Ирина Ас.

Её звали Нина Петровна. Так к ней обращались все, от мала до велика, даже те, кто был старше её. Она приехала в это село сорок лет назад — девчонкой с косичками, в ситцевом платье в горошек, сразу после педучилища. Её распределили сюда, как и многих тогда, по комсомольской путёвке, с горящими глазами и уверенностью, что она изменит мир. В кармане лежало направление, а в сердце восторг. Село называлось Глуховка. Название говорило само за себя: глушь, даль, от райцентра двести километров по грунтовке, которая летом пылила так, что не видно было сосен, а весной тонула в грязи по ступицу...

Саша женился на Лене, когда обоим было по двадцать два, и это была та самая любовь, от которой у родителей с обеих сторон только слезы умиления и бесконечные «ах, какая пара», а друзья на свадьбе орали «горько» так, что наутро у половины гостей пропали голоса. Поженились и зажили в трехкомнатной квартире на Профсоюзной, которую Сашин отец, Виктор Андреевич, получил когда-то от завода и, недолго думая, переписал на сына, оставив себе с женой двушку в том же районе, но поближе к парку. Квартира была светлая, с просторной лоджией и видом на новостройки...

Макар Платонович Вересов был пасечником. Не просто «держал ульи», а пасечником потомственным, в четвёртом поколении, с той породой хозяйского чутья, которая позволяла чувствовать пчелу, как иные чувствуют лошадь. Его пасека стояла на взгорке, в том месте, где липовые рощи сбегались к гречишным полям, а дальше заливные луга с кипреем и клевером. Триста пчелосемей. Медогонки, воскотопка, просторный омшаник для зимовки. Свой бренд — «Вересовский мёд», который знали в районе и возили на ярмарки в область...

— Лар, ну ты чего, обиделась, что ли? Мы ж тебе добра желаем, пойми! Ритка Вершинина, подруга с институтских времен, нависала над столиком с таким лицом, будто Лара не в ресторане сидит за ужином с молодым парнем, а как минимум в казино проигрывает квартиру, и Ритка пришла ее спасать от самой себя. — Ну посмотри, ну как это выглядит? Тебе пятьдесят, ему двадцать семь, ты ему в матери годишься, честное слово. Люди же смотрят, пальцем тычут, а ты сидишь и в ус не дуешь. Лара отодвинула тарелку...