Разговор на грани

Питер встретил меня классической «хмурью» – мелкая изморось сеялась с серого неба на гранит набережных, превращая асфальт в скользкое месиво. Моя однушка на Васильевском, купленная еще в те времена, когда я разгребал завалы в подмосковном управлении, сейчас приносила одни проблемы. Я шел от метро «Приморская», вдыхая сырой морской воздух, и чувствовал, как внутри закипает старая следственная злость. В кармане куртки лежал договор найма, который эти деятели превратили в филькину грамоту. Задолженность...

Воздух под Новосибирском в мае – это гремучая смесь из запаха сырой земли, первой хвои и ледяного ветра с Оби. В Бердске еще лед не везде сошел, а у нас в СНТ «Сибиряк» уже вовсю кипела дачная жизнь. Я вышел из машины, поправил воротник старой красно-черной клетчатой куртки. Она прошла со мной не один выезд на осмотр места происшествия, а теперь стала моим «боевым доспехом» для борьбы с сорняками. Глянул в сторону границы с соседом и замер. Понял – начинаются классические земельные споры, которые на дачах длятся годами...

Воронеж плавился. Июль на левом берегу – это когда асфальт под подошвой превращается в пластилин, а воздух в промзоне на Димитрова пахнет раскаленной резиной и чебуреками. В моей старой клетчатой куртке, которую я таскаю еще со времен службы в подмосковном главке ФСКН, было жарковато. Но привычка – штука сильная. Я стоял у входа в бокс, вытирая пот со лба. Мимо пролетел «пазик», обдав меня облаком черного дыма. Типичный местный колорит. – Слышь, командир, ты присядь там, в клиентской зоне. Кондиционер...

Июль в Ростове – это не просто лето. Это когда асфальт на Садовой плавится под подошвой, а воздух застывает плотным маревом. На Западном, в районе парка Сказка, жара стояла такая, что даже в тени дышать было нечем. Я купил однушку в старой панельке под сдачу. Думал, освежу по-быстрому и запущу жильцов. Работы там – тьфу. Обои, линолеум, подправить косяки. Знакомые посоветовали Эдика. Мол, парень свой, местный, делает на совесть. Эдик приехал на объект на побитой «Приоре», широко улыбался и постоянно вытирал пот кепкой...

Мороз в Красноярске – это не просто погода, это проверка на прочность. В тот вечер на улице вжарило под тридцать пять, а ледяной ветер с Енисея прошивал пуховик насквозь. Я зашел в подъезд на Взлетке, мечтая только о горячем чае и тишине. Поднялся на свой этаж, свернул к тамбуру и замер. Вместо привычного открытого проема – глухая железная дверь. Дешевая, китайская, но с претензией на неприступность. – Это еще что за новости? – пробормотал я под нос. Потыкал пальцем в новую личинку замка. Закрыто...

В Казани в ноябре всегда паршиво – этот липкий ветер с Волги пробирает до костей даже через плотную куртку. Я шел по Вахитовскому району, мимо знакомых сталинских пятиэтажек, и думал только о горячем чае. Мать ждала меня, как обычно, с накрытым столом, но в этот раз что-то было не так. В квартире пахло не пирогами с мясом, а старым лекарством и какой-то тоской. Я заглянул в холодильник, пока она возилась с чайником, и у меня внутри все похолодело. Пустая полка, пачка дешевого маргарина и половина батона...