Таверна "Здесь" Тани Синицыной

Йенс быстро пришёл в себя. Он, долго не думая, схватил принцессу за руки, закружил по зале и рассмеялся вместе с ней. Когда веселье спало, и на губах остались лишь лëгкие улыбки, Йенс посмотрел на их руки. Её - нежные, беленькие, как фарфоровая чашка. И меж её осколков - этих тонких пальчиков - его собственные, грубые, загорелые, точно красная глина. Щëки Лизбет заалели, и она попыталась отстраниться. Йенс мягко удержал её, не позволив. - Вы снова можете смеяться, ваше высочество, - торжественно прошептал сказочник...

На руку приземлилась божья коровка. Ярко-алая точка в самом центре ладони. Лизбет осторожно подняла её на уровень глаз, словно пытаясь в точках на спинке найти шифр азбуки Морзе. Красным вспыхнули её светлые, будто стеклянные, голубые глаза. Лизбет подула тоненько, букашка расправила крылья и улетела, растворяясь в таком же ярком небе на горизонте. Принцесса стояла на балкончике в своих покоях, наблюдая, как занималась заря. Спала Лизбет всегда плохо, беспокойно, так что и вставала она рано. Там, за её спиной, в покоях, без задних ног дрыхли Ганс и Силле...

На ночлег остановились в небольшом перелеске - Йенс надеялся к утру управиться, и дойти-таки до замка. А пока у них была какая-никакая "крыша" над головой из разлапистой кроны дерева, и костёр, разведённый Йенсом на скорую руку. Он сказал всем ноющим и страдающим, что будет охранять их сон, а альтернативы у них всё равно нет. Пастушки заснули, устроив головы на коленях хозяйки харчевни. Она, в свою очередь, откинулась к стволу могучего дуба, центра перелеска, под которым они и заночевали. Охотник с учеником привалились друг к другу спинами и периодически вскакивали, хватаясь за ружья...

Йенс старался думать о ласковом солнышке, и проносящихся по небу ласточках. Он пытался представить себе принцессу Лизбет, воображал, как будет звучать её смех, подробно продумывал все его переливы, которые непременно услышит, как только явится во дворец. Йенс старался. Но это не значит, что у него получалось. Олаф и охотники наседали на него, гусь возмущённо гоготал, защищая хозяина, а сказочнику просто хотелось провалиться сквозь землю. Они пересекали широкие поля, где работали крестьяне. Кто-то...

Гансу пришлось примотать Силле к гамаку одеялами - она всё порывалась сесть на козлы. - Или ты отсыпаешься, и мы с тобой нормально выступаем, или мы подведём Йенса, - заявил он. Силле что-то проворчала, но этого хватило, чтобы она перестала вскакивать. Ганс фыркнул, положил ей на лоб холодное полотенце, а после отправился к Фру-фру, оправдывать чудом оказанное ему доверие. *** Когда Силле проснулась, было утро, однако они уже ехали...

- А-апчхи! Силле проснулась от своего же оглушительного чиха. Всё-таки простыла, вот чëрт. Ещё и летом. Унизительно, она же никогда не болела, почему сейчас... Может, не стоило выбирать ближайший к окну гамак? Ганс тут же засуетился вокруг, принёс кружку с травяным чаем и носовой платочек, в общем, был самой заботой во плоти. - А где Йенс? - сипло полюбопытствовала Силле, пока её друг кормил животных и искал, чего бы сообразить на завтрак и им самим. - Должен был уйти за дровами, - обеспокоенно вздохнул Ганс...

Йенс спал беспокойно. Неудивительно, после такой встречи и рассказа – вспоминать прошлое было неприятно. Будто его разум, в котором хранились заветные сцены давно минувших дней, скребли маленькие острые коготки. Йенсу приснилось, что он оказался под водой, на дне океана. Но он не тонул, а преспокойно ходил по дну, рассматривая завораживающе блестящие гладкие камни и ракушки. Его окружали рыбы, много рыб, пытающиеся отвлечь его от камней, закрыть их собой. И тогда сказочник поднял голову наверх. И увидел поверхность...

- Когда-то он был моим лучшим другом, - признался Йенс. - Чего? – обалдел Ганс. - Ты… И эта скотина?! – изумилась Силле. - Я вам всё расскажу, - вздохнул сказочник, устало потирая виски. – Только не здесь, умоляю. *** В итоге ребята засели в своём же фургончике, остановившись прямо у опушки леса. Грозные ели нависали над ними, но почему-то совершенно не накрывали от начинавшегося ливня. Да, ко всем их несчастьям начал накрапывать дождь, да и ночи стали холоднее. Так что Йенс растопил их маленькую спасительницу – переносную печку, и уселся на табуретке...

- Вот так встреча, Олаф, - процедил себе под нос сказочник. Голос его стал хриплым и колючим – друзья никогда раньше не слышали его таким. Ганс и Силле недоумевающе переглянулись. Они могли поклясться – тот, кого Йенс назвал «Олафом», обернулся не столько из-за едва слышимого голоса драматурга, сколько от прожигающего насквозь взгляда. Лицо у него оказалось круглым и немного сморщенным, а глаза – маленькими и тёмными. Йенс быстро спустился с козел. Силле норовила спрыгнуть за ним прямо с крыши, но её придержал Ганс...

- Хм… Чего-то не хватает. Йенс откинулся назад и грохнулся – запамятовал, что у них в балаганчике не было табуретки. Усмехнулся, потёр ушибленный бок и поднялся, вновь вчитываясь в собственную рукопись. Пьеса об их приключениях в Турмерике выходила славной – Гансу точно понравится отыгрывать главную роль, практически не сходя со сцены. Ну, его товарищам точно достанется исполнять принцев. Надо только будет периодически напоминать Силле, чтобы, играя Кая, не кривлялась излишне. Но что-то зудело, Йенс чувствовал – тексту не хватало искры...

В камеры последних арестантов отвели ближе к ночи. Расмус лично сопровождал старшего брата за решётку, но уже без тени былого торжества, а со смиренным молчанием. - Эй, - окликнул его Нильс, когда будущий король звякнул ключами в замке. – Спасибо, что выполнил мою просьбу по поводу отдельной камеры. Выдержать совместное заключение вместе с этими болванами было бы выше моих сил. - Не за что, - махнул рукой Расмус. – Считай это подарком в честь моей грядущей коронации. - Ты будто ей не рад, - хмыкнул бывший король...

Речь Ганса, без сомнения, произвела на народ впечатление. Особо рьяные ринулись ко дворцу, особо чувствительные попадали в обмороки, особо заботливые кинулись помогать особо чувствительным. А друзья, как только их принц забрался на перила, сообразили. - Думаешь, грохнется? - Безусловно. Все обиды и удивления рассыпались в пыль. Для Йенса и Силле важно было лишь одно – спасти друга. Так что они вынули балки с задником из крепежей и перевернули его, тем самым растянув спасительное полотно прямо под балкончиком, куда и поймали упавшего принца...