Михаил Григорьевич Ключко был командиром взвода 322-й армейской штрафной роты. Воевать начал в 1942 года на Сталинградском фронте, получил медаль «За Отвагу» и был направлен в школу младших лейтенантов, а после ее окончания в 1944 году был направлен в 322-ю штрафную роту командиром взвода.
Первоначальна рота формировалась из московских уголовников , а потом в роту шли в основном солдаты, осужденные за различные воинские преступления.
А как-то в 322-ю штрафную роту загремел сам командир этой роты, капитан Рысев. Вчера этот человек еще командовал подразделением, вел его в атаку, а сегодня он в звании рядового бойца сам шел в рядах атакующих.
Виною всему стало спиртное. Конечно, война меняет психологию человека, а под воздействием спиртного человек и в мирное время совершает такие поступки, которые он никогда бы не совершил, а уж в военное время многие совершали совершенно нелогические поступки.
Это было в Восточной Пруссии, в 1944 году, во время боев за Кенигсберг. 332-я армейская штрафная рота остановилась на отдых. Бойцы заняли пустующий фольварк, которых вокруг было множество. Как часто бывает на отдыхе, бойцы раздобыли самогон, и началось веселье. Многие офицеры не отставали от солдата, а потом им захотелось «горячей пламенной любви».
Кто-то сообщил Рысеву, что рядом находится взвод связисток, которые обеспечивали связь дивизии. Искатели приключений направились туда. Командир взвода связи попытался остановить этих «героев», но был обезоружен и связан. А потом началось веселье уже в палатках связисток. Вот только не особо долго оно длилось. Кто-то сообщил об этом в штаб дивизии и срочно был выслан вооруженный караул, который арестовал всех «любителей женщин».
А уже утром состоялось заседание «тройки». Капитан Рысев был признан виновным, разжалован в рядовые и направлен в штрафное подразделение. Но, вопреки всему, его отправили не в штрафбат, как положено, а в свою собственную штрафную роту, только уже рядовым. Вскоре, в боях за Кенигсберг он погиб.
А вот еще интересный случай, о котором рассказал Михаил Георгиевич. По дороге, по которой продвигались наши войска, шла колонны военнопленных. И в это время произошел авианалет. Пара немецких истребителей обстреливали все подряд. Досталось и залегшим здесь же немцам.
Зенитчики, прикрывающие этот участок дороги, открыли по «мессершмиттам» огонь, но безуспешно. Попасть по ним они не могли. Из немецкой колонны выбежал один из немцев и подбежав к зенитным расчетам начал объяснять, что он наводчик зенитного орудия и попросился на место наводчика.
Командир расчета посмотрел на него и вдруг разрешил сделать это. Тогда немец извлек прицел, который был с ним и закрепив его на зенитке, с нескольких выстрелов сбил свой же «истребитель»
Сейчас трудно судить, так ли это было и действительно ли прицел с немецкого зенитного орудия мог подойти к нашему орудию, но известно то, что базой для создания нашего 76-мм зенитного орудия «3-К» послужила немецкая зенитка «7,5 cm Flak L/59», а для многих малокалиберных зенитных систем разных армий, в том числе и нашей, основой послужила шведская 40-мм пушка "Bofors"
Михаил Георгиевич оказался удачливым человеком. Судя по наградным документам, а за войну он заслужил медаль «За отвагу» и два ордена «Красной Звезды», он всю войну прошел без единого ранения, а это редкость, скорее даже исключение. И ведь известно, что наш герой не прятался за чужие спины. Два ордена он заслужил, воюя в 332-ой штрафной роте. Второй орден он заслужил, будучи командиром минометного взвода в этой же роте.
То, что штрафников всегда бросали на самые опасные участки, это известно всем. Минометчики всегда шли следом за наступающими подразделениями, а неприятель всегда старался в первую очередь вывести из строя орудия и минометы своих противников. Особенно минометчиков.
И наша и немецкая пехота боялись минометного обстрела, от которого тяжело было спрятаться даже в окопах. Это происходило из-за того, что мина летела по отвесной траектории и легко попадала в окоп. Так же взрыватель мины был очень чувствительным и срабатывал от легкого соприкосновения. Воронки после взрыва почти не было, а поражающих осколков было гораздо больше, чем от снаряда того же калибра.
(Основой рассказа послужила запись Савчина Д. «Штрафники не кричали ура»)
