Все родители неуспевающих школьников жалуются на невнимательность чада. "У него нет дисграфии, он просто невнимательный!" – абсурдное суждение. Так называемая "невнимательность" не признак дисграфии. Это её суть.
Неусидчивый, не может сосредоточиться, всё время отвлекается. Не в силах читать – ему трудно и неинтересно. Пишет и не вникает, о чем речь. Простое слово пишет с ошибками, но знает, как писать. Всё это видят наблюдательные родители.
Дисграфик не успевает не писать, а понимать. При письме от него тут же ускользает смысл. Он перестаёт узнавать знакомые слова. Не соотносит слово со смыслом. Родителей ждёт еще одно неприятное открытие: оказывается, он не только плохо пишет, но и не способен выразить мысль. То, что дети выражают в повседневном домашнем общении с вами, – это не мысли, а эмоции, потребности и желания. Родители шокированы, что на консультации подросток не в состоянии ответить на простые вопросы. Диалог затруднён, а то и вообще невозможен: ученик не может обработать входящую информацию, не понимает суть реплики. Контакт с близкими происходит по принципу "понимаем друг друга без слов", а вот речевой контакт с новыми людьми вводит его в ступор. Радоваться тут нечему, но и пугаться не надо.
Мозг не дыня, не все его отделы созревают равномерно и сразу. Без усилий и нагрузки – необходимой пищи для развития – способности не появятся. Письмом управляют речевые системы (отделы) мозга. У школьника они могут долгое время оставаться незрелыми, потому что они никак не задействованы. Многие учащиеся активны лишь физически, но не умственно. Их способности и скрытые возможности находятся в спячке, не получая должной нагрузки, достаточной тренировки. Такой ученик списывает текст механически, попадая во все ловушки и фактически не понимая, что он пишет. При дисграфии ни в коем случае никого нельзя заставлять тупо переписывать тексты (или диктовать их дисграфику). Это блокирует понимание смысла, осмысленное восприятие звуков речи, их соотношения со словом. Итогом таких "занятий" может стать фонематическая глухота и полная семантическая невосприимчивость текста, сопоставимая с некоторыми формами афазии – серьёзного нарушения речевого восприятия. Мы видим таких учащихся у себя на консультациях достаточно.
Чтобы незрелые участки мозга заработали как надо, развивать следует не "руку" и не "зрительную память" (тексты переписывать бесполезно), а внимание, усидчивость, восприимчивость и мышление. Слабый нейростатус подростка быстро укрепляется тренингами, которые специально разработаны для этого. Уже 30 лет они применяются у нас на занятиях. Ученик должен быть всё время в тонусе и максимально активен все полтора часа. Навык приобретается и за счёт тренировки незрелых участков мозга, и за счёт активного включения тех его зон, которые хорошо развиты. Мы знаем, как запустить, включить механизмы развития. Никто не устаёт, активности очень разнообразны и всё время меняются. В занятиях для младших школьников участвуют и родители. Они перекладывают звуки речи на язык тела вместе с детьми, вместе развивают мышечную память, которая коррелирует со звуковым и слоговым строением речи. Уже на 3-4 день ученик обретает фонематический слух и осмысленно воспринимает слово. Далее он осваивает грамматическое мышление, учится быстро реагировать и принимать решение. Количество ошибок резко падает, но главное не это. У него появляется новое мышление. К середине курса каждый владеет особой "тайнописью", которая точно воспроизводит и препарирует каждый звук, слог и фразу любого текста – и родители проходят все этапы этого особого знания вместе с детьми. Обучает этому не репетитор, а наш ведущий специалист по фонологии. Он больше 30 лет вместе с нами борется с дисграфиями, с проблемами внимания. И многие родители этот курс проходят дважды: когда сами были школьниками, и сейчас, вместе со своими детьми.
