Законы природы универсально действуют в экономических делах.

Где же случился этот всечеловеческий съезд, и где были заключены соответствующие соглашения? В каком веке? В каком месте? Что это были за депутаты, с чьей помощью испанцы и китайцы, готы и африканцы заключили соглашение настолько прочное, что в течение многих прошедших веков решение никогда не менялось? Галиани подчеркивает, что для того чтобы пройти рыночный отбор, металл должен пользоваться всеобщим спросом, а для этого он должен быть ценим за его неденежные свойства, такие как легкость транспортировки, долговечность, однородность, простота распознавания, сложность подделки. Понимая предмет лучше, чем Смит и Рикардо после него, он предупреждает читателя, что деньги не должны представляться идеальным и неизменным эталоном ценности, что ценность денежной расчетной единицы с необходимостью колеблется вместе с покупательной способностью денег, и, следовательно, подобный эталон не может существовать. Как с характерным сарказмом сформулировал сам Галиани: «...и наконец, идея стабильной денежной единицы — это морок, мания. Каждая вновь открытая золотая россыпь немедленно меняет все меры, не оказывая влияния на них, но изменяя цены измеряемых благ». Во многих местах «Della Moneta» Галиани ясно дает понять, что весь его анализ осуществляется в рамках, задаваемых идеей природного закона. Он объясняет, что законы природы универсально действуют в экономических делах точно так же, как они действуют при взаимодействии масс или при движении жидкостей. Подобно законам физики, нарушать законы экономики можно только на свой страх и риск; любое действие вне согласия с природными закономерностями обречено на крах. Он обосновывает свою позицию гипотетическим примером: предположим, мусульманская страна вдруг принимает христианство. Потребление вина, прежде запрещенное, становится дозволенным, и цена вина растет, так как его в стране мало. Торговцы повезут вино в страну, виноделы начнут новое производство, и так будет продолжаться до тех пор, пока прибыли от виноторговли не вернутся к обычному равновесному уровню, так же как «вода в сосуде, возмущенная случайными движениями, возвращается к первоначальному уровню». Это уравновешивающее действие рынка, которое, как показывает Галиани, также применимо и к деньгам, удивительным образом движимо личными интересами, алчностью и стремлением к прибыли: И это равновесие прекрасно служит росту изобилия жизненных благ и земного благосостояния, хотя оно проистекает не из благоразумия или добродетели человека, а из весьма сомнительного стремления к презренной прибыли: Провидение, из бесконечной любви к чело407 441 14.8. Другие исследователи теории полезности во Франции и Италии XVIII в. веку, устроило так, что даже наши порочные страсти часто, несмотря ни на что, работают для преимуществ целого.