказали, я выслушал. И все? Поговорили и обратно пойдём?
Раненый помолчал. Достал ещё одну сигарету. Но прежде чем закурить, протянул руку:
– Мы ж с тобой не познакомились ещё, док. Не по-людски это как-то. Кондрат Гриценко.
– Денис Круглов, приятно познакомиться.
Мужчина хмыкнул.
– Да уж, в других бы обстоятельствах мы с тобой, док, хорошо время провели…
– Послушай, – вдруг вспомнив, сказал врач. – Ты сказал, что у тебя сын тоже воюет где-то рядом. Как его зовут?
– Петро, ну, Пётр по-вашему.
– А опиши-ка мне его.
Лицо раненого просветлело:
– Ну, он такой… Господи, сразу и не поймёшь, чего сказать.
– Может, примета у него какая особенная есть? Татуировка, например.
– Да какая ещё татуировка! – махнул рукой Кондрат. – Я б ему за такое шею-то намылил. Вот! Вспомнил! У него на левом плече родимое пятно. На сердце похожее. У его матери, жёнки моей, такое же.
– Послушай, только не нервничай. Но я, кажется, знаю, где теперь твой сын.
Раненый замер тревожно, пристально глядя в глаза врачу.
– И где? – спросил едва слышно, опасаясь услышать такое, отчего весь мир перевернётся, а жизнь уже никогда не будет прежней.
– У нас, в плену. Его ранили, но мой коллега, доктор… – Денис подумал и не стал называть Дмитрия Соболева, который и притащил мальчишку-солдата с собой вместо того, чтобы на месте пристрелить. – В общем, ранило твоего сына в бок. Его вытащили с передовой, он теперь в лагере для военнопленных. Идёт на поправку.
Глаза мужчины, которые прежде замерли, снова оживились. Обветренные губы тронула робкая улыбка.
– Это… может, то и не мой сын, а?
– Ну, если родимое пятно, как ты описал, есть ещё у кого-то… – доктор Круглов развёл руками. – Я сам не видел, но мой коллега это рассказал.
То была чистая правда. В один из вечеров, когда отдыхали после тяжёлого дня и круговерти с ранеными, доктор Соболев рассказал о своём недавнем приключении на передке.
Раненый просиял. Схватил врача за руку и стал трясти, приговаривая:
– Доктор, ты не представляешь… Он же у нас с жинкой один. Мы ж семь лет Бога молили, чтобы ребёночка дал. Уж думали взять из детдома, а тут вдруг всё получилось. Галя моя столько слёз пролила. Сначала от печали, потом от радости.
Он отпустил руку врача, отвернулся, чтобы утереть солёную влагу с лица. Потом повернулся и сказал решительно:
– Вот что, док. Отведи нас к вашим, а? Если сами пойдём, то нас, скорее всего, положат всех. С тобой хоть шанс будет. С тобой нам поверят, мы типа тебя спасли. Только бежать надо сейчас. Рассвет через три часа.
– Погоди-ка, Кондрат, но я же понятия не имею, куда идти. Меня сюда привезли с чёрным мешком на голове.
– Я знаю дорогу. Самый опытный тут остался, даже мины ставил, карту себе срисовал, вот тут она, – и он показал на нагрудный карман.
– В темноте? Да ты с ума сошёл, – по-свойски возмутился доктор Круглов. Нас на мины завести хочешь?
Мужчина хмыкнул:
– Да, на мины. Только они без взрывателей, – он помялся и добавил. – Не хочу я людей убивать. У меня отец русский, мать украинка. Жена тоже из России, из Воронежа. Вот Петька мой кто тогда? А я просто хочу, чтобы все мы просто были живы. Хочешь верь, хочешь нет, но я в ваших не стрелял. Всё выше брал, только б не попасть.
– Ну хорошо, – согласился доктор Круглов. – А раненые?
– С собой всех заберём. Там только двое ходить не могут, но поможем, понесём на закорках, если что. Когда за минным полем окажемся, туда уже никто не сунется, побоятся.
– Им доверять-то можно? Не сдадут, стоит нам из блиндажа выйти? – спросил врач.
– Уверен. Ты жди здесь, – кивнул Кондрат и решительно пошёл обратно.
Не прошло и двух минут, как в траншею потянулись раненые. Один нёс сумку доктора Круглова, вручил ему и ещё сунул в руки рюкзак:
– Тут медикаменты и всё остальное. Забрали, пригодится в дороге.
Денис подумал, что весь этот разговор Кондрат с ним затеял неспроста. Видимо, обдумал его, как только врач оказался среди них. Только сначала решил «прощупать», выяснить, чем дышит медик. Как про сына услыхал, решил твёрдо: этот поможет.
– Так, слушать меня, как родного батьку! – чуть громче прошептал всем Кондрат. – Я первый пойду, вы все за мной. Не топать, не кашлять. Друг от друга пять шагов. И тихо чтоб!
