Истории, рассказы, эссе

Пароход задержали на три дня. Павел узнал об этом утром, когда уже сдал бумаги, проверил груз и мысленно распрощался с городом. В порту стоял сырой сентябрьский ветер, с моря тянуло солью, углём и мазутом, краны медленно поворачивали длинные шеи над причалами. За серой водой лежал рейд, дальше начиналось море, ради которого Павел и приехал сюда из Москвы: он должен был сопровождать партию оборудования до следующего порта и там передать её заказчику. – Раньше пятницы не выйдем, – сказал диспетчер...

Я довольно долго не мог установить, взрослый я уже или нет. В нашей семье этот вопрос решался каждый раз заново и, как мне кажется, без моего участия. Если я хотел прийти домой позже десяти, мне объясняли, что я ещё ребёнок. Если надо было нести картошку с рынка – выяснялось, что я уже мужчина. Особенно быстро я взрослел по субботам. В прошлую субботу тётя Вера переезжала. Не совсем переезжала. У неё была какая-то сложная операция с мебелью, которую взрослые называли «немного переставить». Я давно заметил, что слово «немного» в применении к мебели ничего хорошего не означает...

Сейчас вокруг отношений выросла целая наука. Психологи объясняют, что нельзя сразу доверять человеку, надо наблюдать, смотреть, как он ведёт себя в разных обстоятельствах, как относится к деньгам, к родителям, к бывшим, к официантам, к чужим детям. Некоторые советуют даже специально создавать ситуации и проверять реакцию. Я всегда слушала это с недоумением. Какие проверки? Зачем? В моей картине мира всё было устроено гораздо проще. Встретились два человека, полюбили друг друга, взялись за руки и пошли вместе...

Кошелёк я потеряла в самый неподходящий момент – хотя, наверное, подходящего для этого момента не бывает. В нём были две банковские карты, водительские права, немного наличных и скидочные карточки, которые обычно считаешь мусором ровно до той минуты, пока они не исчезнут все сразу. Обнаружила пропажу дома. Вывернула сумку. Потом ещё раз, уже медленнее. Потом зачем-то посмотрела в холодильнике – видимо, на такой стадии человек начинает допускать всё. Последний раз кошелёк я точно доставала в аптеке...

В семнадцать лет я впервые всерьёз столкнулся с проблемой личной свободы. До этого она существовала преимущественно в книгах. Там люди боролись за убеждения, права, независимость и человеческое достоинство. У меня всё началось с волос. Они просто немного отросли. Мне так казалось. Отцу казалось иначе. Первое время он ничего не говорил. Просто иногда смотрел на меня. У отца вообще был особый способ выражать несогласие: он мог молчать так, что человеку становилось ясно не только его мнение, но и перспективы дальнейшего развития событий...

– Вы за кого свечку поставили? Анна Петровна даже не сразу поняла, что вопрос к ней. Она стояла у подсвечника перед иконой Николая Чудотворца, смотрела, как тонкий огонёк цепляется за фитиль, и думала вовсе не о святителе Николае. Думала о Сергее. О зяте. О человеке, который за последние восемь лет сумел сделать всё не так. Не ту квартиру купил. Не в том районе. Внучку записал не в ту школу. На даче отказался ставить теплицу. Дочь увёз в другой конец города. А зимой вообще сказал фразу, которую Анна Петровна теперь время от времени вспоминала перед сном: – Мам, давайте мы сами решим...