Православная Жизнь

Когда Христос говорит: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников» (Мф. 23:29), Он обличает не само это дело. В толковании блаженного Феофилакта сказано прямо: горе им не за то, что они созидают гробы пророкам, – само по себе это могло быть делом добрым, – а за то, что делают это с лицемерием. На словах они осуждают своих отцов, а на деле оказываются еще хуже, потому что хотят убить не просто пророков, а Самого Господа пророков. Вот где здесь суть...

К вечеру ключи всегда тяжелее. Утром бросил в карман – и не заметил. Днем звякнули раз-другой, когда садился в автобус, когда доставал мелочь у киоска, когда на проходной машинально похлопал себя по карманам. А вечером связка будто налилась свинцом. Не весом даже. Присутствием. В подъезде пахло кошками, сырой тряпкой и жареной картошкой. На первом этаже кто-то поставил у батареи детские сапоги, грязные, с песком на подошвах. На втором за дверью кашляли. Выше было тихо. На перилах под ладонью – вытертая старая краска, местами голое дерево...

Фраза "страх Божий" многих только отталкивает. Потому что слышится она обычно так: как будто Бог – главная опасность, а верующий человек должен все время жить в напряжении, лишь бы не быть наказанным. Но в церковной традиции страх Божий понимается иначе. Это благоговение перед святостью Божией, опасение оскорбить Его грехом и боязнь потерять живую связь с Ним. Именно так страх Божий объясняется в православных источниках: не как животный ужас, а как трезвое, бережное отношение к Богу, без Которого человек внутренне погибает...

В патерических текстах есть несколько близких историй. В одной брат, впавший в блуд, приходит к старцу в смущении и почти уже в отчаянии. Ответ старца короткий: «Не унывай, еще есть покаяние». В другой бесы после прежней распутной жизни человека пытаются добить его уже не самим грехом, а мыслью: поздно, надежды нет, ты уже наш. И все решается именно здесь – не в споре о том, пал человек или нет, а в том, согласится ли он после падения отдать себя отчаянию. Это и есть главная бесовская работа после греха...

Есть святые, о которых читаешь – и сразу видишь большую, почти недосягаемую высоту. А есть такие, рядом с которыми сначала не поражаешься, а будто тихо смущаешься. Потому что внешне их путь состоял не из великих жестов, а из того, что мы привыкли считать "обычными вещами": отнести передачу, найти деньги, написать письмо, навестить больного, сказать доброе слово. Но когда это делается не день и не месяц, а годами, когда человек не устает возвращаться к одному и тому же добру, оно перестает быть малым...

В церковной жизни есть одна тихая подмена, к которой легко привыкнуть. Человек начинает думать, что Покаяние нужно главным образом затем, чтобы "можно было причащаться". Пришел, назвал грехи, выслушал молитву, приложился к Евангелию и кресту – и вопрос решен. Форма есть. А что происходит внутри, уже как будто вторично. Но сама Церковь говорит иначе. Таинство называется не "допуском" и даже не просто "исповедью", а Таинством Покаяния. И это сразу меняет все. Исповедь – понятие более бытовое. Покаяние – слово евангельское...

Когда мы читаем Священное Писание, полезно различать не только тему текста, но и его тон. В Библии есть то, что дано человеку как обязательное повеление Божие, а есть то, что предлагается как путь более свободного и полного следования за Христом. Если этого не различать, легко впасть в две крайности: либо объявить обязательным все подряд, либо, наоборот, то, что требует от нас Господь, назвать просто красивым пожеланием. С заповедями все в целом ясно. Заповедь – это то, что дано человеку как норма жизни перед Богом...

В церковной жизни есть одна ловушка, в которую человек попадает не сразу. Сначала ему кажется, что все правильно: чем строже к себе, тем лучше; чем тяжелее, тем духовнее; чем меньше радости, тем надежнее путь. Улыбаться подозрительно, отдыхать неловко, есть спокойно почти стыдно. Если постоянно трудно – значит, будто бы живешь всерьез. Со стороны это иногда выглядит как ревность. А внутри там нередко совсем другое: не любовь к Богу, а страх ошибиться; не покаяние, а постоянное самонаказание; не трезвость, а тревога, которая просто выучила церковные слова...

С Библией это случается постоянно. Человек берет одну яркую строку, вырывает ее из разговора, из главы, из ситуации – и получает удобный лозунг. Звучит благочестиво, а смысл уже другой. Не евангельский, а наш. Между тем Христос и апостолы говорили не афоризмами для открыток. Они говорили в живом контексте. И этот контекст часто меняет все. Например: «Дух дышит, где хочет» (Ин. 3:8). Этой фразой иногда пытаются доказать что угодно: будто действие Святого Духа вообще не связано ни с каким церковным порядком и не знает никаких данных Богом границ...

О воскресении мертвых Церковь говорит не как о догадке и не как о красивом утешении. Это часть самой христианской веры: не случайно мы исповедуем в Символе веры «чаю воскресения мертвых». Основание здесь не в страхе перед концом света и не в впечатляющих образах Апокалипсиса, а прежде всего в Воскресении Христа и в прямом апостольском учении. Если Христос воскрес, то и вера в наше воскресение – не пустая надежда; именно так строит свою мысль апостол Павел в 1Кор. 15. Что нам открыто твердо? Воскресение будет всеобщим: не только для праведных, но и для всех людей...

Многие из нас проходили через боль утраты, и мы хорошо понимаем, что значит потерять любимого человека. Если вы потеряли мужа полгода назад и все еще плачете – это нормально. Сердце не может забыть в один день то, что любило годами. Давайте поговорим об этом просто и по‑человечески – как люди, которые переживают похожее, поддерживают друг друга. Когда станет легче? Нет какого‑то точного срока, да и боль не уйдет совсем. Мы все разные, и горе переживаем по‑разному. Но со временем становится легче – это правда...

В этом году Радоница приходится на 21 апреля. Церковь совершает ее во вторник второй седмицы по Пасхе, на девятый день после Пасхи, как день особого поминовения усопших. Само название связано с радостью: это не просто поминальный день, а пасхальное поминовение. Это важно понять сразу. Радоница стоит в церковном году не для того, чтобы после Пасхи мы снова ушли в кладбищенскую скорбь. Наоборот: Церковь как будто приходит к усопшим с той же вестью, которой живет сама: Христос воскрес. Поэтому богослужение...