У Люси за чаем
— Мама, какие свидания в 60? — возмутилась дочь. Я не стала рассказывать ей подробности
Помаду я выбирала сорок минут. В «Золотом яблоке» на Тверской молоденькая консультантка с розовыми волосами мазала мне запястье одним оттенком за другим. — Вот этот, «пыльная роза». Вам очень пойдёт. У вас лицо такое... благородное. — Мне шестьдесят, деточка. Мне не нужно «благородное». Мне нужно, чтобы не было похоже, что я старалась. Она засмеялась. — Значит, свидание? Я покраснела. В шестьдесят лет. Как школьница. — Значит, свидание. Мой муж Виктор умер четыре года назад. Инфаркт, прямо на даче в Малаховке, среди его любимых кабачков...
— Одинокая женщина на юбилее — это неприлично, — заявила золовка. Я пришла со спутником
Приглашение Светлана прислала в семейный чат. Красивое, с золотыми вензелями: «Светлане Викторовне — 60! Ресторан "Левый берег", 15 ноября, 18:00». А мне отдельно, в личку, написала голосовое. Я слушала его, стоя у плиты, и чуть не сожгла сырники. — Марина, привет. Ты, конечно, приглашена. Только, пожалуйста, приходи с кем-нибудь. Одинокая женщина на юбилее — это неприлично. Там будут наши друзья, пары. Все будут спрашивать, почему ты одна. Мне неудобно. Ну ты поняла. «Ну ты поняла» — это у Светы вместо точки...
— Мама, какая разница, сколько стоит, просто купи, — сказала дочь. Я показала ей свою пенсию
Коляска стоила шестьдесят восемь тысяч. Я смотрела на ценник в детском магазине на Большой Покровской и не верила глазам. Шестьдесят восемь. У меня пенсия двадцать четыре. — Мам, ну вот эта, — Оксана погладила коляску по серебристому боку. — Три в одном. Люлька, прогулка, автокресло. Все подруги такие берут. — Оксан, она очень дорогая. — Мама, какая разница, сколько стоит? — Оксана посмотрела на меня удивлённо. — Просто купи. Ты же бабушка. Это же первый внук. Мне шестьдесят три. Я всю жизнь проработала учителем физики в школе на Автозаводе...
— Управляющая компания всё посчитала правильно, бабуля, — сказал менеджер. Я пересчитала за три года
Менеджер был молодой, в узком пиджаке, с бородкой. На бейджике было написано «Руслан. Специалист по работе с жителями». Он смотрел на меня сквозь стекло окошка и улыбался той улыбкой, которой улыбаются старушкам в поликлинике. — Бабуля, ну что вы волнуетесь? Управляющая компания всё посчитала правильно. Там формулы. Компьютер считает. — Меня зовут Нина Ахатовна, — сказала я. — Я не бабуля. Я тридцать восемь лет проработала экономистом на Казанском вертолётном заводе. И формулы я знаю. Вот эта формула, — я постучала пальцем по квитанции, — неправильная...
— Это бельё для молодых, сними, не позорься, — сказал муж. Чек на 4200 я не выбросила
— Это что на тебе? Гена стоял в дверях спальни с кружкой и смотрел так, будто я примеряю водолазный костюм. — Бельё, Ген. — Я вижу, что не валенки. — Он отхлебнул чаю. — Кружевное. Ты сдурела, Тань? Это ж для молодых. Сними, не позорься. Пятьдесят четыре года бабе. Бабе. Пятьдесят четыре. Не позорься. Я стояла перед зеркалом в новом комплекте цвета пыльной розы — час назад из «Галереи» привезла себя и пакетик, 4200 рублей за всё, между прочим, со скидкой. И знаете, что я видела в зеркале до того, как Гена открыл рот? Нормальную женщину видела...

