Аннотация на повесть от Ивана Родионова, книжного блогера, литературного критика, финалиста премии «Литблог-2019»:
«У королевы был кавалер. У кавалера была королева. Кто королева? А кто кавалер?» Молодого и дерзкого читателя уже не удивить запутанными сюжетами, зловещими тайнами, красочной фантастикой. Он тонко чувствует фальшь, он пресытился шаблонами, и по-настоящему пронять его способна лишь новая искренность.
Щемящая и пронзительная история о дружбе, чувствах, подлости и благородстве от Елены Здорик – тот самый «нравственный молоточек», способный достучаться до сердца каждого подростка. Повесть «У королевы был кавалер» напоминает читателю о непреходящих ценностях: верности, достоинстве, высокой любви. А эти темы, к счастью, не устареют никогда.
***
Люся Петрова из седьмого «Б» была королевой. Она появилась в школе в середине учебного года (её отца перевели в небольшой дальневосточный райцентр по службе) и сразу потеснила с воображаемого пьедестала общепризнанных красавиц седьмого «Б» — Олю Островскую и Галю Хохлову. Их прежние ухажёры — Витька Климов и Женька Федоркин — моментально обратили взоры на новенькую. С пьедестала падать больно. Неудивительно, что местные девицы были не в восторге от самозванки. Более того, они имели на неё огромный зуб, даже два зуба, причём довольно ядовитых. Естественно, что однажды в тесноте школьной раздевалки созрел заговор против Люси. Оля и Галя ждали только удобного момента, чтобы сойтись в открытом бою, где новенькая непременно будет посрамлена. Но Люся не давала никаких поводов. С красавчиками из класса общалась ровно — так же, как и со всеми остальными одноклассниками. Оля и Галя затаились, стали наблюдать.
И в самом деле, было на что посмотреть. Люся не притворялась, не играла роль, она как будто и вправду была королевой, и королевская сущность её сквозила во всём: в гордой посадке головы, размеренной походке, звенящем колокольчиковом смехе, в том, как она поправляла пышную чёлку, слегка прищуривала близорукие глаза, и даже в том, как она оборачивалась: не сразу, а как будто задумавшись на мгновение: стоит ли? Всё было у неё не как у других: вечно холодные пальцы, модные очки-капельки и неимоверной красоты кружевной школьный фартук, который на ней смотрелся не хуже горностаевой мантии.
Одним словом, не влюбиться в неё было невозможно. Кроме Климова и Федоркина, многие мальчишки заглядывались на Люсю, но из всех она почему-то в качестве кандидата в рыцари выделила только одного, причём самого неказистого. Звали его Славка Чернышов, и учился он классом старше.
А началось всё так. Однажды сосед Люси по парте заболел и ей пришлось после уроков одной мыть пол в кабинете. Помыть — это полбеды. В процессе мытья необходимо было менять воду в огромном оцинкованном ведре. Славка шёл в раздевалку, когда в коридоре ему встретилась Люся, которая перебежками тащила тяжёлое ведро в свой класс. Славка молча подхватил ведро, а запыхавшаяся девочка посмотрела на него с благодарностью. Он помог Люсе закончить уборку, вынес грязную воду. И так само собой получилось, что пошёл провожать её до дома.
С того дня Славка Чернышов носил Люсин портфель, следуя чуть поодаль, как полагается придворному пажу, выслеживал её на переменах, жадно провожая взглядом тоненькую фигурку. Поразительно, но парень совсем не боялся насмешек, и на чей-нибудь вопрос типа «Что ты ходишь за ней, как приклеенный?» абсолютно не реагировал. Более того, на школьных субботниках, отработав со своим классом, Славка умудрялся выполнить и её норму. Королева снисходительно позволяла...
Когда одноклассницы спрашивали Люсю, нравится ли ей Славка, она презрительно хмыкала: «Вот ещё!» А на недоумённый вопрос, зачем тогда она с ним связалась, отвечала: «Пусть будет. Для коллекции». Откровенно говоря, никаким собранием благородных рыцарских сердец она не владела, точнее Славка стал первым и пока единственным экспонатом этой коллекции. Островская и Хохлова немного расслабились, но так как прежнего расположения своих кавалеров вернуть не получалось, они всё-таки держали ушки на макушке. Кто её знает, эту новенькую, что у неё на уме? Может, она только делает вид, что интересуется Славкой, чтобы заставить ревновать настоящих красавцев?
