Степная уралика

Идти дозором… …вдоль «пограничной» Сухой Губерли: перед рекой древние горы, за ней – молодое степное плато… Стоять на горной полянке с гусиным луком, улавливая дружное гоготание от близкой птицефермы… Над неподвижными горами заметить быстрый самолет… Вспоминать забытый за зиму язык геологических обнажений… Не этим ли языком писана древняя книга вечной молодости, бурного кипения, стремительного преобразования? Смотреть на зазеленевшие валуны и помнить, что с камня лыка не надерешь… Ловить ноздрями...

У клопов-солдатиков продолжается сезон спаривания. Шустрые «трамвайчики», сцепившись абдоменами (брюшками), бегают по асфальту у окраинного дома с мальвами. Смысл этой беготни мне не очень понятен. Когда свободные, не спаривающиеся особи носятся по своей территории – там маршруты ориентированы на поиски пищи. Смысл их суетливых пробежек прозрачен. Окультуренная мальва и дикий алтей только восстанавливаются после зимы. До зрелых семян еще далеко, а старые – так себе… Вот и приходится семенить по округе, искать, чем бы поживиться...

По бетонной «одежде» на старой дороге прыгает птичка. Выуживает из трещин мелких насекомых. «Театрально» дергает хвостом, будто примеривается – обо что лучше опереться. Но не останавливается. Бежит дальше – к лужам в выбоинах. Там насекомых больше. Я, было, подумал, трясогузка хозяйничает в своих владениях около пруда. Но нет. Птичка меньше, субтильнее, если можно так выразиться. Холодный черёмуховый дождь намочил её перья, и видно, какие они контрастные – пестрины на груди и затылке. Как же я сразу не узнал: это же лесной конёк...

Подморозило наши прострелы. И фотографируя поникшую степную луговину, я прагматично думал, словно третьесортный ритейлер: как же мне всё это подмороженное «продать»? Как представить своим читателям, чтобы не сильно огорчить последствием безжалостного похолодания? Сослаться на жизнестойкость эфемероидов, которые в суровых условиях, может, и жертвуют красотой, но цели видового выживания не оставляют, успешно завершают репродуктивный цикл? Но при ближайшем рассмотрении оказалось, не такой уж и хрупкий «продукт» – красота сон-травы...

Увидел сегодня жука, какого давно не видел в природе. Предварительное определение подсказало: майка пестрая. На синевато-чёрном теле – иризирующие металлические отблески на все цвета радуги. В одной из научных работ – подсказка: обитательница типчаково-ковыльной степи. Сходится! Почему же я её раньше не видел? Ответ тоже нашел у специалистов-энтомологов: катастрофически уменьшается среда обитания этого жука. А те крохи от биотопа, что остались – каждый теплый сезон переживают по нескольку пожаров...

Был у Елшанки, в её урёме, поросшей ивами (спасибо Аксакову за надёжное художественное определение равнинной речной поймы – не надо тратить лишних слов). И здесь вдруг попал на концерт! Вокруг ивы вьются, перелетая от серёжки к серёжке, мухи-журчалки. И в блаженной тишине ранней весны вдруг слышишь, что где-то, играя передачами, взбираются на холм гоночные автомобили – один за другим. Сгоняешь с себя наваждение (какие автомобили в степи?). И тотчас шум мушиных крыльев оборачивается в голоса невидимых инструментов...

Ползал сегодня вокруг эфемероидов – растений ранней весны. Пытался сохранить на фото хоть немного их скоротечного обаяния. Вот не пчела, не шмель, не журчалка – а к первым цветкам спешу, будто их нектар и пыльца – весь смысл жизни, её альфа и омега. Спешу, едва успевая сощелкивать с себя клещей (уже проснулись!)… Так и не объяснила мне ни одна эстетическая теория, зачем всё это ненужное, нерациональное, бесценное (в смысле – грош цена!) так нужно человеку. Так может отбросить всю эту эстетику?...

После двадцатиградусной жары – утреннее похолодание. Бишкунак. Разлит по оврагам туман, туман… В холодной взвеси все птицы кажутся… воробьями. Серенькие, мокренькие. Но вот мелькнуло в туманном разрыве слабо-красное, искаженное сумерками пятно на груди у одного из «воробьев»... Посреди вспененной лужи с остатками льда и снеговой присыпки торчит сухой цикорий. На нем две птицы. Никакие не воробьи. Это пара коноплянок. Певчие птицы из семейства вьюрковых. Летом будем слушать их энергичное пение. А пока вот – без песен...

Зажглись адонисы в степи. Фотографирую не только их веселую вызывающую красоту… Стараюсь отразить в кадре условия, благодаря которым первоцветы смогли обмануть ночные холода. Одно из этих условий совсем простенькое. От имени адониса его можно назвать так: «Я в домике!» Почти каждое растение развивалось, росло и расцветало под защитой прошлогодней сухой травы. Влажная почва, запасы питательных веществ в корневище тоже важны… Но… Домик он и есть домик! Сюда не задувает северный ветер. Здесь, под травяным пологом, влага создает свой микроклимат...

Потихоньку начинают просыпаться ящерицы. А у меня растет желание зарядить фотоаппарат и умчаться на одну из просохших полян, где мальчишки их ловят. Всегда рад пополнить свои архивы новым сюжетом из серии «Дети и ящерицы». Что бы справедливого ни говорили про это развлечение («Зачем тянуть к рептилиям руки? Лучше просто наблюдать!»), каких бы страхов ни нагоняли («Это же ползающая колония микробов с хвостом!») – вечная картинка детства, «Дети и ящерицы», никуда не исчезнет. И еще долго будет повторяться одно и то же: юные ящерицеловы крадутся по звонкой, ломкой траве апреля...

Животные часто попадают в такие же ситуации, как и у людей. Вот бреду по холмам при Ишкининских горах. Холмы рябые. Снег сошёл не везде. А где сошёл – там солончаки, краснозёмы, глиняные выходы… Ещё не просохли. Задумался, шагнул на рыжую проплешину – и ноги поехали по жирной глине. Смотрю, а рядом следы… Не я один сюда вляпался. Это заяц… Несколько прыжков сделал по каше-мяше, пока не понял, что забрался в грязь. По уши! Сообразил – и резкий поворот. Нужно выбираться на сухое. Давно не встречал зайца, который, как старательный прапорщик, вышагивает под прямыми углами...

Выйти в степь, а по дороге… …сделать кадр-пояснялку для малыша, ничего не знающего про «ноздреватый снег». Заметить на клюве первого грача-возвращенца выступившую соль, похожую на весенние «цветки» халькантита – минеральную корочку на обтаивающих камнях, стянувших на себя осадок местных сульфатных растворов… И новую фактуру снега увидеть на борту колеи – сверху плёнка, как летом на обгоревших плечах мальчишек. …так и хочется потянуть-потянуть, чтобы сошла с покатых плечей сугроба целым пластом!...