Мария: - Ну что, добрый вечер. А мы продолжаем нашу серию лекций по дифференциальной диагностике сенсорной алалии. И добрались мы до самого-самого интересного. Это дифференциальная диагностика сенсорной алалии от аутизма. Мы уже ранее писали и про аутизм, про симптомы аутизма, и про то, чем отличается сенсорная алалия от аутизма, там более подробно рассказано. Но в этой серии мы тоже осветим эту тему. Не будет лишним, потому что эта проблема как была, так и остается во многих семьях и у многих деток. Почему же путают наших детей с сенсорной алалией и что их отличает от детей с аутизмом?
В чем разница?
Ирина: - Единственное сходство, которое у них есть, это то, что они не могут общаться с окружающими. Разница при этом радикальная, о чем я всегда говорю, это то, что при аутизме ребенок не имеет потребности в общении, в коммуникации. А сенсорик не имеет возможности в общении с окружающими. И это кардинально разные вещи. Они очень сильно отличаются друг от друга. Но при аутизме ребёнок не просто «не хочу», у него нет потребностей. Это вещь, которая базируется очень-очень глубоко в личности, в мозге ребёнка. У него не просто «я не хочу ни с кем общаться», а его мозг не срабатывает на то, что вокруг него есть другие люди, с которыми нужно хоть как-то взаимодействовать, любым доступным способом. И именно это отличает его от сенсорика, потому что сенсорик найдет способ, как донести свою мысль, даже если он не говорит и ничего не понимает, он найдет способ, как объяснить то, что нужно ему, как удовлетворить свою потребность с помощью другого человека любыми доступными средствами: жестами, мимикой, интонацией, подраться, поорать, потопать ножками. У аутиста, а ему незачем. Мне нужно что-то раздобыть, я раздобуду сам. Не могу достать? Я возьму тебя за руку, использую как палку. Вот я твоей рукой достану то, что мне нужно. Потому что аутист не воспринимает человека как субъект общения. А сенсорик воспринимает нас всех, как людей, которые что-то говорят, но он не может понять, что мы от него хотим.
Мария: - То есть ребенок с сенсорной алалией имеет тяжелое речевое нарушение. Аутизм — это тяжелый психиатрический диагноз, это заболевание, которое не лечится, которое могут как-то скомпенсировать так, чтобы ребенок мог жить в обществе, но вылечить аутизм, на данный момент времени невозможно (может быть, что-то изменится). То есть компенсировать так, чтобы он выглядел как обычный ребенок, вел себя как обычный человек, общался — это можно сделать. Не раз у меня были такие случаи. Но вылечить аутизм я не смогла. Какие высокие цели я себе не ставила, но сделать так, чтобы он выглядел как другие дети, (если это аутизм без умственной отсталости) все равно не будет.
А ребенок с сенсорной алалией любит маму, он ее обнимает, он ее целует. Ему важно, чтобы мама была рядом, он к ней привык. Он встречает папу, когда папа пришел с работы. И безусловно, как Ирина говорила, ребенок с сенсорной алалией тоже будет использовать маму для того, чтобы она ему помогла что-то достать, что-то помогла сделать. Но при этом родители все равно чувствуют привязанность ребенка. При аутизме такого нет.
Ирина: - При аутизме ребенок, который пытается с помощью мамы что-то раздобыть, мама чувствует, что он ее просит, что он обращается именно к ней. Мама видит, что он просит: «Помоги мне! Да, я не могу это сказать, да, я не знаю, как это сделать», но он обращается к маме. При аутизме ребенок не обращается.
Мария: - На самом деле, я бы сказала, что для меня вот из всей этой серии дифференциальной диагностики, наверное, самое простое отличить сенсорную алалию от аутизма. То есть, когда я ребенка смотрю на диагностике, на консультации, у меня никогда не возникает сомнений в том, алалия это или аутизм. Даже с ребенком с умственной отсталостью, иногда можешь задуматься и усомниться. Но именно с аутизмом ни разу у меня такого не было, чтобы я хоть как-то усомнилась, потому что это четко видно. Ребенок сидит рядом с мамой, она нужна ему, тянется к ней, прижимается к ней. Ему хорошо, когда она его держит за руку или как-то приобняла. То есть ребёнок всё равно тянется к маме, тянется к людям, они ему нужны, и вот эта эмоциональная привязанность, её видно не глядя. При аутизме такого нет, поэтому это совершенно другое нарушение.