Славка Чернышов не был избалован девичьим вниманием. И не мудрено. Щуплый, с большими глазами на бледном лице, паренёк говорил так неразборчиво, что все логопеды мира, если бы им пришлось столкнуться с этим безнадёжным случаем, моментально убедились бы в своей несостоятельности и, опозоренные, оставили бы профессию.
Жил Славка с родителями и младшими братьями-близнецами Валькой и Игорьком в двухквартирном доме на берегу реки, на улице с громким названием Набережная. Мама, коренная ленинградка, рассказывала детям, какие набережные в Ленинграде. «Волшебные! — вспоминала она и мечтательно улыбалась. — Когда-нибудь мы накопим денег и обязательно туда съездим в гости к бабушке Зине». Славка усвоил, что название «Набережная» предполагает ряды фонарей, вечерами отражающихся в глади реки, парочки гуляющих, лунную дорожку на речной поверхности…
Ничего такого не существовало в Славкиной жизни. А были — похожие друг на друга старые деревянные дома, мазанные глиной и белённые голубоватой извёсткой. Они шеренгой стояли по одной стороне грунтовой дороги, обсаженной тополями, которая после дождей превращалась в кисель. Спуск к реке был крутой, глинистый, поросший кое-где полынью и дёрном, с норками гнёзд ласточек-береговушек.
Здесь, на берегу Уссури, недалеко от дома, отец давным-давно построил деревянные мостки. Сюда с самого детства с весны до глубокой осени Славка с отцом приходили рыбачить. Ловилось неплохо: хватало и речной мелочи коту Мурзику, и рыбки более крупной, на уху для семьи. Особенно нравилась Славке в ухе касатка — средних размеров речная рыбка, похожая на сома, с жёлто-чёрными пятнами и без чешуи. В ухе она была необыкновенно вкусной и, что особенно приятно, без мелких костей.
Здесь, на мостках, они вели мужские разговоры. Отец рассказывал о службе на Балтийском флоте, о том, как познакомился с мамой в увольнении, как, подкараулив у её подъезда, затеяли с ним драку трое крепких ребят из маминого двора. Славка с восторгом смотрел на отца: какой он смелый! Не побоялся один против троих… Славке хотелось сказать отцу много всего, но он сказал только:
— Я бы так не смог.
— Сынок, смог бы. Ты ведь мой сын. А мы, Чернышовы, все немного того, — отец повертел пальцем у виска и засмеялся. — Главное, когда на тебя нападают, не думать о том, что их больше и что ты их боишься. Врага подавляет бесстрашие, понимаешь?
— Да, понимаю. Но не совсем, — вздохнул Славка.
— А тут и понимать нечего, — усмехнулся отец. — Как первый раз себя покажешь, так и пойдёт дальше. Понял? Если они поймут, что ты не трус, отцепятся от тебя.
— Пап, а ты их победил тогда?
— Ну, скажем так: ничья. Сначала они мне нос расквасили, сбили с ног и начали пинать. Тогда я понял: надо во что бы то ни стало схватить что-нибудь в руки. Что-нибудь тяжёлое. Потому что ногами они бы меня совсем забили. И откуда только ярость взялась… Я озверел тогда. Вскочил, метнулся к забору, выломал штакетину и ринулся на них. Что, ты думаешь, они сделали?
Славка пожал плечами.
— Они дали дёру, сынок, — сказал отец и повторил: — Да, они дали дёру.
Славка восторженно смотрел на отца. Ему хотелось быть таким же сильным и смелым, чаще сидеть вот тут, на мостках, на берегу реки, слушать отцовские рассказы, расспрашивать его обо всём на свете. А потом возвращаться с уловом, и дома небрежно, как отец, вытряхивать из садка в большой таз щук, карасей и касаток. А потом чистить вместе с ним рыбу во дворе на большой чурке, покрытой газетой, и отгонять Мурзика, потому что отец велел: «Мурзик на твоей совести». А потом втихаря скормить Мурзику не только мелкую рыбёшку, для него предназначенную, но и кусочек кое-чего повкуснее.
