Рассказы от Алексея

Поздняя осень в дачном поселке — время тоскливое и глухое. В ноябре наш кооператив вымирал, оставляя после себя лишь серые остовы домов, сырость от гниющих листьев и звенящую, тяжелую тишину. Я приехал сюда, как говорится, отдохнуть от городской суеты. Старый дедовский дом всегда казался мне неприступной крепостью, и его ремонт был отличным способом занять руки. Днями напролет я обдирал ветхие обои, шпатлевал стены и выматывал тело так, чтобы ночью спать без сновидений. Единственными, кто разделял...

Если бы не тяжелые финансовые обстоятельства, последовавшие за каскадным обрушением моего крипто-портфеля и серией маржин-коллов, я бы никогда не оказался в этой дыре. В Москве у меня была квартира на высоком этаже с панорамным видом, машина премиум-класса и иллюзия абсолютного контроля над собственной жизнью. Но когда в дверь постучали люди от тех, кому я задолжал суммы с шестью нулями, иллюзия лопнула. Я бежал, бросив всё, и оказался здесь — в умирающем шахтёрском городке на Северном Урале, в грязной, воняющей корвалолом «двушке» на втором этаже, доставшейся мне после смерти бабки...

Я всегда считал, что город звучит аккордами. В гуле утренних пробок мне слышался ля-минор, в перестуке вагонов метро — четкий, зацикленный ритм битбокса. Я уличный музыкант, и моя задача — брать этот городской шум и вплетать его в струны своей старенькой «Ямахи». Антон, которого в местной тусовке знали под ником Призрак, воспринимал город иначе. Для него бетонные джунгли были огромным, покрытым шрамами холстом. Его способность несколькими небрежными штрихами баллончика или маркера создать на облупленной стене пронзительный, живой образ меня всегда изумляла...

Любой опытный водник скажет вам, что главная опасность на реке — это пороги, завалы из бревен и скрытые под пеной острые камни. Именно к ним готовятся, их боятся, о них слагают байки у костра. А вот тихую воду туристы любят. Стоячая, зеркальная гладь означает отдых и безопасность. Если бы кто-то сказал мне, что абсолютно спокойная, безветренная заводь заставит меня поседеть в тридцать лет, я бы рассмеялся этому человеку в лицо. Сказки про водяных, топляков-утопленников и нечисть из черных омутов хороши только для того, чтобы пугать новичков перед сном...

Мой старый друг Денис жил в мрачном прибрежном посёлке на севере, из тех мест, где ветер круглый год пахнет солью и ржавчиной, а туристы не появляются даже в разгар лета. Знаете такие дыры? Где серые панельки жмутся к скалам, чайки кричат словно не своим голосом, а после восьми вечера улицы вымирают настолько, что шаги отдаются эхом от стен. Но Денис обожал этот край. Ему нравилась суровая изоляция, тяжёлые свинцовые волны и то, как густой туман по вечерам пожирает очертания домов. Я часто гостил у него по нескольку дней...

У моей двенадцатилетней дочки Кати недавно появилось новое увлечение: фотографировать всё вокруг. Месяц назад я научил её как нужно пользоваться качественной цифровой камерой, и с тех пор она считает себя настоящим фотографом: делает снимки везде и всего, что только увидит. А с прошлой недели она начала фотографировать незнакомых людей на улицах, в магазинах, где получится. Её прямо захватила эта идея. Куда бы я с ней не пошел, она постоянно (уточню, что вежливо) просит незнакомцев, чтобы те разрешили сфотографировать себя...