Истории, рассказы, эссе

Мы не разговаривали с сестрой почти полгода. Не то, чтобы поссорились – громко и с хлопаньем дверей. Нет. Просто после похорон мамы осталась какая-то недосказанность, которая быстро обросла словами. В тот вечер мы разбирали вещи мамы. Сестра все делала быстро – складывала, сортировала, решала. Я неподвижно стояла у шкафа, перебирала платки. Пахло мылом и лавандой. Как будто между прочим, сестра вдруг сказала: – Ты могла бы приезжать и почаще. Прозвучало резко. Почти устало. Но без злости. Я кивнула...

Когда Нина Петровна поменяла окна, во дворе стало как будто светлее. Белые рамы отражали солнце так, что в обед я щурилась, выходя с мусорным ведром. – Пластик, – сказала она, будто извиняясь. – Дети настояли. Я кивнула. Сказала: «Хорошо». И вернулась в свою кухню с деревянными рамами, которые каждую осень заклеиваю газетами. В тот вечер я особенно громко опустила крышку кастрюли. Внук спросил: «Бабушка, ты сердишься?» – «Нет», – ответила я слишком быстро. Я не сердилась. Я просто смотрела на ее новые занавески...

Я сел у окна, придвинул к себе сумку и посмотрел на пустые места в купе. «Хорошо бы в такую даль одному ехать», – мелькнуло в голове. Я достал книгу – не столько читать, сколько занять руки и не думать лишнего. Поезд еще стоял. Через стекло было видно платформу: люди шли мимо, кто-то прощался, кто-то искал свой вагон, кто-то просто стоял с сумками и ждал. Они вошли вместе. Он сразу положил телефон и ноутбук на столик, будто это был не поезд, а рабочий кабинет. Она села рядом, аккуратно поправила волосы, огляделась, будто проверяла, все ли на месте...

Мы уже собирались уезжать, как мама вдруг остановилась на кухне и тихо сказала: – Подождите… Очки куда-то делись. Совсем не вижу без них. Мы с сестрой переглянулись. Мама стояла у стола, на котором осталась ее чашка с недопитым чаем. Волосы аккуратно убраны, халат застегнут до последней пуговицы, в глазах – растерянность. – Давай поищем, – сказала я. Очки у мамы были одни. С толстой оправой, темной, не новой. Она без них не читала, не могла разобрать цифры на телефоне, щурилась, когда смотрела в окно...

Мой новый проект забирал у меня все время. Я возился с текстами, корпел над бумагами, просыпался с одной мыслью и засыпал с другой. Ночью все продолжало крутиться в голове, и ближе к утру я выходил на балкон – покурить, остыть, просто постоять. Дом напротив был таким же обычным, как и мой: серые этажи, одинаковые окна, балконы с сушилками и старыми стульями. Я почти не смотрел туда, пока однажды не заметил в кресле старушку. Она просто сидела. Не читала. Не разговаривала по телефону. Не поливала цветы...

Он вернулся поздно и закрыл дверь тихо, почти без звука. Снял обувь, поставил на полку у стены. – Ты опять не так поставил ботинки, – сказала она из кухни. – Я же просила: носками к стене. Он переставил. Молча. Вечером она взяла его телефон. Не пряталась – сидела рядом, листала спокойно, как будто проверяла погоду. – Я должна понимать, что происходит, – сказала она, не поднимая глаз. Он видел. И ничего не сказал. Перед сном она легла ближе. – Скажи, что ты меня любишь. Он помолчал. Потом сказал: – Мне...