Но в последнее время отец поменял место работы, устроился водителем директора в «Райсельхозтехнику», стал возвращаться поздно и на все просьбы о рыбалке отнекивался, дескать, устал. А одному Славке рыбачить было скучно.
Раньше отец работал шофёром в автоколонне: возил разные грузы по району, а иногда в большие города — Уссурийск, Владивосток. Тогда он тоже уставал, но мама не сердилась на него так, как теперь. Родители стали часто ссориться по пустякам. Так Славке казалось, что по пустякам.
Однажды, придя из школы, он застал маму в слезах. К ней в гости зашла соседка, тётя Вера, которая работала в гастрономе и была в курсе всех поселковых сплетен. Что она такого наговорила матери, Славка не знал, но понял, что плачет мама именно из-за неё. Увидев Славку, соседка поднялась и направилась к двери, а с порога обернулась и сказала:
— Смотри, Нин. Твоё дело, конечно. А мне врать зачем? За что купила, за то продаю.
Мама вытерла слёзы, молча налила Славке суп и легла на кровать, отвернувшись к стене. Валька с Игорьком под обеденным столом играли в солдатиков. У Славки заныло сердце: впервые в жизни мама не поинтересовалась, как у него дела в школе, какие оценки получил. Как будто это не её сын пришёл домой, а соседский мальчик случайно забрёл. Славке происходящее сильно не понравилось. Аппетит у него пропал. Еле-еле домучил он суп, только чтобы маму не расстраивать ещё больше. Помыл тарелку, ложку, подошёл к кровати и погладил мать по плечу:
— Мам, не плачь! Что она тебе наговорила, эта тётка Верка?
Мать не ответила, плечи её ещё вздрагивали.
— Я пойду дров принесу.
— Иди, сынок.
Вечером, когда пришёл отец, мама была уже весёлая, такая, как всегда. Они ужинали всей семьёй, потом смотрели кино по телевизору, и Славка даже подумал, что зря он разволновался днём. Мало ли отчего плачут женщины? Они странные, кто их разберёт?
***
По утрам Славка выходил из дома рано, чтобы успеть занять пост у Люсиного подъезда. Пока девочка завтракала, он гипнотическим взглядом всматривался в кухонное окно. Вдруг выглянет? Но в оконном проёме чаще появлялась фигура её мамы.
Обычно Люся спрашивала:
— Часовой на посту?
— А то! — откликалась мама. Люся, загадочно улыбаясь, допивала чай, томно засовывала руки в рукава пальто — входила в роль.
На улице Славка сразу брал у неё портфель, и они шли в сторону школы. Трёхэтажное школьное здание из красного кирпича было в пятнадцати минутах ходьбы. Люся шла быстро, а Славке хотелось шагать медленнее, чтобы запомнить, сохранить в душе, растянуть счастье надолго, до самого завтрашнего утра.
Говоря с ней, он волновался: лопушистые уши наливались румянцем, а вместо слов вырывались такие автоматные очереди, что Люся иногда делала брезгливую гримасу. Однажды девочка сказала:
— Знаешь, тебе надо заниматься речью. Такая дикция никуда не годится!
Он опешил, не зная, что ответить, и так и замер с полуоткрытым ртом, откуда не успели вылететь несколько с вечера заготовленных фраз.
— И чё? — произнёс Славка, сразу же осознав глупость вопроса.
Люся приостановилась, приподняла брови и сделала удивлённые глаза:
— Что значит «чё»? Попробуй для начала скороговорки. Только слишком быстро сразу не говори. Сначала надо медленно.
— А где я их возьму? — ещё больше краснея, спросил Славка.
Люся нахмурилась:
— Интеллигентные люди давно потоптали тропу в библиотеку.
Оставшуюся часть пути они шли молча. Каждый думал о своём, поэтому на дразнилку младшеклассников про тили-тили-тесто не обратили внимания.
Уроки в этот день тянулись медленно. На большой перемене Славка зашёл в библиотеку. В отличие от интеллигентных людей, он тропы за восемь лет обучения туда потоптать не успел. Поэтому слонялся, с удивлением и любопытством разглядывал стеллажи с книгами, пережидая очередь к столу выдачи. Наконец библиотекарь освободилась, спросила:
— Мальчик, ты записан у нас? Что-то я тебя не помню.
