Истории дяди Димы

Холод ноябрьской ночи пробирал насквозь. Он пробирался под воротник выцветшей куртки, кусал за ребра, напоминая о недавних побоях. Михаил стоял у кованой ограды сектора номер семь, крепко сжимая фонарь. Рядом, прижавшись тёплой спиной к его ноге, тихо скулил Грэй — здоровенный уличный пес, помесь овчарки и волка, которого Михаил прикормил пару недель назад. Собаки не умеют лгать. Если Грэй поджимает хвост и дрожит, значит, во тьме между гранитными крестами действительно что-то есть. Луч фонаря выхватил из мрака ствол плакучей ивы, затем скользнул ниже...

Минус пятьдесят — это не просто холод. Воздух становится жёстким, и каждый вдох режет легкие изнутри, словно несёт с собой битое стекло. Снег под унтами не приятно похрустывает, а визжит. Айсен плотнее натянул воротник овчинного тулупа на лицо, стараясь дышать только носом. Иней на его ресницах уже смерзся льдинками. — Долго еще? — выдохнул он. Облачко пара мгновенно заледенело и кристалликами осыпалось вниз. Идущий впереди Мичил обернулся. Даже в темноте январской ночи было видно, как горят его глаза...

Артур Пендлтон был блестящим летописцем и судовым врачом. По крайней мере, так твердили все его товарищи по ремеслу, своенравная квартирмейстер Изабелла и даже пара образованных губернаторов на Тортуге, в чьи руки по случайности попадали его очерки. «Док» — так его прозвали за умение ловко обращаться с хирургической пилой и ланцетом — в последние годы увлекся написанием мрачных, леденящих душу историй о морских чудовищах и проклятых кораблях. Эдвард Вейн, капитан брига «Морская тварь» и добродушный,...