Кубики Судьбы. Женские рассказы

Леонид после операции не мог ни работать, ни нормально ходить. Я одна тянула ипотеку, его лечение и нашего трёхлетнего сына. Светлана это знала. Звонок раздался в среду вечером, когда я укладывала Мишу. Номер высветился незнакомый, но голос я узнала сразу. — Вера, нам нужно поговорить. Алисе нужны деньги на курсы и жильё. Восемьсот тысяч. Я даже не сразу поняла, что она обращается ко мне. Не к Леониду. — Светлана, вы, наверное, хотите с Лёней обсудить? — С Лёней я уже обсудила. Он сказал, что сейчас не может...

— Ты и так живёшь в трёшке. Зачем тебе ещё одна квартира? Потерпи, — поддержал свёкор. Я стояла посреди кухни с телефоном в руке и молчала. Не от растерянности. От злости, которая ещё не нашла слов. Квартира на Ткацкой была моя. Купленная за четыре года до свадьбы, на деньги от бабушкиного наследства и трёх лет работы без отпусков. Однушка, тридцать восемь метров, пятый этаж, окна во двор. Я сдавала её с двадцать второго года и ни разу не пожалела. Сорок тысяч в месяц шли на отдельный счёт. Это была моя подушка, мой воздух, моё спокойствие...

На ремонт мы потратили миллион двести и влезли в кредит. Договора не было: «Мы же семья», — сказала тогда свекровь. Это я сейчас понимаю, как глупо звучит. А тогда, два года назад, казалось разумным. Людмила Петровна предложила сама. — У меня на первом этаже помещение пустует, шестьдесят квадратов. Возьмите под свою кондитерскую. Зачем чужим людям платить, когда свои есть? Андрей загорелся сразу. Он пятнадцать лет в общепите, мечтал о своём деле. Я работала в рекламном агентстве и тоже хотела уйти на вольные хлеба...

— С него ничего удерживать не будем. Он же свой, — сказал муж, даже не взглянув на испорченный товар. Три коробки с керамическими плафонами лежали у стены приёмки. Вернее, то, что от них осталось. Двенадцать штук, оптовая цена каждого больше двух тысяч. Денис разгружал их один, хотя Марина сто раз говорила: хрупкое носят вдвоём. А Павел стоял рядом и смотрел не на осколки, а куда-то мимо, в стену. — Паш, это двадцать шесть тысяч. — Мариш, ну он же учится ещё. Пацан. — Пацану девятнадцать. И он не учится прямо сейчас, он работает...