— Я... был записан. Давно.
Библиотекарь чуть прищурила глаза, спросила:
— Ты из какого класса?
— Из восьмого «А», — выдавил Славка.
Когда карточка была найдена, оказалось, что последней прочитанной книгой Славки была «Репка».
— Что же ты, дружок, а? За восемь лет ни разу не пришёл...
Славка почувствовал, что краснеет, и стал переминаться с ноги на ногу.
Взглянув на часы, библиотекарь сказала:
— Скоро звонок. Тебе какая книга нужна?
— Я хотел спросить...
Звонок зазвенел оглушительно и резко. Славка сорвался с места, пробормотал, что зайдет после, и исчез, хлопнув дверью.
Всю дорогу, пока бежал к кабинету географии, он мысленно ругал себя за неуверенность и трусость. Ну, невозможно было задать вопрос о скороговорках после позорной записи про «Репку» в читательском формуляре.
Вечером он спросил у матери:
— Мам, ты какие-нибудь скороговорки знаешь?
Мать засмеялась:
— Скороговорки? Какие-то знаю. — Про дрова. На дворе трава, на траве дрова.
— И всё? — насупился Славка.
— Всё. А что ещё-то?
— Она же лёгкая, детская! А труднее знаешь?
— Ты сначала эту научись говорить, — отмахнулась мать.
Славка обиженно замолчал. Весь вечер он шёпотом проговаривал слова скороговорки, как велела Люся: сначала медленно, потом быстрее, пока не уснул. Ему даже приснилась трава, на которой дрова.
Проснулся Славка среди ночи от громкого разговора. На кухне горел свет и в полный голос ругались родители. Двери между кухней и детской комнатой не было, только плотные шторы. Славка отодвинул штору, посмотрел в щёлку.
Мама, в халате поверх длинной ночной сорочки, сидела на кушетке, её трясло, как в лихорадке.
— Сергей, я давно знала. Только надеялась, что это у тебя пройдёт. Не прошло. Спасибо за правду. Как только я жить теперь буду, с твоей правдой?
Отец, нахмурившись, сидел у круглого обеденного стола, курил.
— Не мы первые — не мы последние. Тысячи расходятся — и ничего. От алиментов я не отказываюсь.
— Да кому ты нужен с такими доходами? Пятьдесят процентов на троих детей будешь платить. Фифе твоей, небось, подарки нужны? Нужны! Это же туда твои премиальные утекали.
Отец молчал.
— Молчишь? Да я и без тебя всё знаю. Не в городе живём. Всем всё известно. И про серьги золотые, и про блузку импортную, размер сорок шесть, — мать снова заплакала. — А мальчишкам ботинки нужны, всем троим. Они растут, да будет тебе известно!
Валька и Игорёк крепко спали. Славка лёг, укрывшись с головой одеялом. Он долго ворочался, и последнее, что запомнилось из тягостного разговора родителей, это слова матери о том, что она уедет. «А как же мы? — подумалось Славке, — почему она говорит только о себе?» Но сон уже навалился на него, и до самого утра ему снилась всякая чушь, от которой он то и дело просыпался.
На следующий день в 7:15 утра Славка выскочил из дома. В 7:30 он уже стоял около подъезда Люси и шёпотом повторял раз за разом: «На дворе трава, на траве дрова». Как назло, язык заплетался, скороговорка получалась совсем не скорой, к тому же произносил он слова с ошибками. Люся показалась, как обычно, в 7:45.
— Привет! — окинула она мальчика придирчивым взглядом. — Ну что, пошли?
— Привет, — он взял из её руки портфель.
Люсины пальцы были ледяными.
— Что-нибудь случилось? Ты чего такой? — спросила Люся.
— Какой — такой? Нормальный я, — нахмурился Славка.
— Ну хорошо, — недоверчиво согласилась Люся и переменила тему: — А как твой поход в библиотеку?
— Нормально, — буркнул он.
— Ага, — загадочно сказала Люся, — значит, сейчас будем слушать скороговорку! Выучил?
— Конечно! — торопливо отреагировал Славка, и язык его вмиг стал тяжёлым и неповоротливым.
— Рассказывай! — приказала Люся. — Сначала три раза — медленно, потом пять раз — быстро.
