Лучшее к чаю

— Марина, давай честно. От кого? Олег стоял у окна нашей спальни, спиной ко мне. Пятьдесят два года, широкие плечи, стрижка ёжиком, серый джемпер. На подоконнике — его телефон, экраном вниз. За окном — Волга, серая, ноябрьская, с баржей на горизонте. Я сидела на кровати. В руке — тест. Две полоски. Третий тест за утро. Все три — две полоски. — Олег. Ты что говоришь? — Я говорю очевидное. — Он повернулся. Лицо жёсткое, как будто вырезанное из дерева. — Тебе сорок пять. Мы двенадцать лет пытались...

За двадцать четыре дня до моего пятидесятилетия муж сообщил, что праздника не будет. Сообщил между котлетой и компотом, не отрывая глаз от тарелки. — Люд, нам не на что отмечать твой юбилей. Так что давай без этих твоих ресторанов. Мама сказала — посидим дома, она оливье наделает. Я как раз резала хлеб. Дорезала. Положила нож. И не то чтобы расстроилась — расстраиваться я, как потом выяснилось, начала гораздо раньше. Просто в голове не сошлось. У нас было на что. Вклад назывался «на лето». Мы его так и звали, вслух, при всех...

— Ир, ну ты бы за собой следила, что ли. — Олег поднял рюмку, оглядел гостей и подмигнул Толику. — Вон, посмотри на Кристину. Тридцать два года, а как картинка. А ты весь день в халате ходишь. Я как раз ставила на стол холодец. Большое блюдо, тяжёлое, с морковными звёздочками сверху. Звёздочки я вырезала в шесть утра, пока все спали. За столом стало тихо. Кристина, новая жена Толика, опустила глаза в тарелку. Люда, жена Серёжи, перестала жевать. Серёжа кашлянул. — Шучу же, — сказал Олег. — Ну чего вы...

— Да куда нам уже! — Толя махнул рукой и засмеялся первым, как всегда. — Это, Вер, для молодых. Нам с тобой — дача да сериальчик, правда? Гости засмеялись. Вежливо так, как смеются над чужой семейной шуткой, когда неловко. А спросили-то всего ничего. Наташка, племянница, рассказывала, что они с мужем на годовщину едут в Карелию, в глэмпинг — домики такие со стеклянной крышей, звёзды видно прямо с кровати. И меня спросила: «Тёть Вер, а вы с дядей Толей куда-нибудь выбираетесь вдвоём?» Вдвоём. Мы с дядей Толей последний раз выбирались вдвоём в 2016-м...

Свекровь приехала в субботу с двумя сумками. В одной гремели пустые банки. Вторая была просто пустая. Для Юриных вещей, как выяснилось через минуту. То есть всё решили ещё в электричке, без меня. — Юра, собирайся. Едем. У тебя сыновий долг. Она сказала это с порога, не разуваясь. И смотрела при этом не на сына — на меня. Ждала. А я стояла с мокрой тряпкой, потому что как раз домывала в прихожей пол, по которому он с февраля ходил в уличных кроссовках «на минуту в магазин». Меня зовут Галина, мне пятьдесят три...

Эту дачу в сосновом бору строил мой дед. Три поколения нашей семьи сажали здесь смородину и розы. А в июле я приехала после рабочей недели и услышала от свекрови: «Была твоя — стала семейная». На моих грядках хозяйничала её дочь с тремя детьми, а муж жарил шашлык и просил «не начинать при людях». Рассказываю, чем закончился тот день — и что говорит закон про дачу, доставшуюся по наследству. — Света, ты с ума сошла — клубнику рвать?! Это детям Танюши на варенье! — свекровь, Антонина Петровна, звонко шлёпнула тридцатилетнюю Светлану по руке прямо над грядкой...