Степная уралика

Я бы слукавил, если бы начал рассказывать о шубинских речных истоках в привычной всем формулировке: «речка детства». «Речкой детства» для нас, шубинских мальчишек, была, скорее, Губерля. Она бежала в трех километрах от села Шубино… …и звенела перекатами да голосами кукушек так, что было слышно далеко на подходе. А шубинская речушка, приток Губерли, разрезавший наше вытянутое село вдоль... Его как бы не существовало. Детское сознание не смогло (не захотело) объединить в речку череду отдельных затонов, родников, луж, прудов и оврагов...

Новое интересное наблюдение сделал уже известный вам (по фотографии пищухи) Анатолий П. Он возвращался с работы домой, в поселок на берегу Урала. У старого зернотока увидел оживление. Пять лис топтались на небольшом пятачке. Они внюхивались в снег. Застывали в позах, обычно предшествующих мышкованию. Гонялись друг за другом, что характерно уже для другого лисьего «ритуала» – весеннего гона. Само место, где собрались лисы, незаурядное. Возле бывшего советского зернотока за годы советской власти немало зерна было порассыпано...

В кленово-ясеневой лесопосадке встретился с желной. Осенью этого дятла уже фотографировал, а вот зимой – первый раз. В февральском поведении дятлов – свои особенности. Заметно это, в первую очередь, у самцов: они охвачены предгнездовым возбуждением. Это выражается в преувеличенной строительной активности. Птица долбит одно дупло за другим. Начинает и бросает, словно «осознает», что для жилья созданная в дереве полость не пригодна. Либо слишком низко расположена, либо место выбрано шумное. Но выдолбленное...

И – свежий снимок от моих сельских корреспондентов, чья новость о куропатках в деревне была так тепло встречена вами. На этот раз мне прислали… Но по порядку. Анатолий, хозяин усадьбы, где некоторое время назад объявились куропатки, работает сторожем на одном местном карьере, затерянном в степи: там добывают известняк для металлургического производства. Анатолий приезжает туда вечером, когда шумная техника, взламывающая пласты породы, замолкает. Карьер вечерами и по ночам безлюден. Вокруг тишина...

Урал-река просыпается. Перебрасывает от волны к волне солнечные блестяшки. Расстёгивает ледяные воротники и манжеты своей сковывающей зимней одежды. В верховьях из-за технологического воздействия (две плотины рядышком!) Урал всегда пробуждается раньше времени. Антропогенный напор сказывается даже на ритме годовых сезонов… К Сретению, к 15 февраля, когда народным праздником установлено для зимы-матроны протянуть руку весне-озорнице, повеет над рекой едва уловимым ароматом марта: запахами проталин, поврежденных тополиных почек, речной тины с гальки, обсыхающей у линии прибоя...