Дошли до ближайшего подъёма на поверхность – узкую земляную лестницу. Кондрат выбрался первым, залёг, прикрывая остальных. В его руках Денис заметил автомат. Откуда он взялся, врач не знал, но с оружием, да в тылу врага, ощутил себя как-то немного спокойнее. Когда все выбрались Кондрат двинулся следом, пока не обогнал колонну.
Вдоль лесополосы идти было легко, – здесь тянулась на многие километры накатанная гусеницами танков дорога. Потом Кондрат свернул вправо, и все двинулись за ним по диагонали через заброшенное поле. В какой-то момент поднял руку, все присели и замерли. Мужчина обернулся и сказал, чтобы слышал каждый:
– Я первым пойду. На том краю минное поле, начинается от кривой палки. Как до него доходите, идти только по моим следам. На всякий случай, – добавил он. В конце будет канава, в ней соберёмся, – он повернулся к врачу. – Потом пойдёшь ты первым. Там до ваших километр.
«Ваших, – подумал Денис. – Вот мозги людям промыли! Только и слышно: «наши, ваши», а ведь народ-то один на самом деле, как ни спорь».
Кондрат пошёл первым. Остальные за ним. Идти было не очень. Землю не пахали года два уже, но местный чернозём от этого хуже не стал. Мягкий, жирный, как сливочное масло. Проваливались по щиколотку. Когда добрались до минного поля, Кондрат двинулся дальше, тщательно глядя под ноги. Вскоре вся группа оказалась у края следующей лесополосы, спустившись в водовод.
Проводник молча поманил рукой Дениса. Показал вперёд себя.
– Теперь ты. Вон туда.
***
Новость о том, что доктор Денис Круглов пропал без вести в зоне СВО, взбудоражила ординатора Великанову до такой степени, что она расплакалась. Но слёзы лила всего минут пять, потом взяла себя в руки и твёрдо решила дозвониться до военврача Соболева, чтобы тот дал пояснения информации, которую и передал в клинику имени Земского.
Делать это пришлось через завотделением: Эллина Родионовна позвонила сослуживцам своего мужа, чтобы те помогли организовать сеанс радиосвязи, – по обычной сотовой дозвониться в полевой госпиталь, где служит Дмитрий, было невозможно. Доктору Печерской, разумеется, пошли навстречу, и вскоре Ольга сидела у неё в кабинете, ожидая, когда по проводному телефону можно будет поговорить с капитаном.
Тот был удивлён, каким способом до него достучались, и рассказал всё, как было: что Денис выехал в ночь на грузовике. Машину нашли в двадцати километрах от линии фронта, сгоревшую. Водитель погиб, но есть следы группы, уводящие в сторону противника. По отпечаткам обуви и поняли, что среди ушедших есть кто-то с нашей стороны. Рассудили так: доктора Круглова взяли в плен. «Здесь был один умник, который утверждал, что есть вероятность, мол, медик сам перешёл на сторону врага. Я его… послал, в общем», – заметил военврач.
– То есть Денис в плену?! – спросила Ольга прерывающимся от волнения голосом.
– Уверен в этом. Ему сохранили жизнь, когда поняли, что имеют дело с доктором. У них проблема с медиками, – пояснил Соболев.
Они поговорили ещё минуту, и сеанс связи пришлось прекратить, – спутник, который её обеспечивал, куда-то там сдвинулся на орбите.
Великанова поблагодарила Эллину Родионовну и собралась уходить, но та спросила:
– Оля, что будешь дальше делать?
– Позвоню отцу. Это из-за него Денис поехал с гуманитарной миссией. Значит, папа виноват в случившемся. Пусть вытаскивает моего парня оттуда, – произнесла ординатор очень решительно.
– С Богом, – сказала ей доктор Печерская.
Ольга поблагодарила, вышла и, оказавшись в сквере перед зданием клиники, решительно достала телефон и позвонила отцу. Его секретарь, которую ординатор называла про себя не иначе как «расфуфыренная фуфырка», попробовала было произнести стандартную фразу, что «Николай Тимурович занят…»
Не выдержав, доктор Великанова рявкнула:
– Или ты сейчас же соединишь меня с отцом, или тебя никуда, кроме как уборщицей, не возьмут!
На секретаршу это произвело впечатление, и вскоре Ольга услышала в трубке голос отца.
– Привет, доченька, – ласково сказал Николай Тимурович, решив, что дочь его наконец-то перестала думать о своём бесполезном друге, который пропал в зоне СВО. Олигарху уже доложили о случившемся с доктором Кругловым, и он был этому только рад.
– Папа, нам надо срочно встретиться.
– Хорошо. Я сегодня вечером заскочу в Питер.
Они договорились о встрече. Миллиардер даже представить себе не мог, что его ожидает. Вероятно, тогда бы придумал повод, чтобы не лететь в город на Неве.
Мой новый роман коллег доктора Эллины Печерской, про начинающих врачей! Бесплатно.