Они уже свернули за угол школы, оставалось пройти несколько метров до крыльца. Славка вдруг оробел, почувствовал, как противно дрожит голос.
— Давай, я тебе после школы расскажу! А то мне ещё надо переодеться на физкультуру, — с этими словами он вернул Люсе портфель и опрометью ринулся по ступенькам школьного крыльца.
Люся пожала плечами, с достоинством оглянулась по сторонам и, гордо выпрямив спину, торжественно протиснула в просвет тяжёлой двери своё царственное тело. Обычно верный оруженосец доставлял портфель прямо до кабинета, а уж потом мчался к своему классу. Сегодняшний инцидент неприятно поразил Люсю, но она решила не подавать вида. Королеве не пристало печалиться из-за пажей.
После уроков, когда Славка провожал её домой, он несколько раз проговорил про злополучные дрова и траву — сначала в медленном темпе, потом быстрее и быстрее.
— Ничего. На первый раз сойдёт. Только скороговорка уж больно детская. Других там нет?
Славка замялся, не зная, что сказать.
— Так что? Нет там других скороговорок, в твоей книге? — с нажимом переспросила Люся.
— Я это, — начал Славка, запинаясь, — я не взял книгу.
— Ясно, — качнула головой девочка и вздохнула с видом человека, который и не ожидал другого развития событий.
— Ты не думай, я обязательно научусь, — горячо начал Славка.
— Да ладно, будет врать-то.
Она в одну секунду завладела своим портфелем и быстро скрылась в подъезде. «Обиделась», — подумал Славка и понуро побрёл в сторону своего дома.
Вечером отец снова задержался, а может, и вовсе решил не ночевать дома. Теперь с ним это случалось. Славка не любил такие вечера. Мама почти не разговаривала, всё думала о чём-то и часто, задумавшись, покачивала головой, будто баюкала свою печаль. Вопросов она не слышала. Валька и Игорёк не слишком нуждались в собеседниках — были рады лишний часок поиграть в солдатиков. В этот вечер после ужина мама вымыла посуду, потом налила воды в небольшое ведёрко, стала мыть ботинки младших. Славка, покончив с уроками, вышел на кухню и остолбенел:
— Мама, брось немедленно! Пусть сами моют! Ты же сама приучала их!
Мать подняла на него глаза и улыбнулась жалкой улыбкой:
— Ну что ты, Слав! Я же не всегда. Пусть играют. Им скоро спать.
Славка подбежал к круглому столу, приподнял край скатерти:
— А ну, живо мыть ботинки! Расселись тут! Дармоеды.
Братья в два голоса заверещали, что они вовсе не дармоеды, а советские солдаты и сейчас, через пять минут, как только убьют Гитлера, так сразу вступят в бой с ботинками. Славке стало смешно. Уж очень уморительно выглядели эти «советские солдаты» в коротких шортиках поверх колготок.
Мама уже справилась с ботинками, чему «советские солдаты» очень обрадовались, но виду не подавали. Славка заметил оживление в их рядах по еле уловимому колыханию скатерти.
Славка подошёл к маме, дотронулся до её локтя:
— Мам, ты сейчас что будешь делать?
Мать обернулась от умывальника, вытерла руки и сказала:
— Ничего! Может, поболтаем? — и заговорщицки подмигнула Славке.
Славке нравилось, когда мама была такая — весёлая и озорная. Он просиял в ответ:
— А давай ты со мной песню споёшь! Я буду выступать на сцене
Двадцать третьего февраля. Мы после уроков репетировали, но у меня плохо получается.
— Конечно, спою! Что за песня?
Через пять минут они пели, забравшись с ногами на диван:
Бьётся в тесной печурке огонь.
На поленьях смола, как слеза…
Печь уже прогорела и теперь щедро отдавала тепло. Потрескивали остывающие кирпичи. Было тепло и тихо.
— А танцы у вас на вечере будут? — вдруг спросила мама.
— Не знаю, наверно, будут. Девчонки только об этом и говорят. А я не буду. Я ж не умею.
Мама хитро посмотрела на сына:
— Ну, скажем, это дело поправимое! — она соскочила с дивана, в один момент оказалась у радиолы, взяла с этажерки небольшую гибкую пластинку, включила проигрыватель. Зазвучал голос маминого любимца — Джо Дассена. Мама подошла к Славке и сказала:
— Будешь моим кавалером?
