Родственники

Похороны прошли в четверг, а в пятницу Неля уже позвонила оценщику. Её младшая сестра Тамара узнала об этом от соседки. От Зинаиды Фёдоровны, которая жила через забор и видела, как незнакомый мужчина в костюме ходил по двору с планшетом и фотографировал фасад. – Тамара Евгеньевна, я думала, ты знаешь, – сказала соседка по телефону. И голос у неё был такой, будто она извиняется за чужой грех. Тамара, конечно, знала. Не про оценщика. Про то, что Нелька торопится. Она всегда торопилась: первой родилась, первой вышла замуж, первой уехала из этого дома...

– Надень пиджак и помалкивай, Максим! Скажешь отцу, что тебя назначили главным инженером филиала. Узнает старик, что ты по ночам улицы на тракторе скребёшь – инфаркт ему обеспечен! Старший брат Артур повесил на вешалку чехол с новым шерстяным костюмом. В сорок лет Артур был преуспевающим коммерческим директором логистической компании: тугие манжеты с запонками, бархатный баритон и неискоренимая привычка командовать всеми вокруг. Максим сидел на табурете в прихожей съёмной однушки, сжимая в мозолистых пальцах чашку с остывшим чаем...

– Или продавай дедовский дом и отдавай деньги Кириллу, или пошла вон из семьи! Приживалка, взяли тебя из деревни в профессорский дом, а ты копейки зажимаешь! Борис Игнатьевич с грохотом опустил тяжёлый кулак на полированный стол, так что подпрыгнули хрустальные рюмки и звякнуло блюдо с заливной рыбой. Бывшему главному энергетику оборонного завода исполнилось семьдесят. В гостиной просторной «сталинки» собралась вся многочисленная родня: двоюродные сёстры в крепдешиновых платьях, племянники, старые коллеги по министерству...

Мама стояла посреди кухни и деревянной ложкой перекладывала остывшую гречневую кашу прямо в глубокий карман своего байкового халата. Я замерла в дверях с тяжёлым пакетом продуктов: – Мам... ты что это делаешь? Анна Васильевна вздрогнула, выронила ложку на клеёнку и затравленно посмотрела на меня снизу вверх. Губы у неё мелко тряслись, а пальцы прижимали оттопыренный карман: – Снежаночка сказала, вы с Олегом скоро отвезёте меня в интернат... А там ведь не кормят, Ларочка. Совсем не кормят. Я про запас...

Надежда всю жизнь слышала от матери одно и то же: некрасивая, глупая, никому не нужная. Но однажды в дверях их старого дома появился человек, которого не ждали. И всё, во что верила мать, рассыпалось за один вечер. Зинаида Павловна тяжело оперлась локтями о клеёнку и с брезгливой жалостью посмотрела на дочь: – Фартук-то хоть надень, опять угваздаешься! Хотя какая разница... Кому ты нужна такая на своём водоканале? Хоть в мешке из-под картошки иди, всё равно никто не глянет. Надежда не ответила. ...

Ключи с выкидным лезвием и хромированной эмблемой лежали посреди кухонного стола в круглой картонной коробке из-под зефира, перевязанной розовой праздничной лентой. – Забирай, Пашка, – Виктор Степанович шумно хлопнул зятя по плечу, отчего чай в чашке пошёл мелкой рябью. – Заслужил. Ты Надюшку мою бережёшь, дочку растишь. Мужик должен на хорошей машинке ездить, а не в душных маршрутках толкаться. Внизу, во дворе панельной многоэтажки в Бутово, поблёскивала новая «Тойота Камри» редкого оттенка «лунный камень»...