Микродрамы

Амстердам встретил Мэта дождём. Хоть он и выполнил работу для фонда Сороса, его не взяли в штат, сославшись на тёмное прошлое. Заплатили, отблагодарили и пожелали счастливого пути. Классика. Кое какие деньги появились, но нужна была постоянная работа или собственный бизнес. Три месяца Мэт обивал пороги, ходил на собеседования, рассылал резюме, рассказывал о своих успехах в Колумбии, схеме с криптоцерковью и опытом выведении денег из-под санкций. Ему вежливо улыбались, кивали и провожали до двери с обещанием «перезвонить»...

После махинаций с офшорами Мэт оказался в чёрном списке всех местных банков. Аферу он провернул блестяще. Схема с криптоцерковью на Кайманах сработала идеально. Клиент получил свои деньги, а Мэт хорошо заработал. Но был один нюанс, который он упустил. Банки синхронизируют информацию между собой. Один серьёзный прокол и клиент навсегда помечен чёрной меткой. Мэт понял это через месяц после того, как закрыл сделку. Сначала ему просто перестали проходить платежи. Потом ему закрыли счёт в Банке Бразилии, а затем и в двух других банках поменьше...

Год назад Мэт сидел в офисе на Каймановых островах и смотрел на океан. Волны лениво накатывали на белый песок. Чайки кричали. Пальмы шелестели на ветру. Идиллия. Открыточный рай. Но Мэта интересовал не вид, а цифры на экране ноутбука. Рядом с клавиатурой лежал золотой крест. Это был реквизит для фотографий на сайт фонда. Крест был тяжёлый. Почти настоящий. Мэт иногда поглядывал на него с лёгкой усмешкой. Оплот веры, ставший символом схемы. — Да, зарегистрировали, — сказал он бодрым голосом по телефону...

Автобус из Сальвадора медленно ехал по разбитой дороге четыре часа, прежде чем за окном показался океан. Мэт смотрел на бескрайнюю синеву и чувствовал облегчение. Всё оставалось где-то позади, за пыльным стеклом и границей между прошлым и настоящим. Автобус остановился у развилки. Дальше только пешком. Он вышел из автобуса и вдохнул солёный влажный воздух свободы всей грудью. За полосой пальм угадывался океан. Под ногами приятно хрустел песочек. Мэт снял обувь и пошёл босиком. Приятное чувство единения с природой...

Лодка отчалила от причала в семь утра, когда солнце только начинало пробиваться сквозь утреннюю дымку. Мэт сидел на носу, глядя, как зелёные холмы материка постепенно отдаляются, уступая место открытому морю. Он не знал, зачем едет на этот остров в отпуск. Просто услышал название от какого-то туриста в хостеле: «Илья Гранде — это рай на земле». Почему-то зацепилось. Может быть потому, что слово «рай» в его жизни всегда означало что-то недостижимое. Через два часа лодка причалила к пирсу единственного посёлка на острове, куда вели все маршруты...

Санчес вошёл в свой кабинет с чашкой утреннего кофе и мыслями о предстоящих сделках. Его распирало недовольство, что секретарша опять не заказала любимые круассаны. Он сел в кресло, отпил кофе, поставил чашку на стол и замер. На столе, аккуратно пристроенная среди бумаг, стояла фотография в деревянной рамке. Красивая. Дорогая. Явно не из дешёвого магазина. Он таких не покупал. Санчес нахмурился, взял рамку в руки и хорошенько вгляделся. На фото был он сам и прокурор рядом. Они сидели в ресторане, пожимали руки и улыбались...

Как только появляются деньги, за ними тут же начинается охота. И это не соседи из фавелы, а настоящие акулы бизнеса, которые так и норовят сожрать. Мэт вёл свой легальный бизнес, но его не радовали доходы. Договоры с Карлосом, постоянные откаты мэрии. Чёртов ад, где все так или иначе стараются обокрасть. Сверхприбыли? Ага! Если бы. Мэт постоянно ловил себя на мысли, что этот коворкинг ни в какое сравнение не идёт с казино, а уж тем более со спекуляциями на фондовом рынке. Вот где деньги. Настоящие деньги...

В углу коворкинга сидел человек, который когда-то мог вытащить часы с руки человека, пока тот смотрел ему в глаза. Энрике отсидел пять лет за карманные кражи. В тюрьме он научился программировать. Удивительно, но за решёткой было достаточно времени, чтобы освоить Python и этичный хакинг. Когда он вышел, то сразу стал специалистом по кибербезопасности. Бывшие коллеги по цеху теперь были его клиентами. Он защищал их цифровые кошельки от таких же, каким был сам. Мэт нашёл его через знакомых, которые сказали: «Он гений, но с тёмным прошлым...

Коворкинг. Модное слово, которое Мэт вычитал в каком-то журнале, оставленном туристом. Это вроде как место, где молодые программисты и дизайнеры могут работать вместе. — С ума сошёл? — сказал Пако, когда он поделился с ним идеей. — Кто сюда поедет? Тут даже дорог нормальных нет. — Поедут, — ответил Мэт. — Нужно создать условия. Высокоскоростной интернет. Нормальная мебель. Безопасность. — А деньги? У нас ничего нет. — Найдём! Мэт уже прикидывал схему. Гранты для молодых предпринимателей. О них даже писали в газетах...

Церковь Сан-Франциско стояла на площади как и три года назад, когда Мэт впервые переступил её порог с деньгами в кармане и отчаянием в душе. Теперь он шёл к ней не как испуганный мальчишка, а как человек, который уже кое-что значил в этом мире. Раннее утро. Солнце только начинало золотить верхушки деревьев. Мэт толкнул тяжёлую дубовую дверь и вошёл внутрь. В церкви пахло ладаном и воском. Цветные стёкла витражей бросали на пол разноцветные пятна. Вдалеке перед алтарём мерцали свечи. Мэт прошёл вглубь и сел на скамью...

С тех пор как не стало мамы прошло больше года. Мэт плохо спал по ночам, а если и спал, то сны превращались в пытку. Кошмары приходили каждую ночь. Одни и те же. Крик матери, выстрелы и её лицо, залитое кровью. Он просыпался в холодном поту, с колотящимся сердцем и долго лежал, глядя в потолок, пока дыхание не приходило в норму. Этой ночью кошмар был особенно ярким. Мэт сидел на постели, тяжело дыша. Он переехал в новый дом на окраине фавелы месяц назад. Теперь у него была прихожая, спальня и большая ванная...

Рынок сошёл с ума ровно через месяц после разговора со слепым стариком. Мэт пробирался сквозь толпу не глядя. Его толкали со всех сторон, но он шёл напролом. Люди дрались за последние мешки с фасолью. Продавцы орали, поднимая цены каждые полчаса. Где-то плакал ребёнок, потерявший мать. Толпа гудела от отчаяния. Он остановился у прилавка, где утром ещё можно было купить кило фасоли за пять реалов. Сейчас ценник был перечёркнут. Поверх корявыми цифрами значилось: «Двенадцать». Это только начало... Мэт достал блокнот и быстренько сделал пометку...