🔻Рассказы от Ромыча🔺

– Я с ним что-нибудь сделаю, если не перестанет орать. Яна замерла у двери кухни. Голос Галины Аркадьевны звучал ровно, почти ласково. Словно та обсуждала погоду или рецепт супа. Телефонный разговор закончился быстро. Няня положила трубку и обернулась. Увидела Яну. Улыбнулась. – Мой зять, – пояснила она. – У них там внучка плачет, укачать не могут. Нервы сдают у молодых. – Понятно, – сказала Яна. Она взяла чашку с чаем и вышла. В коридоре прислонилась спиной к стене. Через стену из детской доносилось сопение сына – ровное, спокойное, обычное...

– Ульяна Сергеевна, вы не переживайте, даже если кредит оформлял кто-то из близких, для банка должник – вы. Ульяна держала трубку у уха и смотрела на пустой шкаф. Дверца была открыта. Внутри – только три пустые вешалки и пыль на нижней полке. Пахло старым деревом и немного – застоявшимся воздухом, как пахнет в комнатах, откуда ушли. Письмо из банка лежало на кухонном столе, где обычно стояла его кружка с надписью «Лучший муж». Теперь там было пусто, только свет от лампы падал на столешницу жёлтым пятном...

– Квартиру я тебе оставляю, больше ты ничего не заработала. Кира стояла в дверях кухни, глядя, как Игорь завязывал галстук. Сын уехал к бабушке на выходные. В квартире было тихо, только гудел холодильник. – Спасибо, – сказала Кира. – Я как раз хотела спросить про счёт. Деньги на развитие бизнеса. – Какие деньги? – Игорь повернулся к ней. – Ты о чём? – Общие деньги. Три миллиона. – Ах это. – Игорь усмехнулся. – Я перевёл их на развитие филиала в регионе. Бухгалтерия всё подтвердит. Тебе не о чем волноваться...

– Значит, так, Алиса, договорённость у меня с тётей Зиной уже есть. С понедельника начинаешь. Три раза в неделю, платят три тысячи. Галина Петровна положила на стол перед Алисой мокрую тряпку. На кухне пахло жареной курицей и застарелым жиром. За широким столом сидели свекор, золовка Карина и Сергей. Сергей шумно хлебал суп, чавкал и смотрел в телефон. Муж Алисы – Илья – сидел насупившись, ковырял вилкой салат. Алиса держала на руках младенца. Дочка только что уснула после часа крика, и грудь Алисы всё ещё ныла от переполнения...

– Значит, конфеты были для конспирации. Вера сидела на пассажирском сиденье и смотрела в окно. На заправке моросил дождь. Стас стоял у колонки, улыбался в телефон, водил носком кроссовка по луже – легко, по-мальчишески. Он всегда так улыбался, когда разговаривал не с ней. В руке у Веры был чек. Она вытащила его из бардачка машины – случайно, просто искала салфетку. Чек лежал под какой-то бумажкой, смятый, но не выброшенный. Она расправила его пальцами, не торопясь. «14.02.2026. Серьги с бриллиантами...

– Мама просто увидела и тоже захотела, что такого? Яна держала в руках вилку с куском запечённой рыбы и смотрела на свекровь, которая сидела напротив в платье мелким синим цветочком по серому фону. Точь-в-точь то же, что Яна купила две недели назад. Даже поясок – широкий, кожаный, с пряжкой под серебро. Платье было на два размера больше, но Елена Рудольфовна подпоясалась так, что кожа собралась на боках складками. – Ну правда, Яночка, – Елена Рудольфовна улыбнулась широко, щедро, обнажая зубы. – Очень красивое платье...

Свекровь открыла рот. Закрыла. Она пыталась сказать что-то. Слова не шли. Артём смотрел на мать. Впервые в жизни он смотрел на неё не как сын. Как следователь. 👉🏻[НАЧАЛО] – Мам, – сказал он. – Ты просила меня рассказать про успокоительные. Чтобы помочь, или для этого? – он кивнул на блокнот. Тишина. Свекровь молчала. Не от гордости. От растерянности. Она не знала, что сказать. Потому что правда была на поверхности. – Молчишь. Понятно. Артём встал. Взял куртку. – Мы уходим. Ульяна поднялась. Аккуратно собрала свои бумаги...

– Ты только посмотри, какой у нас румянец. Не то что у мамаши – вечно серая, как мышь. Ульяна стояла в прихожей с пакетом из поликлиники. Три часа на ветру. Автобус не ходил, пришлось идти пешком. Она сняла очки, протёрла запотевшие стёкла. Из кухни доносился голос свекрови. Антонина Павловна разговаривала с ребёнком. Певуче, слащаво, с ударением на каждом гласном. Ульяна зашла на кухню. Свекровь сидела в кресле. Сын спал в кроватке. Антонина Павловна дремала. Прямо в кресле. С открытой сумкой на коленях...

– Дима, дверь не открывается, тут чужой замок, я не понимаю, что происходит, мне страшно. Кира стояла с чемоданом в руке. Коричневый пластик, колёсики уткнулись в стык плитки. Три раза она провела карточкой по считывателю – электронный замок даже не пикнул. Чужой. Домофон работал только на половину вызова: по пандусу спускался сосед с коляской, рыжий пёс тянул поводок, и больше никого. Она сняла трубку рабочего телефона. Того, что лежал в кармане джинсов, заклеенном скотчем, – чтоб не светился экран...

– Специально для тебя, доченька, сама орешки перебирала, ни один не попался. Зинаида Павловна поставила перед Алисой тарелку с пирогом. Кусок был больше, чем у Андрея. Край посыпан сахарной пудрой, из начинки торчали коричневые прожилки яблок. По кухне поплыл теплый запах корицы и печеного теста – густой, домашний, обволакивающий. Тот самый запах, от которого в детстве хотелось залезть на табуретку и стащить корочку, пока мама отвернулась. Алиса улыбнулась. Взяла вилку. Отломила кусочек. Тесто было мягким, податливым, чуть влажным от яблочного сока...

– Это халатность, Вера. Вы подвели компанию под убытки. Вера кивнула. Она стояла перед столом директора и молчала. Алексей Викторович нервно крутил в пальцах шариковую ручку, смотрел в распечатку, потом на нее. Рядом, чуть позади, стояла Регина. Сокрушенно покачивала головой, поджав губы. – Я пыталась перепроверить, – сказала Регина. – Честно, Алексей Викторович. Но там было всё так запущено... Я просто физически не успела. Вера посмотрела на цифры. Свои цифры. Она помнила этот отчет. Два дня сидела, сверяла коэффициенты, пересчитывала логистические издержки...

– Заберите это немедленно, или я звоню в полицию. Яна держала коробок на вытянутой руке, будто он мог взорваться. Курьер в синей ветровке попятился к лифту, нажимая кнопку вызова. – Нам сказали просто доставить, – бормотал он. – Без обратного адреса. Дверь захлопнулась. Яна осталась одна в прихожей, слушая, как шумят трубы за стеной и хлюпает дождь за окном. Она повертела коробок. Обычный спичечный коробок, дешёвый, с рекламой какого-то мотеля. Надпись на лицевой стороне: «Дальний яр. Тёплый приём...