249 дней назад
Я третий раз в жизни нажала кнопку «завершить историю» и с моих плеч упал груз весом с огромного синего кита.
— Фух, — закрыв глаза, я шумно выдохнула.
Сразу после поездки в сентябре я снова начала писать. На втором дыхании за полтора месяца добила оставшиеся главы третьей книги и теперь сидела невероятно довольная собой, но незнающая куда себя деть.
Когда закрываешь вот такие хвосты, размером с вечность, внутри освобождается невероятное количество энергии. И в данную минуту я была ею переполнена.
Могла горы свернуть, моря перейти пешком... какие там еще выражения есть, чтобы описать это состояние? Да, я, кажется, лопнуть должна была, если бы сейчас же не придумала, куда направить себя.
Мне хотелось действовать. Новый глоток веры в себя будоражил, заставлял быстрее бежать кровь по венам.
Открыв глаза, я снова полезла в телефон. Перечитала последние главы и субъективно решила, что они потрясающие. Критик внутри спал. Не знаю почему, но с момента, как я вышла из самолета, я не слышала его голос в голове вообще ни разу. И скорее всего именно это было причиной того, что я снова писала.
— Нужна новая история.
Но в голову совершенно не шли никакие идеи. Не было сюжетов.
Вдруг меня осенило. Я щелкнула пальцами в воздухе. Я поняла куда себя деть вместе с переполняющими эмоциями.
Несколько часов и у меня была раскладка ленты с картинками, идеально иллюстрирующими отрывки из моих текстов. Я завела страницу и начала делать публикации.
Тогда мне следовало подумать, нужно ли это еще кому-то кроме меня, но я не подумала. Когда действуешь из сердца, места логике не остается.
233 дня назад
В поисках очередных картинок и вдохновения для своей страницы я наткнулась на фото, которое год назад помогло мне создать одного из второстепенных персонажей из первой книги. Задумавшись я откинулась на спинку кресла и остановилась на этом образе.
После завершения последней истории я ждала новый сюжет. И, кажется, он наконец-то пришел.
— Привет, Евгений, — с улыбкой пробормотала я себе под нос.
В мыслях уже закрутился клубок сюжетных линий и персонажей вокруг мужчины сорока четырех лет, в черной косухе, с бородой и ясными светло-голубыми глазами. Сильный, харизматичный, но бесконечно одинокий человек.
Женя — бармен из «Кто из них я» — готов был рассказать мне свою историю и выйти на сцену в качестве основного персонажа.
Кусая губы, я быстро начала набирать текст.
Первая глава. Вторая, третья, четвертая.
Строчки лились в файл в ноутбуке легко и непринужденно.
Мне до дрожи нравилась идея.
Бар. Бармен. Истории его посетителей.
Истории, которые происходили в самом баре и те, что просто рассказывались за его стойкой.
Каждая глава — новый сюжет, новые лица и один наблюдатель. А параллельно с этим история и самого наблюдателя. Красной линией она шла сквозь все главы и должна была зацепить читателя.
Потому что меня зацепила. У меня тряслись руки и быстро стучало сердце, когда я печатала и одновременно узнавала ее сама.
На часах светились цифры, намекающие что пора бы и поспать, но я не могла остановиться.
«Нужно закончить до нового года» — подумала я.
Основные события были завязаны на новогодней ночи. Хотелось порадовать тех, кто читал меня.
220 дней назад
Вечер. Пушкинская. Гуляем с мужем. Я с горящими глазами делюсь тем, что занимает все мои мысли. Курсы, лекции, статьи о писательстве. Работа над моими текстами. Планы и идеи.
— Меня, конечно, все еще коробит, когда я говорю о себе, как о писателе…
— Но ты ведь и не писатель, — говорит муж и удивленно поднимает брови.
Как будто я сморозила абсолютную чушь.
Я очень люблю использовать в своих текстах фразу «слова грянули громом в сознании». Почти у каждого персонажа от лица, которого я писала, происходил момент, который описывается именно так. Переломный момент, когда герой замирает, его что-то выбивает из колеи, ошарашивает. Момент, когда внутри что-то безвозвратно меняется.
«Но ты ведь не писатель» — прозвучало именно так в моем сознании.
Он сказал это лишь потому, что это для него было логичным. Все в жизни он измеряет только объективными, измеримыми, понятными вещами. Для него писатель равно человек, у которого опубликована и издана книга. А не тот, кто пишет тексты в каком-то странном непонятном приложении.
И он был абсолютно не виноват в моей реакции на его слова. Но именно после этих слов проснулся и отряхнулся ото сна мой внутренний критик.
«Конечно он прав! Наконец-то хоть кто-то говорит тебе правду» — ехидным, еще слегка сонным голосом он зазвучал у меня в мыслях.
В тот же вечер я села перед ноутбуком, открыла файл с черновиком истории про бармена, которая так будоражила меня последние недели... и не смогла сделать ничего.
Передо мной снова был белый лист.
А главный герой испарился из моего сознания.
219 дней назад
Я открыла страницу, где публиковала анонс новой истории с коротким названием «Бар».
Нажала кнопку «удалить».
Открыла папку с черновиком. Рука дрогнула. Я вспомнила сколько часов было потрачено на эти главы и грустно вздохнула.
«Может все-таки попробовать дописать?» — робко спросила я сама себя.
«Ты не писатель. Даже если допишешь, все равно будет ерунда. Как и все, что было раньше» — критик был громче и увереннее.
Я спасовала перед ним.
Тогда я еще не знала, что мнение о себе и том, что ты делаешь, необязательно должно базироваться на словах окружающих людей.
Даже если это очень близкие люди.
А еще много позже на основании опыта этой ситуации я сделала второй важный вывод.
Когда у человека горят глаза, он вам что-то рассказывает, а потом внезапно замолкает и извиняется за то, что его занесло, знайте — однажды кто-то очень важный в его жизни не смог почувствовать момент, когда нужно было быть не объективным, а любящим. Когда нужно просто поверить в того, кто сейчас рядом.
Слабый, нытик, тряпка. Вы можете сколько угодно оценивать меня или любого другого человека, когда мы проявляем эмоции. Особенно если себе не можете этого разрешить.
Но давайте будем честными, и мне и вам глубоко плевать на правду, когда мы нуждаемся в поддержке.
Я закрыла файл с черновиком.
Он не отправился в корзину только потому, что какая-то часть меня — намного больше знающая и понимающая, чем критик — оставила в сердце робкую надежду, что я когда-нибудь вернусь к этим страницам.
