Спецслужбы, факты и мифы

Сейф открылся со второго раза. Ключ заедал, и Глеб провернул его с усилием, от которого заныло запястье. Внутри лежали три папки, перетянутые бечёвкой, и жестяная коробка из-под монпансье. Академик Илья Петрович Дорохов умер четвёртого марта, в четверг, не дожив до восьмидесяти двух лет одиннадцать дней. Глеб узнал об этом от матери по телефону, стоя на заправке под Клином. Она говорила ровно, без слёз. Сказала: приезжай, нужно разбирать кабинет. Кабинет деда занимал дальнюю комнату в квартире на Ленинском проспекте...

Слова старшины упали в прокуренную тишину блиндажа, как тяжёлый булыжник в лесной омут. Никто не шелохнулся в первые три секунды. Только в железной печурке с сухим треском лопнуло берёзовое полено, и за брезентовым пологом на крышу землянки глухо шлёпнулась тяжёлая осенняя капля. Майор Вересов замер с протянутой рукой. Его пальцы так и остались лежать на вишнёвой обложке удостоверения личности. Улыбка не сразу сошла с его скуластого лица: она застыла, превратившись в напряжённую, чужую гримасу. Серые глаза майора метнулись от лица старшины к капитану Зыкову, потом к командиру полка...

Дождь в Восточной Пруссии шёл не так, как дома, под Рязанью. Там ливень обрушится стеной, промоет пыльные лопухи у плетня, громыхнёт напоследок за рекой, и уже через час над лугами пар стоит, дышать легко. А здесь небо висело низко, будто мокрая солдатская портянка, и моросило без перерыва третьи сутки подряд. Мелкая водяная пыль лезла за воротник, оседала на брезенте штабного блиндажа, превращала разбитый просёлок в густую рыжую кашу. Старшина Игнат Савельевич Ковалёв сидел под навесом из плащ-палатки у входа в блиндаж и неторопливо тачал сапог...