Ирина Ас.

Галина проснулась в пятый раз за ночь от того, что левое плечо выстреливало такой болью, будто кто-то вгонял в сустав раскалённый гвоздь. Женщина сидя на краю дивана в зале, где они с мужем теперь спали, потому что подниматься на второй этаж Володе было уже не под силу, сжимала зубы и пыталась не закричать, разбудив его. Муж и так спал плохо, метался, бредил. На часах было половина шестого утра, за окном ноябрьская темень, и первая мысль, которая пришла в голову, была не о муже, не о том, что нужно...

Всё началось с того, что Лена и Павел, устав в тесной однушке, которую Паше когда-то оставила двоюродная бабка, решились на расширение. Но недавно Павел, парень в принципе хозяйственный, но в финансовых вопросах слегка безалаберный, потратил деньги на «Фольксваген» своей мечты. Лена, работавшая в детском центре логопедом-дефектологом, копила каждую копейку, даже отказывала себе в новой верхней одежде. Когда они оценили однушку и присовокупили к этому нехитрые Ленины сбережения от подработок, всё...

Это был обычный субботний вечер, каких в жизни Татьяны случалось немало. За окном моросил дождь, в зале горел торшер с засаленным абажуром, на плите в кастрюле давно остыл суп, а сама Татьяна сидела на диване с чашкой невкусного растворимого кофе и слушала свою давнюю приятельницу Лену, которая приехала в гости, чтобы «излить душу», как она сама выразилась. Тридцатипятилетняя Лена сидела напротив, нервно крутила в пальцах чайную ложку и то начинала говорить, то замолкала на полуслове, будто что-то взвешивала...

Андрей никогда не считал себя плохим человеком. Дизайнер интерьеров, тридцать восемь лет, любящий муж и отец — он имел все признаки благополучного, успешного мужчины, который приносит в этот мир красоту и уют. Его квартиры, которые он переделывал для клиентов, дышали теплом и светом. Его собственная семья жила в просторной трешке в новострое на юго-западе. Его дочь Света ходила в хорошую школу с бассейном и современным спортзалом. Жизнь удалась, и Андрей в это искренне верил. Но прошлое, как известно,...

Год назад, когда гроб с телом Валеры опускали в промерзшую землю, его мать Раиса Михайловна упала в обморок прямо на кладбище, и ее, седую, скрюченную, едва откачали нашатырем. Соседки потом шептались, что женщина в тот день сама чуть не отправилась вслед за сыном, потому что сердце у нее было слабое, а горе великое. Светлана, жена Валеры, мать двоих его пацанов, тринадцатилетнего Артема и восьмилетнего Никиты, тогда еще сочувствовала свекрови. Потому что потерять ребенка, как ни крути, противоестественно, даже если этому ребенку уже под сорок и у него своя семья, свои дети...

Татьяна Соболева, для друзей просто Таня, для коллег Татьяна Аркадьевна, а для него, на протяжении последних трёх лет, «зайка» и «солнышко», сидела в своей однушке на окраине Челябинска. Телефон лежал экраном вниз на журнальном столике, и она его боялась так, как раньше не боялась ни звонков из поликлиники с результатами анализов, ни строгой бухгалтерши с работы, которая однажды закатила ей скандал из-за просроченной отчётности. Страх был животный, и он имел имя — Вера Павловна Королёва, законная...

Андрей и Наталья поженились молодыми. Ему было двадцать три, ей двадцать один, и первые пару лет их брак напоминал бесконечный праздник, который они устраивали для себя и для всех, кто оказывался рядом. Квартира в новостройке никогда не пустовала: по пятницам приходили друзья с вином и настолками, по выходным подтягивались коллеги с работы, а иногда, ближе к ночи, заявлялись даже знакомые знакомых, которых никто, по сути, и не звал. Но это никого не смущало, потому что в те времена Андрей и Наташа...

В семье Серебряковых даже прабабка Клава, которая уже лет двадцать как перестала узнавать зятя и путала кастрюлю с ночным горшком, отлично помнила, откуда берутся дети. Что уж говорить про остальных — молодые родители, например, при любом удобном случае громко и с видом великих страдальцев вздыхали: — Это всё проклятые залётные аисты! Ну на кой ляд их вообще в городе держат? Летают тут, понимаешь, разносят всякую заразу… Старшему поколению такие объяснения казались глубоко оскорбительными, потому что при Советах никаких аистов не водилось, а дети всё равно откуда-то брались...

Вечер выдался на редкость пакостный. Ветер гнал по тротуарам обрывки газет фонари тускло моргали, а настроение у тридцатидвухлетней Светланы было хуже некуда. Она возвращалась с корпоратива в загородном кафе, где её шеф, дядька с лицом обиженного хомяка и манерами заправского кабатчика, предпринял очередную вялую попытку усадить её к себе в машину с намёком на «продолжение банкета в более уютной обстановке», от чего Света отбилась с помощью чужого мужа, случайно подставившегося под удар, и двух пластиковых стаканчиков с недопитым соком, которые она ловко использовала как отвлекающий маневр...

Был самый обычный вторник, часа четыре пополудни, когда в магазине на улице Ленина народу набилось как сельдей в бочку Кто после работы торопился продукты к ужину прихватить, кто забежал конфет к чаю купить. Очередь на кассе номер три тянулась человек на семь, и возглавляла её женщина в пуховике вишневого цвета и пушистой шапке-ушанке. Звали ее Зинаида Петровна, бывшая учительница начальных классов, вышедшая на пенсию, но не утратившая той особенной интонации, от которой даже самые отпетые хулиганы в школе успокаивались...

В самом начале войны, в августе сорок первого, пятидесятичетырехлетний хирург Аркадий Борисович Новиков мог бы спокойно отсидеться в глубоком тылу. У него была бронь как у ценнейшего специалиста, была бронь как у отца единственного сына, призванного в армию, была возможность уехать в эвакуированный госпиталь в далекий город, где о войне знали только по сводкам Совинформбюро. Но Новиков, сухой, жилистый, с глубоко посаженными серыми глазами и длинными тонкими пальцами, которые не дрожали даже после...

Тамара Ивановна, женщина пятидесяти пяти лет, ровно полтора года назад пережила событие, которое поначалу сочла если не благословением, то хотя бы терпимым компромиссом: её единственный сын Ярослав женился и привёл молодую жену в их трёхкомнатную квартиру. Квартира была хорошая, сталинской планировки, с изолированными комнатами, и Тамара рассудила вполне здраво: пусть живут, места всем хватит. А заодно молодые накопят себе на первый взнос по ипотеке, ведь отдельной жилплощади ни у тридцатилетнего Ярослава, ни у его двадцатишестилетней Вари отродясь не было и не предвиделось...