Славка испугался:
— Так я ж не умею!
— А уметь тут нечего. Медленный танец каждый сумеет. Клади руки мне на талию, смелее, — она положила свои ладони Славке на плечи.
Оказалось, что не так сложно освоить этот «медляк». Они медленно кружились, слегка покачиваясь в такт мелодии. Когда музыка стихла, Славка спросил:
— Немного научился?
— Конечно, только не забудь, что после танца воспитанный кавалер провожает девушку до того места, где она стояла, когда он её приглашал танцевать.
— Зачем? — удивился Славка. — Она что, дорогу забудет, пока будет танцевать?
Мама засмеялась:
— А это смотря как танцевать будешь! А если серьёзно, так принято у всех людей. В танцах — свой этикет.
— А-а-а, — удивлённо протянул Славка.
Двадцать третьего февраля по пути в школу Люся вынула из портфеля книгу скороговорок. Наугад открыв страницу, она прочла: «У королевы был кавалер. У кавалера была королева. Кто королева? А кто кавалер?» И засмеялась, заметив, что Славкины уши стремительно багровеют.
— Вот, это тебе. Дарю. Тренируйся.
— Спасибо, — Славка взял книгу, рассмотрел обложку, заметил в уголке небольшое чернильное пятно.
Она перехватила его взгляд, объяснила:
— Такую книгу сейчас сложно достать. Она не новая, конечно. Когда мы жили в другом городе, я по ней с логопедом занималась. Только я тогда маленькая была. А у тебя обязательно получится. Если будешь тренироваться.
— Спасибо! — ещё раз хрипло повторил Славка.
Вечером в школе устроили праздник инсценированной песни. Актовый зал был полон. С погранзаставы приехали пограничники — школьные шефы. В парадной форме, стройные, как на подбор, все они показались Славке красавцами. О приезде пограничников было известно за неделю до праздника. Неудивительно, что среди девчонок царило необыкновенное оживление.
— Волнуешься? — спросила его Люся перед входом в актовый зал. — Ты же первый раз на сцене будешь выступать.
— Немного, — дёрнул плечами Славка. Ему не хотелось признаваться, что внутри всё свело от волнения и зуб на зуб не попадает.
— Я буду болеть за тебя. Подниму руку — вот так, — Люся крепко сжала кулак. — Ты, когда будешь петь, смотри на меня и ни о чём не думай. Как будто я в зале одна. Потому что если будешь видеть весь зал, то растеряешься. Хорошо?
— Хорошо, — кивнул Славка.
Наконец все классы, которые участвовали в конкурсе, с седьмого по десятый, заполнили зрительный зал. Девчонки, размалёванные по случаю праздника, без стеснения пялились на погранцов. Славка с одноклассниками стоял за кулисами, ожидая своего выхода на сцену. Он заглянул в щёлку между портьерами, ища глазами Люсю. Она сидела в третьем ряду, и симпатичный лейтенант с четвёртого ряда, подавшись вперёд, что-то говорил ей на ухо. Она улыбалась, щёки её пылали.
Славка сжал кулаки. «Надо обязательно подрасти и стать сильным. Тогда меня точно примут в военное училище. Ты увидишь меня в форме и обалдеешь. Тогда посмотрим, как ты запоёшь». Что будет дальше, он додумать не успел, потому что объявили номер их класса и петь, собственно, предстояло ему самому.
В зале погас свет, и, когда кулисы раздвинулись, зрители увидели на середине сцены троих мальчишек в гимнастёрках и пилотках. Они сидели вокруг импровизированного костра. Языки пламени были сделаны из картона, раскрашены гуашью в оранжевый цвет и подсвечивались снизу лампочкой от батарейки. Эту конструкцию мальчишки изготовили с учителем физики после уроков. Сидящий за кулисами отец одного из мальчиков, Кольки, заиграл на баяне, и мальчишки запели — сначала тихо, потом громче:
Бьётся в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поёт мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза…
Славка сидел боком к залу и только два раза смог увидеть Люсю. Она держала поднятый вверх кулачок. «Переживает за меня», — с радостью подумал Славка.
