Золотые рассказы | Вокруг психологии

Я стояла в коридоре, сжимая ручку своей сумки, и чувствовала, как внутри меня всё бурлит. За стеной мой муж вполголоса говорил по телефону, и я знала, с кем он так нежно шепчется. Месяцами я подозревала, что у него появилась другая женщина, и наконец подтвердила это случайной перепиской в его телефоне. Там было всё: нежные обращения, смайлики сердечек, и даже договорённость о встрече. С того момента слово «любовница»врезалось в мой мозг, заставляя меня раз за разом чувствовать жгучую обиду и боль...

Я стояла посреди прихожей, сжимая телефон в руке, и не могла заставить себя сделать шаг. За дверью шумела женщина, требующая немедленной аудиенции со мной и моим мужем. По её словам, она — его любовница, и, более того, она ждёт от него ребёнка. Казалось бы, я должна была выскочить и выгнать её вон, но что-то внутри меня сковывало страхом: «А вдруг она правда говорит? И что, если мой муж…?» — Лена, открой, не бойся, — послышался голос мужа рядом. – Мы должны разобраться. Я обернулась на него: «Он смотрит на меня отрешённо, будто и сам боится, что может всплыть правда о его связи»...

Он вошёл в дом тихо, как тень, крадущаяся вдоль стен. Запах его одеколона — тот самый, что я подарила ему на годовщину, — смешался с чем-то чужим: сладким, цветочным, не моим. Я стояла у плиты, помешивая суп, который уже давно остыл. Руки дрожали, пальцы сжимали деревянную ложку так, что она чуть не треснула. Я заставила себя повернуться. Его взгляд скользнул по мне равнодушно, как по пустой стене, и это резануло острее, чем нож по коже. "Ты знаешь, как больно, когда тебя предают те, кому ты доверял больше всего?" — эта мысль билась в голове, но я проглотила её...

Я сидела в гостиной, чувствуя, как сердце колотится в бешеном ритме, а в руке — конверт из лаборатории. Тот самый конверт, в котором заключение о том, кто является биологическим отцом одного малыша. Ситуация была парадоксальна: мне казалось, что мой муж изменял, и что у него, возможно, есть ребёнок на стороне, — и я шла на этот тест, чтобы подтвердить или опровергнуть этот страшный факт. Но «тест ДНК» сделал неожиданный поворот, который не только изменил моё представление о происходящем, но и, по сути, спас мою семью...

Я стояла у порога спальни, сжимая уголок халата, и пыталась отдышаться от раздражения: только что свекровь, которая недавно заявилась к нам жить, сделала очередное «выговор» о том, что я якобы неправильно воспитываю ребёнка. Язык чесался у меня сказать что-нибудь едкое, но я понимала: она — мать моего мужа, и если я устрою открытую конфронтацию, он может не поддержать меня. С другой стороны, «её присутствие здесь уже на грани выносимости». — Я не понимаю, почему твоя свекровь командует в нашем доме?! — прошипела я в ухо мужу, как только он вошёл в комнату...

Я сидел на пороге детской комнаты, сжимая в руках старую плюшевую игрушку — медвежонка, которого десять лет назад купил для своего сына. Вот только теперь я знал: он не мой сын. Мне казалось, будто весь мир за эти полчаса перевернулся с ног на голову. Слова жены до сих пор звенели в ушах, и в груди стучала мысль: «Десять лет я воспитывал чужого ребёнка. Как я мог не заметить?» — Я не хотела лгать, просто так случилось, прости… — слышал я её оправдания, но они сквозь завесу боли звучали фальшиво...

В комнате родильного отделения слышался тихий звон медицинских приборов, едва различимый за дверью, где ожидали взволнованные родственники. Рита лежала на больничной койке, прижимая к груди крохотного малыша. Казалось, всё вокруг погрузилось в мерцающую полутьму утренних лучей, пробивавшихся сквозь плотные шторы. Несколько часов назад она пережила самую счастливую и самую страшную ночь в своей жизни — встречу с новорождённым сыном и растерянный взгляд мужа, который, сжимая в руках результаты ДНК-теста, не мог найти правильных слов...

Я стояла в прихожей, глядя на свою свекровь, которая возносилась передо мной словно судья, готовая огласить приговор. У неё в руках была папка с какими-то распечатками, и она с торжествующим видом трясла ими, будто это железные улики моей «измены». Я едва не рассмеялась бы от абсурда ситуации, если бы не понимала, что за этим последует большой скандал и, возможно, размолвка с мужем. — Ты думаешь, мы ничего не замечаем? — свекровь возвышенно вскинула брови. – Я давно подозревала, что ты ведёшь двойную игру...

"Ты правда думаешь, что можешь бросить меня ради любовницы, вернуться, и я снова поверю тебе?!" Я стояла у окна, сжимая в руках кулон, который он когда-то подарил мне на годовщину свадьбы. В памяти всплывали дни, когда мы были одной командой: смеялись, строили планы, мечтали о втором ребёнке. Но теперь всё иначе. Он вернулся, стучит в дверь, умоляет впустить, а я чувствую, как боль от прошлого предательства снова разрывает мне сердце. Ведь он уже уходил из нашей семьи ради другой женщины, оставил меня одну, а теперь, потерпев с ней неудачу, “приполз” назад...

Я сидела на холодной кухонной табуретке и смотрела, как моя сестра неспешно собирает вещи в моём же доме. Казалось бы, какой абсурд: ещё вчера мы были лучшими подругами, я помогала ей во всём — одалживала деньги, давала крышу над головой, делилась секретами и радостями. А сегодня она стоит посреди моей квартиры с видом победительницы, с ключами от всех дверей. Самое страшное: она забрала у меня не только эту квартиру, но и мужа, мои сбережения — мою жизнь. И я, глядя на неё, еле держала слёзы, спрашивая...

Я сидела в холле ресторана, опустив руки на колени, чувствуя, как весь мир в какой-то миг потерял опору. Моя свадьба… да какая теперь свадьба, если в зале уже нет ни жениха, ни гостей, ни музыки — всё разлетелось в клочья из-за поступка свекрови. Самое страшное в этой истории – это то, что она была словно ледяной ураган, прошедший сквозь наше торжество:  «Мама моего будущего мужа объявила, что у нас больше не будет никакой свадьбы, и все её послушались». — Лена, прости… — вдруг услышала я голос одной из подружек...

Я сидела на краю кухонного стула, сжимая в руках кружку с остывшим чаем и пытаясь понять, как мы дошли до этого. Мой муж, растерянный и злой, стоял напротив моей матери — его тёщи — а она, скрестив руки на груди, смотрела на него с таким выражением, будто он был случайным гостем, которого никто не звал. Всё это будто и не наш дом, а поле битвы: я, мама и он — три участника одного сюжета, но каждый в своей роли. У меня сердце сжималось от боли: «Неужели мама действительно собирается лишить его крыши над головой?» — Мама, давай поговорим спокойно, — тихо начала я, пытаясь сохранить мирный тон...