Книга "Качели судьбы" появилась в продаже. Если желаете приобрести книгу она есть во всех крупных книжных магазинах, на маркетплейсе озон, вайлдберриз и других. ast.ru/...808
Ирина Ас.
Тиканье живого сердца.
Мастерская дяди Миши размещалась в полуподвале старого кирпичного дома, где окна выходили ровно на уровень асфальта. Каждые пять минут за окном мелькали чьи-то ботинки, кроссовки или каблучки. Город куда-то бежал, спешил, опаздывал, а у дяди Миши время текло иначе. В его крошечной комнатке время не бежало. Оно мерно тикало на сотни разных ладов. На стенах висели десятки часов: от массивных настенных ходиков с кукушкой до строгих кварцевых циферблатов. Все они жили своей жизнью, создавая сложный, но гармоничный ритм...
Удобная женщина.
Пакет из супермаркета впивался тонкой пластиковой петлей прямо в указательный палец, оставляя на коже глубокий багровый след. Елена переложила тяжелую кладь из одной руки в другую, пока искала в сумочке связку ключей. Внутри пакета лежали контейнеры с парной телятиной, побрякивала баночка маринованных каперсов и скрипела стеклянными боками тяжелая бутылка сливок повышенной жирности. Всё для того самого рагу с розмарином, которое он хвалил полтора месяца назад. Дверь поддалась тихо, без скрипа....
Форс-мажор в СНТ "Заря".
Павел любил порядок. Порядок не подводил, не опаздывал, не просил взаймы до зарплаты и, главное, был полностью предсказуем. В его жизни всё подчинялось строгому графику: подъём в 6:45, чашка растворимого кофе без сахара, двадцать минут на метро до офиса, восемь часов сведения дебета с кредитом, вечерний заезд в супермаркет за готовыми обедами по скидке и тихое погружение в сон под фоновый бубнёж спортивного канала. В свои тридцать восемь Павел был гордым обладателем «однушки» на самом краю спального...
Не мать, а последняя эгоистка.
Елизавета Андреевна проснулась в шесть утра от того, что за окном надрывались соседские петухи. Она лежала, не открывая глаз, и слушала, как старый дом поскрипывает, просыпаясь вместе с ней. Последние годы этот звук стал для нее лучше, чем голоса собственных детей. Дети приезжали только затем, чтобы снова завести один и тот же разговор. Разговор, от которого у Елизаветы Андреевны поднималось давление. Она встала, накинула халат, сунула ноги в тапки и прошлепала на кухню. На столе лежала записка от Ирины, оставленная перед уходом: «Мама, я еще раз все посчитала...
Тюфяк для бригадирши.
Марина Викторовна Ковалёва была женщиной, про которую в деревне говорили: «Стержень в ней железный, не переломишь». И правда, было в ней что-то такое, от чего мужики, даже самые бедовые, при встрече с ней невольно подбирались и начинали говорить тише. Не то чтобы она была злой или крикливой — нет, просто взгляд у неё был такой, что сразу становилось ясно: с этой шутки плохи. Работала Марина бригадиром на молочной ферме колхоза «Заря коммунизма», что в селе Ольховка, в ста пятидесяти километрах от областного центра...