Спели они хорошо, зря Славка волновался. Зал хлопал им, не жалея ладоней. Жюри впечатлило всё: и душевное исполнение, и «горящий» костёр, поэтому им и присудили первое место.
А потом были танцы. Мальчишки поставили стулья по периметру зала, ответственный за музыку, школьный модник Толик, длинноволосый, в потёртых джинсах, врубил магнитофон, и из огромных колонок-усилителей понеслась быстрая мелодия, названия которой Славка не знал. Многие стеснялись танцевать при ярком освещении, поэтому делегация самых бойких девчонок отправилась к директору за разрешением выключить свет. Директор Людмила Ивановна, стоя у дверей, зорко поглядывала на происходящее. После недолгих уговоров согласие было получено. Славка понял это по тому, с какой скоростью девчонки понеслись в дальний угол зала — к выключателям. Стало совсем темно, только над сценой вращался обклеенный кусочками зеркала бывший глобус. От стоящей за кулисами единственной лампы шар сиял, переливался и при вращении отбрасывал десятки бликов.
— О! То, что надо! — закричали вокруг, и вскоре пустой зал заполнился танцующими.
Грохотала ритмичная музыка. Славка стоял у стены, искал глазами Люсю. Не сразу, но он её увидел. Она была в самой гуще толпы. Танцевали кто во что горазд. Теперь уже не стеснялись неумения танцевать. А Люся, как всегда, была лучше всех. Её точёная фигурка двигалась легко и естественно — так, как будто она не прикладывала к этому никаких усилий. Музыка ненадолго смолкала и снова вырывалась из динамиков — неожиданно, как джинн из бутылки. Ничего похожего на твист, или как он там назывался, Славка танцевать не умел.
Он сходил в кабинет переодеться, а когда вернулся в зал, там звучала медленная мелодия, томительная и прекрасная. Славка сразу узнал бархатный голос Джо Дассена: «Если б не было тебя, скажи, зачем тогда мне жить». Славка поискал глазами Люсю. Сейчас он пригласит её на танец. Где же она? А, увидел. Она стояла у противоположной стены, окружённая девчонками из своего класса. Они наблюдали за несколькими танцующими парами.
Славка, протиснувшись между девчонок, подошёл к Люсе вплотную, взял её за руку, нерешительно произнёс:
— Можно… тебя пригласить?
Брови Люси поднялись удивлённо.
— Меня? — она ткнула пальцем куда-то себе в ключицу и покачала головой отрицательно: — Нет, ты извини, но нет.
— Почему? — ошарашенно спросил Славка.
Надо было сразу уйти, а он стал выяснять причину. Это было глупо.
— Ну, я же выше тебя ростом, — сказала Люся. — Как мы будем смотреться? Я с тобой как телевышка буду. Да ну, не хочу.
Славка резко повернулся и пошёл к выходу. Уши и щёки его горели. У самого выхода в коридор, в дверях, он столкнулся с Витькой Климовым и Женькой Федоркиным. От обоих нестерпимо несло табаком.
— О, какая встреча! — гоготнул Климов и преградил ему путь. — Куда намылился?
— Уйди с дороги! — буркнул Славка.
Федоркин вдруг дёрнул его за рукав и кивнул в центр танцплощадки:
— Что, даже на королеву свою не полюбуешься?
Славка повернул голову и увидел Люсю. Она танцевала с тем самым симпатичным пограничником. Он выше Люси на целую голову. В зале темно, и только блики от вращающегося зеркального шара высвечивали на мгновение её лицо. Она улыбалась. Она должна была сейчас улыбаться ему, Славке, он целых две недели специально учился танцевать, а она… Яростно ткнув кулаком в живот опешившего Климова, отшвырнув локтем Федоркина, Славка выскочил в коридор.
Всю дорогу до дома его душили слёзы. Хорошо, что темень и метель: никто не слышит и не видит его позора. Снег скрипел под ногами, и в такт шагам в голове ухала одна фраза: «Ни-че-го! Ты е-щё по-смот-ришь! Я те-бе по-ка-жу!»
Часть 2-я здесь:
Часть 3-я здесь:
Часть 4-я здесь:
Часть 5-я здесь:
Часть 6-я здесь:
Часть 7-я здесь:
Часть 8-я здесь:
Часть 9-я здесь: