Спецслужбы, факты и мифы

Пальцы помнили дерево. Франц Бауэр бережно провел сухой ладонью по корешку старинного фолианта. Старая тисненная кожа пахла сухим клеем, пчелиным воском и вековым покоем. За высокими стрельчатыми окнами городской библиотеки Лейпцига шуршал октябрьский дождь. Шел 1974 год. Франц любил вечерние часы перед закрытием. Залы пустели. Студенты университета расходились по общежитиям, пряча под плащи конспекты. И в просторных сводчатых комнатах оставался только мерный стук настенных часов с маятником. Франц поправил тяжелые роговые очки на переносице...

Окна кабинета на втором этаже выходили прямо на промзону. Ветер дул со стороны сопок, прижимая к земле тяжелый, желтоватый дым заводских плавилок. Воздух в поселке всегда горчил. Медно-никелевый штейн оседал на зубах противным металлическим привкусом, от которого не спасал даже крепкий чай. Андрей Морозов вынул кипятильник из граненого стакана. Спираль зашипела, брызнув каплями на исчерканный лист промокашки. В кабинете стоял холод. Двойные деревянные рамы рассохлись еще при Брежневе. Щели между...

Мутная желтая вода реки Кванза с глухим ревом ударила майора Ветрова в грудь, сбивая дыхание. В нос шибануло запахом сырого ила, гниющих водорослей и керосиновой гари. А в трех метрах над головой ревели форсированные турбины спасательного вертолета Ми-8. Упругие струи воздуха от пяти тяжелых лопастей прижимали к земле прибрежную траву, секли лицо колючими водяными брызгами. Красный огонь сигнальной ракеты, брошенной на песчаную косу, шипел и плевался едким карминовым дымом в набегающей волне. В распахнутом проеме грузовой кабины вертолета отчаянно бился раненый радист Сухов...

Воздух пах соляркой, пережженной красной глиной и едким табачным дымом. Этот запах стоял в носу неделями. Он въедался в хлопчатобумажную ткань тропической формы, в поры кожи, в ремешки командирских часов. В тени раскидистого баобаба термометр показывал сорок два градуса. Майор Игорь Ветров медленно размял пальцами гильзу папиросы «Беломорканал». Ноготь большого пальца давно потемнел от оружейного нагара и бензина. Ветров чиркнул спичкой о серый коробок балабановской фабрики, прикрыл огонек широкой шершавой ладонью...

Острая вспышка огня в плече сменилась тупой, распирающей болью. Воронов рухнул на бок, ударившись виском о сырой угол поддона. В ушах тонко, невыносимо звенело, заглушая тяжелую поступь кованых подошв. Пахло горелым порохом и машинной гарью. «Готов капитан, Савелий Борисович?» глухой бас охранника прозвучал словно из глубокого колодца. «Посвети ему в зенки», голос Багрова был сухим, деловым, без тени дрожи. «Шевельнется: добавь в затылок. Ствол его вытри и в правую ладонь вложи. Гильзы подберите до единой, чистоту блюдите»...