Ирина: - Да, я поэтому своим мамам, которые вдруг начинают: «ой, а вдруг это всё-таки аутизм, вот он начал ручками “крылышки” делать». Или еще что-то произошло. Я всегда говорю, идете в любой речевой центр. Садитесь на несколько часов в коридоре, только без ребёнка своего, чтобы можно было спокойно посидеть и понаблюдать. Когда вы увидите настоящего аутиста, а там будет много самых разных детей, но увидев самое странное создание в своей жизни, вы поймёте: вот это аутизм, и вы никогда его больше не спутаете ни с кем другим. И вы поймете, что к вашему ребёнку это никакого отношения не имеет. Единственная сложность, когда врачи начинают говорить: «это не аутизм, это спектр», «лёгкая степень спектра». Давайте уточним, это всего лишь путаница в названиях, не более того. Наших сенсориков почему-то определили в расстройство аутистического спектра. Нет, есть настоящий аутизм и есть множество других вариантов, и у каждого есть свое название при нарушениях, и у каждого есть свой метод работы. Цель наших статей о дифференциальной диагностике в том, чтобы понять, что каждое нарушение исправляется у своего специалиста или по своей конкретной методике. Поэтому нет у вас речевого центра? Посмотрите в интернете, но ни один раз, не одно видео, как бы оно ни называлось, вот «ребенок с аутизмом». Мы когда смотрим видео «ребенок-аутист», мы часто говорим: «ну нет, это не аутист». Например, у меня есть смутное подозрение, что при аутизме у детей не бывает избыточного веса. Вот ничего не могу с собой поделать, я ни разу не встречала ребенка с аутизмом с избыточным весом. А вот наши сенсорики и сенсомоторики, которые вознаграждают себя едой, которых научили на АВА-терапии, не подходящей для них коррекционной работе, научили вознаграждение получать за еду, могут приобрести проблему, вплоть до ожирения. Далее, что еще так прямо бросается в глаза? Если ребеночек улыбается в ответ на что-то, скорее всего, он не аутист, скорее всего, это наши сенсорики-сенсомоторики. У них масса отличий. Поэтому если вы будете смотреть видео даже с заголовком «Аутизм. Как выглядит?», посмотрите их с десяток. И когда увидите действительно странное создание, которое без отрыва что-то бесконечно, целый день только одна и та же штучка, вот это, скорее всего, оно. А ребенок, который живет нормальной жизнью, который скандалит, рыдает, топает ножками, это к нам.
Мария: - Бегает по кругу, что-то разбрасывает, что-то хочет бесконечно, чего-то просит, как может, тянется, сам достает. Мы здесь об аутизме уже не говорим. На самом деле, вот Ирина говорит по поводу видео, посмотрите видео. Я уже даже перестала, из-за этого пользоваться Инстаграмом, хотя всегда к нему хорошо относилась, за счет того, что мне Инстаграм постоянно предлагал посмотреть мам, у которых дети с аутизмом. Ну, видимо, из-за того, что я в этой сфере работаю. Я когда смотрю видео, а их я уже просмотрела очень много, только и вижу там сенсорную алалию. Ну вот прям по учебнику симптомы. Но там рассказы о том что «мы приняли ребенка таким, какой он есть» и так далее… я аж смотреть не могу, мне больно, я понимаю, что такой замечательный ребенок, там возраст порой три года, у него вся жизнь может быть впереди. Тут коррекционную работа на пару лет, да, хорошую, качественную, и все будет хорошо, настоящая норма. Но ты понимаешь, что этого не будет, потому что родители диагноз приняли, там АВА-терапия и так далее. А мы знаем, что если ребенка с сенсорной алалией, как мы говорили ранее, при умственной отсталости, поместить в эту среду, к детям с аутизмом, начать с ним коррекционную работу, как с ребёнком с аутизмом, он станет аутистом. Он даже выглядеть будет хуже, гораздо хуже в этой ситуации.
Где можно увидеть настоящего аутиста
Ирина: - А хуже потому, что при аутизме снижение интеллекта не происходит. Я как-то давно смотрела шикарнейший просто документальный фильм о синдроме Аспергера. Но когда учёные начинают говорить о том, что высокий процент детей с аутизмом приобретает умственную отсталость со временем - я начинаю подозревать, что там исследуют не только аутистов, но и наших сенсориков. Аутисты интеллектуально развиваются. Они не развиваются в других сферах. В эмоциональной сфере, в коммуникации они не могут развиться. Да, их компенсируют, но оно у них все равно выученное. То есть коммуникабельность, социальное взаимодействие по-прежнему им не нужно. Но они знают, что так нужно. Они интеллектуально понимают это, логически могут осмыслить. Потребностей у них по-прежнему нет, но они стараются выглядеть, как их научили. А вот если идет со временем, несмотря на все, наступает умственная отсталость, это именно тот случай, когда сенсорика лечили неправильно. Ужас.
