Ирина Ас.

Старый дом в деревне достался Лене от бабушки. Точнее, бабушка умерла, когда Лене было двенадцать, но дом не стали продавать, просто заколотили окна и уехали. Мать Лены не любила этот дом. «Глушь, — говорила она, — одни комары и грязь. Чего там хорошего?» А Лена, наоборот, помнила его смутно, но тепло. Ей казалось, что в этом доме время течёт иначе. Что там, среди рассохшихся половиц осталась какая-то важная часть её самой. В тридцать два года Лена решилась: пора разобрать. Дом стоял заколоченным много лет, и если не сейчас, то через пару зим он просто рухнет под тяжестью снега...

Старухе Клавдии Петровне было восемьдесят пять лет, и она никому не верила. Ни соседям, которые за глаза называли её ведьмой и обходили стороной её покосившийся дом. Ни фельдшеру из медпункта, который уже лет десять уговаривал её лечь в районную больницу — «давление, Клавдия Петровна, гипертония, инсульт может случиться в любой момент, а вы одна». Ни продавщице из сельпо, которая каждый раз поджимала губы, когда старуха пересчитывала мелочь на крупу и постное масло. Ни бродячим псам, которых она гоняла можжевеловой клюкой, хотя те просто искали тень под её забором...

Её звали Нина Петровна. Так к ней обращались все, от мала до велика, даже те, кто был старше её. Она приехала в это село сорок лет назад — девчонкой с косичками, в ситцевом платье в горошек, сразу после педучилища. Её распределили сюда, как и многих тогда, по комсомольской путёвке, с горящими глазами и уверенностью, что она изменит мир. В кармане лежало направление, а в сердце восторг. Село называлось Глуховка. Название говорило само за себя: глушь, даль, от райцентра двести километров по грунтовке, которая летом пылила так, что не видно было сосен, а весной тонула в грязи по ступицу...

Саша женился на Лене, когда обоим было по двадцать два, и это была та самая любовь, от которой у родителей с обеих сторон только слезы умиления и бесконечные «ах, какая пара», а друзья на свадьбе орали «горько» так, что наутро у половины гостей пропали голоса. Поженились и зажили в трехкомнатной квартире на Профсоюзной, которую Сашин отец, Виктор Андреевич, получил когда-то от завода и, недолго думая, переписал на сына, оставив себе с женой двушку в том же районе, но поближе к парку. Квартира была светлая, с просторной лоджией и видом на новостройки...