Женский взгляд. Без прикрас

Наталья стояла в прихожей, прислонившись лбом к холодному зеркалу. В сумке глухо звякнула пустой ланч-бокс — единственное, что осталось от двенадцатичасовой смены в архиве. Спина ныла так, будто по ней проехался каток, а в висках пульсировала одна и та же мысль: «Лишь бы дома была тишина». Но из кухни доносился бодрый шкварчащий звук и запах пережаренного лука. Наталья вздохнула, стянула сапоги, подошва которых уже просила каши, и прошла на кухню. Ваня, в ее любимом махровом халате, бодро орудовал лопаткой над сковородой...

Запах шпатлевки въелся в кожу так глубоко, что Надежде казалось — если она поцарапает руку, оттуда потечет не кровь, а серая строительная смесь. Она стояла в центре кухни, прижимая ладонь к пояснице. Поясница не просто болела, она вела с Надей долгий, изнурительный диалог о том, что в тридцать пять лет пора бы нанимать бригаду, а не прыгать по стремянкам в свободное от основной работы время. Алексей сидел в единственной комнате, которая была уже «чистой». Он полулежал на новом диване — Надя купила его на свою квартальную премию, — и сосредоточенно изучал что-то в телефоне...

Алина давно научилась передвигаться по собственной квартире так, словно она была сапером на минном поле. Пятку ставить мягко, дверцу шкафа придерживать до щелчка, ложку в стакане не вращать — не дай бог звякнет о стекло. Анатолий ненавидел «лишние звуки». Его мир был выстроен по линейке, где каждый шум, не санкционированный им лично, приравнивался к государственному перевороту. Утро пахло подгоревшим тостом и тяжелым, как армейский сапог, молчанием. Алина стояла у плиты, глядя, как пар над чайником лениво поднимается к потолку...

Ира смотрела на свое отражение в зеркале ванной и не узнавала женщину, которая смотрела на нее в ответ. Серые тени под глазами, пучок сбившихся волос и взгляд, как у загнанного зверька. Прошел месяц после роддома. Месяц, за который она ни разу не спала больше двух часов подряд. В комнате заплакал Артемка. Этот звук отозвался в теле Иры физической болью. Она побрела в спальню, на ходу вытирая мокрые от слез щеки. — Денис, — тихо позвала она, — он проснулся. Поменяй подгузник, пожалуйста, я пойду хоть чаю выпью, у меня голова кружится...

Лера проснулась за пять минут до будильника от давящего чувства в груди. В спальне было прохладно, из приоткрытого окна тянуло сыростью и запахом бензина — город уже проснулся. Она посмотрела на свои руки, лежащие поверх одеяла. Кожа на костяшках была сухой от постоянного мытья посуды и антисептиков. Это был ее первый выходной за четырнадцать дней. Две недели по двенадцать часов в логистическом центре, где она разруливала заторы фур и истерики водителей. Она мечтала об этом дне. О том, как заварит...

Вероника стояла перед дверью собственной квартиры и не могла заставить себя повернуть ключ. Ладони горели от пластиковых ручек тяжелых пакетов, которые впивались в кожу, оставляя багровые борозды. В пакетах было все: молоко, десяток яиц, три килограмма картошки, курица и наполнитель для кота. Игорь никогда не заходил в магазин — он считал, что это «немужское занятие», да и вообще, он «не разбирается в марках масла». Вероника выдохнула, привалившись плечом к холодному косяку. Сегодня в офисе был аудит...