Мария: - Поэтому дифференциальная диагностика очень важна. Чтоб вы не думали, что я не нашла ни одного аутиста в Инстаграме. Нет, я нашла. Я подписана на одну маму с ребенком, там классический аутизм. Я когда увидела этого ребенка, у женщины в сториз, у меня даже не возникло какого-то ощущения, а вдруг там сенсорная алалия. Ну ты просто видишь: да, у ребенка аутизм. Он не привязан к родителям, как бы сильно они его не любили. Он занимается только своей вешалкой и привязыванием веревок, ему больше в принципе ничего не нужно. Любое свободное время он занимает этим. Его обучают, с ним очень много занимаются, очень много хороших и толковых специалистов с ним работают. И там прям видно, что они делают и ты понимаешь, что они молодцы, потому что у ребенка там помимо аутизма есть интеллектуальное снижение. Но ребенок все равно эмоционально не привязан к родителям, не привязан к бабушкам, которые его безумно любят. Или наоборот, один из примеров, бабушка приучила его делать ему массаж, но он все равно не приходит к ней, чтобы как-то ее обнять или к ней прижаться. Он начал получать телесное удовольствие, и он уже не против его получать, просто потому что это удовольствие для себя. Но он смотрит мимо всех членов семьи, то есть он не всматривается в них, хотя его научили какой-то минимальной коммуникации, в том плане, что если он хочет кушать, нужно потянуться, чтоб мама его потянула и дала ему еду. Или если ему нужно завязать веревки на свою вешалку, то он это может дать маме. Его научили тому, что если ему что-то нужно, нужно как-то обратиться. Но он при этом не улыбается ей, он не смотрит на нее. Да, у него есть какие-то свои эмоции, где-то он похохочет, повокализирует. Но это не обращено ни к кому. Он ведет себя настолько странно, что ты никогда не спутаешь. Чаще всего дети, которые к нам приходят, у которых написан диагноз аутизм, наверное, в 99% случаев у ребёнка именно сенсорная алалия. То есть мы ни в коем случае не отметаем аутизм. Он существует, он есть.
Ирина: – И он безумно тяжёлый.
Мария: - И с ним нужно работать. Нужно работать со специалистами, которые умеют с этим что-то делать. Но там совершенно другая коррекционная работа отличная от того, что есть у наших деток. Дай ребёнку с сенсорное алалией понимание - да он же просто раскрывается, он становится ещё более эмоциональным, более привязанным к родителям. Недавно общалась с родителями, которые у нас занимаются, и папа чуть не плакал, рассказывая о том, как ребёнок сейчас стал эмоционально к ним ещё больше привязан и как папа чувствует эту любовь. То есть, когда ты начинаешь коррекционную работу с ребенком, с сенсорной алалией, там просто сомнений ни у кого не останется в том, что к аутизму это не имеет никакого отношения.
Модные диагнозы, которые сейчас ставят нашим сенсорным алаликам
Ирина: - Сомнений не останется, если кто-нибудь извне не начнет снова употреблять нехорошие слова типа РАС, атипичный аутизм: «он не настоящий аутист, это атипичный аутизм». Неправда.
Мария: - Знаешь, как у нас говорили, одной моей девочке? Ей однажды сказали: «нет, у вас аутизм, но он у вас такой, лёгенький аутизм». Лёгенький аутизм. И это говорит врач с медицинским образованием, «лёгенький аутизм». Это как? «У вас лёгенький перелом?» Это не перелом, он такой лёгенький… Давайте так, если вы сомневаетесь, откройте учебник по логопедии, откройте симптомы сенсорной алалии. Не мы их придумали, не мы изобрели сенсорную алалию. Откройте просто любой учебник по логопедии для вузов, и там будут описаны симптомы сенсорной алалии, и вы точно поймете, что это относится к вашему ребенку, если у него сенсорная алалия. Точно так же можно открыть учебники по психиатрии.
Ирина: - Старые.
Мария: - Старые учебники по психиатрии. И посмотрите там описание аутизма.
Ирина: - Который называется там ранний детский аутизм, РДА. Он действительно был. Можете забить в поисковиках, в старых учебниках, не в интернетных сайтах, а именно в монографиях. Может быть, это синдром Каннера, синдром Аспергера. К нам как раз и приходят те мамы, которые смотрят на своего ребенка и говорят: «ну какой тут аутизм, ну не может это быть аутизмом». Мама сомневается, хотя мама не специалист, но мама сомневается в правильности постановки диагноза, потому что она видит, что симптоматика не соответствует. И они приходят порой к нам уже с готовым диагнозом. Я думаю, что у моего ребёнка сенсорная алалия, потому что я прочитала то, то и то. Называет такой список литературы, который я за 30 лет только прочитала. Говорит, что это не похоже на аутизм. Я говорю: «я с вами совершенно согласна, потому что аутисты так себя не ведут никогда в жизни».
