Моё — не ваше: квартиры, дачи, наследство

— Ты здесь никто, Милочка, — Антонина Петровна величественно обвела взглядом гостиную. — Квартира — моего сына. Тебя он взял из общаги, голь перекатную. Вот и возвращайся в свою общагу. Вещи можешь забрать в мусорных пакетах. У тебя час. Андрея не стало месяц назад. Авария. Мила еще не научилась дышать без боли, а свекровь уже пришла со связкой ключей и риелтором. — Антонина Петровна, — тихо сказала Мила. — Андрей хотел, чтобы я здесь жила. — Мало ли что он хотел! Он был слишком добрым. А я — справедливая...

— Подпиши, Наденька, там формальность, для газа. — Раиса Петровна положила на стол прозрачный файл. Прямо на мой пирог с капустой, на самую середину, где корочка ещё блестела от желтка. Файл сразу прилип. — Где подписывать? — спросила я. — Да вот тут, внизу, где галочка. Ручка есть? Дениска, дай тёте Наде ручку. Дениска, двадцатишестилетний племянник мужа, не отрываясь от телефона, протянул мне синюю шариковую ручку с логотипом «Пятёрочки». Колпачок был погрызен. Двенадцать человек за столом. Юбилей Раисы Петровны, семьдесят пять лет, наша дача в Горелово...

Когда сын попросил прописать у меня внука, я даже не задумалась. Ну правда — о чём тут думать? Артёму тогда было шесть. Осенью ему идти в первый класс, а они с невесткой жили на другом конце города, в новостройке. Район новый, школа переполнена, мест не хватает. Зато возле моего дома была хорошая гимназия: через дорогу, с бассейном, кружками, нормальными учителями. Сын позвонил вечером. — Мам, выручи. Пропиши Артёма у себя, пожалуйста. Чисто для школы. Мы потом всё обратно оформим, как устроится...

Путёвку Надежда Ивановна приняла с благодарностью — ну а как иначе. Невестка Света принесла конвертик, улыбалась: — Мам, вы заслужили! Десять дней, Кисловодск, всё включено. Поезжайте, отдохните, а мы за Барсиком присмотрим. За Барсиком. Кот — единственное живое существо, кроме неё, в квартире. Присмотрят. Надежда Ивановна поехала. Ходила на процедуры, пила нарзан, гуляла по терренкуру. Звонила сыну — тот говорил бодрое: «Мам, всё нормально, отдыхай, Барсик ест, дача стоит». Дача стоит. Почему он так сказал — «дача стоит»? Она же не спрашивала...

— Ир, ну у тебя же муж — бизнесмен! А у меня — двое детей и ипотека! Наташа прижала к груди мами́н эмалированный чайник — тот, с синими ромашками, с отбитым носиком. Прижала, как награду «За заслуги». Плакала красиво, с подвыванием. Умеет. — Дача должна достаться мне. Мама так хотела! Она просто не успела записать... Мама умерла в марте. До «записать» не дожила. Сказать это при мне — тоже не успела. Я махнула рукой: — Забирай, Наташ. Живи. Нервы дороже. — Ты же не обижаешься, Ир? — она уже надевала сапоги...

Пять лет свекровь была уверена, что квартиру купил её сын на «невероятные заработки». На самом деле 70% стоимости закрыла я — продав бабушкину однушку, а остаток ипотеки выплатила со своих премий. В тот вечер мне велели собрать вещи за полчаса. — Вещи свои можешь собрать за полчаса, а мебель оставь, она подбиралась под этот интерьер! — Галина Сергеевна хозяйским жестом указала на итальянский гарнитур в прихожей. — И ключи на тумбочку положи. Илья — мужчина видный, у него карьера, а ты за пять лет брака даже родить не смогла...