Ирина Ас.

Ольга Петровна закрыла дверь учительской, прислонилась к прохладной поверхности и закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Уже какой по счету выпуск из начальной школы за плечами, а ощущение было такое, будто каждый новый класс – это не тридцать человек, а тридцать отдельно взятых фронтов, на которых она, классный руководитель 4 «В», должна была ежедневно, ежечасно одерживать маленькие победы. Не над детьми, нет. С детьми как раз все было понятно: они шумные, непоседливые, иногда невыносимые, но искренние...

Длинные коридоры больничного подвала тонули в полумраке, который лишь кое-где нарушался мерцающими желтым светом лампочек, ввинченных в грязные патроны прямо в бетонный потолок. Под ногами у женщины, медленно и осторожно пробирающейся по этому коридору, хлюпали редкие лужицы конденсата, сочившегося по потрескавшейся штукатурке, а ее тень, уродливо вытянутая от неровного света, плясала на стенах. Женщина была одета в больничный халат сиреневого цвета. В руках, вытянутых прямо перед собой, будто она несла нечто очень горячее или, наоборот, ледяное, что обжигало кожу, она держала коробку...

Люди часто удивляются, глядя на них. На Лену, с её добротой в глазах, и на Игоря, крупного, уверенного в себе мужчину, который рядом с ней становится мальчишкой, что ходит за сестрой хвостом. И когда выясняется, что родные они только по матери, в глазах удивлённых знакомых мелькает непонимание. «Сводные?» — переспрашивают они, и Лена лишь молча кивает, не желая вдаваться в объяснения. Для неё это слово пустой звук. Настоящее родство пишется не в свидетельствах о рождении, а в шрамах на сердце....

Ирина стояла посередине гостиной, где ещё пахло жареным мясом и свежим хлебом, специально испечённым к приходу дочери, и не могла пошевелиться. Она медленно обернулась к мужу. Сергей сидел за столом, сгорбившись, его крупные, всегда такие надёжные руки беспомощно лежали на скатерти рядом с недопитой чашкой. Он смотрел в одну точку, и в его глазах плавала мучительная растерянность. – Вот и всё, – тихо, будто пробуя звук, произнесла Ирина. – Выросла дочка. Сергей ничего не ответил. Он просто провёл ладонью по лицу, жест был усталым, почти стариковским...

Звонок телефона нарушил предрассветную тишину комнаты. Вибрация заставила дребезжать стакан с недопитой водой на тумбочке. Маргарита с трудом разлепила глаза. На светящемся экране — «Арина». Рита проснулась мгновенно. Три месяца сестра не звонила. Три месяца, с тех самых пор, как опустили гроб с матерью в сырую землюю. Рита медленно поднялась, опираясь на локоть. Интересно, что ей понадобилось? Деньги. Да, сто процентов! Она провела пальцем по экрану, не в силах подавить дрожь в кончиках пальцев...