Мария: - Смотрите, когда я только еще заканчивала университет, начала работать, много ездила по конференциям, в то время аутизм еще путали с шизофренией, в то время никто даже не заикался про сенсорную алалию или про что-то другое. То есть в то время пытались разграничить аутизм от шизофрении. То есть в нашу сторону даже не было повернуто, там были очень хорошие конференции, много специалистов. Ни у кого даже не вызывало сомнения, что это можно как-то вот спутать. Почему это происходит сейчас?
Ирина: - Как обычно, медицинско-бюрократические недоразумения. А наша задача, поскольку мы живём со своим ребёнком один на один, надеяться на мнение неврологов и психиатров нам сейчас не приходится, потому что они все опираются на свои протоколы и отступить от них они подчас вообще не могут, нам приходится биться в одиночку. Что нужно сказать? Определились с диагнозом. Это у нас не аутизм не РАС, не атипичный аутизм и никакой бы то ни было еще, там множество названий, парааутизм, я даже такое встречала. Мы определились, что это чисто речевое нарушение, ребенок не понимает то, что ему говорят. Все остальное у него как у обычного ребенка. Он может ходить на цыпочках, он может бегать по кругу, он может выставлять машинки в рядочек. Это нормально для любого ребенка раннего возраста. Это нормально! Это не симптом аутизма. Мы тоже книги дома стараемся ставить в рядочек, а не сваливать большой кучей.
Мария: - А рядом с нами бутылки ровненько стоят.
Ирина: - Ровными рядами, причем через одну. То есть структурировать хаос вокруг себя в определенный порядок – это свойство человеческой личности. Да, вот именно поэтому ребенок с сенсорной алалией демонстрирует, что он такой же, как мы, и делает так, как мы. Мы обувь ставим ровно, одна пара к другой, а он машинки ставит в свой рядочек. Это всего лишь копирование нашей деятельности. Это всего лишь подражательная деятельность и имитация того, что он такой же, как и мы.
Мария: - А ничего другого он еще пока не понимает и поэтому не может играть в нормальную игру.
Ирина: - Особенно если учесть, что сейчас молодые родители даже не знают, как играть с детьми. К сожалению, нет у нас обучающих школ для того, чтобы родителей научить как играть с ребенком. Приходите к нам, мы научим. Итак, определились, что это сенсорная алалия. Дальше самое главное – коррекционная работа. Это противоположные вещи. Научить ребёнка изображать человека и научить ребёнка понимать и стать обычным ребёнком – это две разные методики. К сожалению, АВА-терапия, которую сейчас продвигают, даже уже в Российской Федерации, если ребенок не понимает речи, давайте АВА-терапию. Во всем мире это просто единственный способ работы с нашими детьми с речевыми нарушениями. Других вариантов просто нет. Если вы живете где-то за пределами Российской Федерации, Украины, Беларуси, может быть, в Казахстане ещё осталось, вам, скорее всего, напишут РАС. Не аутизм, а РАС или лёгенький аутизм. И предложат первым делом что? АВА-терапию. АВА-терапия детям с сенсорной алалией не подходит. Мы об этом уже рассказывали, что это просто дрессировка. Неважно, что они там делают. Важно другое. То, что на выходе мы получаем умственно неполноценного, дрессированного человечка.
Мария: - Это грустно, не будем об этом. Давайте так. Если кто-то не смог найти учебники по логопедии, по психиатрии для того, чтобы прочитать симптомы, у нас есть статьи. Пользуйтесь на здоровье. Эти статьи не из наших придумок, они основаны на науке. Я человек науки, я всегда придерживаюсь чётких правил.
Ирина: - Я на ходу ничего не изобретаю. Нахожу просто хороших авторов, которые, может быть, не самые популярные.
Мария: - У нас даже наша методика основана на языковой концепции Ковшикова.
Ирина: - И Гриншпуна и Бодуэна де Куртенэ. Это не наши придумки, это прямо вот цитаты. Самое главное, для каждой болячки своя таблетка. При аутизме в настоящем АВА-терапия поможет, при сенсорной алалии, которая является тяжелым речевым нарушением, помогает методика коррекции сенсорной алалии по языковой концепции.
Мария: - Ну что, мы были очень рады рассказать вам эту тему. Надеюсь, у вас сейчас не осталось сомнений в том, что с вашим ребёнком.