Животные Планеты Земля

Мы переносимся в болотистые низины Юго-Восточной Азии. Здесь, где суша сливается с водой, а густые мангровые заросли создают непроходимый лабиринт, обитает один из самых необычных представителей семейства кошачьих. В то время как большинство кошек испытывают инстинктивный страх перед водой, этот хищник сделал её своей стихией. Познакомьтесь с котом-рыболовом, или виверровым котом (Prionailurus viverrinus). Кот-рыболов — это не просто домашняя кошка, решившая намочить лапы. Это высокоспециализированный...

Мы отправляемся в одно из самых труднодоступных мест на планете — в древние, окутанные вечным туманом джунгли Юго-Восточной Азии. Здесь, среди переплетенных лиан и гигантских папоротников, обитает существо, которое ученые называют «эволюционным шедевром», а местные жители — «древесным тигром». Это дымчатый леопард (Neofelis nebulosa). Дымчатый леопард не просто умеет лазать по деревьям — он ими владеет. В то время как большинство кошек чувствуют себя неуверенно на высоте, этот хищник превратил кроны деревьев в свою игровую площадку...

Сегодня — одна из самых странных, величественных и недооценённых птиц Евразии. Птица, которая помнит эоцен и умеет исчезать на рассветном тумане так, будто сама степь поднялась и пошла. Дрофа. Когда-то дрофы были хозяевами открытых пространств. Пятьдесят миллионов лет эволюции — и вот уже вся Евразия, от Испании до Алтая, слышит их глухие токовые рычания. Двести лет назад под Магдебургом этих птиц было так много, что современники писали: «они будто покрывали собой поля». И ещё век спустя тысячи дроф всё так же мирно паслись на десятки вёрст вокруг задонских и казахских степей...

В утренней дымке над болотом слышен крик — чистый, высокий, как дыхание ветра. Это журавль. Его голос будто раздвигает пространство, пробуждая землю от сна. Над Россией — от Калининграда до Колымы — поднимаются шесть его родичей. Серый, черный, красавка, белый стерх, японский и венценосный — каждый хранит свою музыку, свой ритуал, свой взгляд на небо. Серый журавль — странник равнин, певец осенних перелётов. Его стаи тянутся клином над полями, когда земля дышит паром и стынет. Красавка — малая, изящная, с черными «косами» на голове, обитательница степей от Молдавии до Забайкалья...

Увидеть их непросто. Они живут там, где заканчиваются берега и начинается зелёная тьма тростников, где вода дрожит от дыхания лягушек и над головами стелется туман. Только лысухи — чёрные птицы с белым лбом — иногда осмеливаются выплыть на плес, блестя на солнце, будто гладкие угольки. Остальные болотные курочки — мастера невидимости. Шагнешь — и в двух шагах уже нет: мелькнула тень, колыхнулась осока — и тишина. Их тело сплющено с боков, позвоночник гибок, как пружина. Они бегут, почти не касаясь земли, лавируя в зелёных лабиринтах камыша...

Когда мы говорим «домашний скот», перед глазами встаёт привычный образ коровы — потомка древнего тура. Но есть и другие, особые линии быков — не из Европы, а из Азии. Их родословная ведёт в горы, туманные джунгли и саванны Востока. Это як, бантенг и гаур — три разных пути приручения силы. Як — дыхание ветра Тибета. Он живёт там, где воздух так разрежен, что свеча гаснет от нехватки кислорода. В горах Северного Тибета эти исполины высотой более двух метров и весом под тонну спокойно бредут по снегу, который другим животным выше колен...

Там, где когда-то простирались влажные равнины древней Аргентины, среди древовидных папоротников и лавовых полей, появились первые силуэты будущих повелителей континентов — динозавры. Примерно 230 миллионов лет назад, в последней трети триасового периода, на сцену вышли тероподы — те, кто впоследствии породит тираннозавров, велоцирапторов и птиц. Одним из самых ранних и скромных по габаритам был эодромей — юркий хищник, длиной чуть больше метра, ловкий, стройный, словно специально созданный для быстрой охоты...

Старость — это не болезнь. Это часть жизни. Мы привыкли думать о ней как о финале, о тишине после долгого пути. Но старение — не угасание, а превращение, закономерный процесс, который делает живое существо не слабым, а мудрым. Мне больно смотреть, как люди боятся старости — своей, чужой, и, особенно, старости своих питомцев. Мы живём в мире, где всё молодое и быстрое ценится больше, чем то, что медленно и спокойно. Но жизнь не заканчивается, когда перестаёшь бежать. Она просто становится тише. И в этой тишине — много смысла...

На жарких равнинах Индии, где пыль смешана с ароматом благовоний, по дорогам и базарам медленно бродят священные коровы. Это зебу — потомки древней линии быков, пришедшей из глубины веков. Их легко узнать по мягкому изгибу шеи и характерному горбу на спине. Но горб этот не хранилище жира, как у верблюда, и не костяной нарост, как у их лесных родственников — гауров и бантенгов. Это плотный холм мускулов, созданный природой, чтобы помочь им выживать под солнцем тропиков. Учёные спорят о родине зебу...

На заре туманного утра, когда над топями Луизианы поднимается лёгкий пар, из-за соснового леса выходит она — гибкая, пятнистая, как само отражение неба в воде. Её глаза сверкают разными цветами — один янтарный, другой небесно-голубой. Взгляд настороженный, умный, и в нём будто живёт сама дикая Америка. Это катахула-леопардовая собака — древний сторож, охотник и спутник человека, рождённый из смеси дикой природы, французской крови и безграничного пространства Нового Света. Эта порода — не просто собака...

Он идёт, как древний жрец, одетый в меховой плащ, с покачивающейся поступью и взглядом, обращённым в землю. Он не спешит. Его движения кажутся замедленными, как дыхание жаркого дня. Это гигантский муравьед (Myrmecophaga tridactyla) — одно из самых необычных созданий Нового Света, живое напоминание о том, что эволюция не обязана спешить, если совершенство достигается медленно. В нём нет суеты. Он не рычит, не охотится, не бросается. Он — воплощение терпеливого мира насекомоядных, древней линии млекопитающих,...

На краю мира, там, где волны бьются о чёрные базальтовые стены, а воздух наполнен солью и криком чаек, появляется маленькая фигура — чёрно-белое тело, короткие крылья, клюв, пылающий всеми цветами заката. Он смешон и прекрасен, как детская игрушка, но за этой нарядностью — характер и сила, достойные шторма. Это тупик (Fratercula arctica), морская птица, которая кажется созданной художником с чувством юмора и уважением к северу. Тупик — символ Атлантики, мореплавателей и штормов, существо, в котором соединились черты попугая, пингвина и утки, но которое не является ни тем, ни другим...