Родственники

– Ты подпишешь эти бумаги прямо сейчас, Лена, и мы обойдёмся без скандалов, – ледяной тон золовки Марины разрезал тишину залитой солнцем веранды. Она швырнула на дубовый стол, который я сама реставрировала прошлой весной, пухлую папку с документами. Рядом переминался с ноги на ногу мой муж Игорь, старательно пряча глаза. – Что это? – я медленно отставила лейку в сторону и вытерла руки о садовый фартук. Сердце почему-то ёкнуло, предчувствуя неладное. – Оценка имущества, – самодовольно ухмыльнулась Марина, усаживаясь в плетёное кресло...

– Ты издеваешься? – Анна в сердцах бросила на стол кухонное полотенце, едва сдерживая злые слёзы обиды. – Паша, мы же договаривались поехать в спа-отель! Я бронировала этот номер ещё в феврале. Я уже представляла, как мы будем дышать сосновым воздухом, ходить на массаж и просто спать! – Анюта, ну пойми, мама звонила чуть ли не в истерике, – Павел виновато опустил глаза и нервно поправил очки на переносице. Его плечи поникли, выдавая ту самую покорность, которую Анна так ненавидела в моменты его общения с матерью...

«Виктор Сергеевич, простите, но тут к вам… родственники, – голос секретаря Верочки по интеркому звучал непривычно растерянно. – Я объяснила, что у вас встреча через десять минут, но они крайне настойчивы». Пятидесятипятилетний Виктор, владелец сети строительных магазинов, удивлённо приподнял бровь. Пятница, конец рабочего дня. Родственники? Его любимая жена Анечка и пятилетняя дочка Катюшка сейчас выбирали подарки к предстоящему дню рождения малышки. Другой родни у него не было. Точнее, он давно считал, что её нет...

– Тётя Марина? А мы... мы тебя только к маю ждали. Катя отшатнулась от открытой двери, инстинктивно прикрывая руками округлившийся живот. В её глазах не было ни радости, ни родственного тепла – только страх человека, которого поймали с поличным. Марина молча стояла на крыльце своего собственного дома, сжимая в кармане ключи, которые больше ни к чему не подходили. Старого круглого замка на калитке – того, тяжёлого, с выбитой цифрой «три» – не было. Жёлтой краски на стенах – тоже. За те восемь месяцев,...

– Мам, ну ты же сама хотела переехать в деревню. И нам тут посвободнее будет. Игорь произнёс это, старательно отводя взгляд. Он суетливо вытащил из багажника мою тяжёлую коричневую сумку, пристроил её у покосившегося крыльца, коротко кивнул и быстро сел за руль. Хлопнула дверца. Машина рванула с места, подняв облачко пыли и оставив меня одну посреди чужого двора. Я стояла у старой калитки и слушала, как тает звук мотора за поворотом. Внутри было удивительно пусто. Ни слёз, ни обиды. Только звенящая, холодная ясность...

– Мам, только не говори опять «потом». Я с трудом оторвала взгляд от светящегося экрана ноутбука и потёрла уставшие глаза. Кирилл стоял в дверях кухни, уже одетый в свою любимую тёмно-синюю ветровку, с тяжёлым городским рюкзаком, небрежно перекинутым через одно плечо. Его поза выражала абсолютную, непоколебимую готовность к выходу, словно мы уже безнадёжно опаздывали на последнюю электричку. – Что потом? – устало переспросила я, пытаясь сохранить нить рабочих мыслей. – Жить. Дышать. Нормально разговаривать друг с другом...